Мальборо

Life is unfair, kill yourself or get over it Life is unfair, kill yourself or get over it Of course this episode didn't last forever I'd made my point and it was time to move on Black Box Recorder — Child psychology 2017 октябрь. День не задался с самого утра. Матвей ведь учебный день сидел один, потому что Даня успел каким-то образом заболеть, скотина. После школы лучше не стало. С самого порога на Савицкого накинулась в стельку пьяная мать. — Сынок мой, сходи в магазин, купи водки. — Ты и так пьяная. Куда ещё? — и отстранил её от себя, ведь ненавидит запах водки. — Ах ты... ублюдок неблагодарный! Я тебя.. растила, кормила, одевала... А ты так с матерью! Матвей стиснул челюсти, так сильно, что зубы начали болеть. Понимает, что пьяный язык не контролирует свои слова. Понимает, что слишком заебался и может ударить. Поэтому под дальнейшие выкрики матери ушел в свою сторону. Как бы сильно по голове не били её слова, но нужно сдержаться. Он закрыл свою дверь на замок и, кинув портфель к столу, упал спиной на кровать. Все заебало Может прогуляться? Нет, нахуй надо А ты кто вообще? Я - это ты. Ты - это я. Ахуеть, я сошел с ума Нет, Матвей, тебе просто проще говорить с самим собой в уме, а не с другими. Дурка Никому же твои проблемы не сдались. Никому не интересно, что в твоей голове. Да и зачем людям знать это? Проще поговорить с самим собой. Это ты меня так газлайтишь? ... Ауу ... Иди нахуй * Матвей резко открыл глаза, хотя и не помнил, что закрывал их. Откашлялся, ведь в горле было очень сухо. Он сел в кровати и протер лицо рукой. Савицкий даже не помнил, что заснул, а спал ли он? Сколько вообще время? Он потянулся за телефоном и включив его сразу же обратил внимание на сообщения. Зайдя в ВК значок непрочитанных сообщений висел только у чата с Лёней. Ничего необычного. [17 октября, 15:03] Ковалёв Леня: прив Ковалёв Леня: не хочешь придти? Ковалёв Леня: у меня дома никого Ковалёв Леня: ;) [ 17 октября, 16:30] Ковалёв Леня: алее Ковалёв Леня: матвееей Ковалёв Леня: ты живой? [17 октября, 17:44] Ковалёв Леня: если ты умрёшь я тебе на могилу насру Ковалёв Леня: ладно я пошутил Ковалёв Леня: или нет Ковалёв Леня: ответь Ковалёв Леня: или приходи если видишь соо Ковалёв Леня: водки попьем версус посмотрим Ковалёв Леня: там как раз новый баттл вышел Ковалёв Леня: матвеюшка :( Из-за этих всех сообщений у Матвея разболелась голова. Он знал, что Леня надрачивает много сообщений и в обычные дни, но сейчас их слишком много. Только проснувшийся мозг не прогружается сразу, но пальцы почему-то уже пишут ответ. [17 октября, 17:50] Вы: Я приду. [17 октября, 17:51] Ковалёв Леня: ты живооой Ковалёв Леня: я все же не увижу твою могилу Ковалёв Леня: я не собирался кста на нее срать Ковалёв Леня: приходи быстрее Вы: Не люблю чистую водку. После последнего сообщения Матвей выключил телефон и поднялся с кровати. И ведь голова стала гудеть ещё больше. Он подошёл к шкафу и вытянул от туда первую попавшуюся толстовку. Почему-то это оказался именно серый трешер, который весь провонял сигаретами, бухлом и каким-то духами. Савицкий наплевав на это натянул кофту поверх черной футболки и, подвахтив телефон вышел из комнаты. С прихожей открывался прекрасный вид на кухню. Прекрасный вид на то, как мать лежит головой на столу, рядом две пустых бутылки водки и пепельница, полная сигарет. * Уже стоя в квартире Ковалёва он впервые чувствовал себя не расслабленно. Ещё и под дождь попал, спасибо, что не сильный. По всему виду Матвея можно было понять, что у него что-то происходит, но ни он ничего не говорит, ни Леня ничего не спрашивает. И хорошо. А мог бы поделиться с ним. Сьеби, не до тебя А до кого? До него? ... Он тебя на дно утянет, Матвей. По нему же видно. ... Ты можешь поговорить хотя бы с кем-то адекватным? ... Хорошо. Продолжай бухать чуть ли не каждый день. Водка, кстати, была с апельсиновым соком, старая добрая отвёртка, которая ни разу не подводила. После кухни с бесконечной болтовней Лени и парой тройкой стаканов отвёртки следовал балкон. Привычные сигареты мальборо и противный ментоловый винстон. Но сейчас почему-то от него не было тошно. Даже запах не стал таким вонючим как раньше. — Матвей, у тебя все нормально? — Да. — Ты какой-то помятый. — Не выспался. — Точно? — Да что ты приебался? Его тон голоса прозвучал слишком грубо. Слишком по злому. Леня на это лишь немного расширил глаза и замолчал. Матвей тоже ничего не говорил. И так прошло пару минут, прежде чем мозг Савицкого наконец-то начал хоть немного нормально думать. Он протер глаза свободной от сигареты рукой и тяжело вздохнул. — Прости, я не хотел. — Ничего страшного. — Я, просто... блять, да не знаю. — Мне, если что, не нужна история в полных подробностях. — Да там с матерью проблемы. После развода сама не своя. Бухать начала, хотя отец ей все оставил. Не понимаю, что она заливает. — Злишься на неё? — Скорее да, чем нет. — Забей хуй. Каждый человек выбирает то, что ему делать. Она выбрала это. Это её выбор, за который ты ответственность не несёшь. — Нашелся блять психолог. — Да не, мне на самом деле похуй. Леня затушил сигарету о пепельницу и кинул туда окурок, а после забрал сигу у Матвея и сделал то же самое. Он взял его за руку и потянул за собой внутрь комнаты. — Давай версус смотреть. * На часах старенького ноутбука Лени уже за двенадцать часов ночи, он лежит между двух парней. Матвей, кажется, уже давно перестал слушать то, что они смотрели, а вот Ковалёв очень увлечённо смотрел и слушал. Ну у него и голова, наверное, менее забита, ведь ему похуй. Поговорим? Ого. Вы сами пришли. Не нуди Ты говорил, что он утащит меня на дно Да, говорил. Разве? Мне, кажется, с ним лучше всех Матвей, что ты про него знаешь? Ну... ээ... он знает многих в городе, живёт с отцом Ты ничего про него не знаешь, кроме поверхностных факторов. Да какая нахуй разница? Мне же с ним хорошо Тебе с ним хорошо, потому что ему похуй на тебя. Он не Маша и Даня, которые бы беспокоились и спрашивали о твоём состоянии. Он тоже спрашивал Но потом сказал, что ему похуй. Ладно, я понял, ты все так же идёшь нахуй Мысли переключились на реальность. Ноутбук был закрыт и убран в сторону, а Леня лег ближе. Он положил голову на грудь Савицкого и одной рукой обнял его. Резко стало слишком тепло. Слишком. И живот как-то приятно заколол. Как это называется... «бабочки в животе»? Ну та ещё хуйня. — Порожаюсь как в такой х олод ты остаёшься таким теплым. — Не знаю. — Это был не вопрос, дурак. — Ладно? — Сладких снов, матвеюшка. — Сладких снов?