Невозможное невозможно

Говорят, если часто думать о ком-то, то он тоже будет о тебе вспоминать. Будто между вами появляется какая-то связь. Так ли это на самом деле, я не знал. И именно этой ночью решил проверить. Мне не спалось. Это был тот момент, когда хочется обрубить все старое под корень и начать жизнь заново; когда страх перед новым отступает, когда невозможное кажется возможным, когда хочется рискнуть… В один момент мне показалось, что я другой человек – сам себе не знаком. Какой-то слишком смелый, самоуверенный, всемогущий. Уже не помню, как встал с кровати, но помню, что надел несколько пар носков, двое штанов и новый свитер. А вдруг люди правду говорят? Вдруг она меня ждет, а я не при параде? Главное, чтобы ни один из носков не был дырявый. Бушлат с вешалки взял и ушанку прихватил – термометр показывал минус 21 градус. Ноги сунул в берцы. Колючий иней пробрался в подъезд. А за входной дверью все белело. Снег был странный: будто на вату кто-то высыпал вырезанные из фольги многоугольники, и фигуры эти мерцали при свете уличных фонарей. Мороз стоял такой, что при вдохе ноздри слипались. Холод привел меня в чувства. На секунду сознание вернулось ко мне: что я делаю? Надо идти обратно, лечь в кровать, прижать ноги к батарее и заснуть, а не наведываться посреди ночи в гости и проверять теории. Махнув головой, я направился по тропинке через двор – к садоводству. Блестящие фигурки крошились под ногами. И каждый шаг отзывался тихим глухим хрустом. Тропинки, к моему удивлению, были расчищены, поэтому путь мой не занял много времени. Оно и хорошо – я не успел как следует обдумать свой замысел. Слева от садоводства располагался парк. По ночам никто кроме диких зверушек там не околачивается. Они местность хорошо знают, потому тропинки им не нужны. А никто из людей в здравом уме ночью в парк не сунется. Но все же… Как там – в темноте среди зарослей и в полном одиночестве? Пустота давит или оберегает от тревоги? Черная чаща завораживает меня, а не отпугивает. Она манит, гипнотизирует, и я хочу поддаться. Хочу шагать по тропам в бесконечную мглу, с головой уйти в раздумья и очнуться только с первыми лучами солнца. Хочу заблудиться там до утра. По пути до нужного дома я не увидел света ни в одном окне. Весь поселок спал. Людям хорошо на мягких перинах под ватными одеялами, у них в комнатах натоплено, на душе спокойно, раз спят. А я, гонимый пустой надеждой, иду ночью в мороз к дому той, за которой теперь могу наблюдать лишь украдкой. Дом был добротный, прошлым летом Гришка выкрасил его в голубой цвет, починил покосившийся забор, даже булыжниками клумбы обставил – подготовил гнездышко для своей птички. А гнездышко оказалось клеткой. И бьется моя голубка о холодные прутья, но без толку. Снести бы этот забор, проехаться по нему трактором, да боюсь попортить смородиновые кусты, Инка мне этого никогда не простит, и точно никакой связи между нами не будет. Подойдя к знакомому участку, я аккуратно снял с балки петлю из веревки и медленно приоткрыл невысокую калитку ровно насколько, чтобы можно было протиснуться. Мог бы Гришка и что-то посолиднее смастерить – щеколду, например. Я шел очень медленно. В ночной тишине хруст снега отзывался эхом по всему садоводству. Так мне казалось. По очищенной от снега дорожке я подошел к дому. Прямо под окном стоял ящик. Я смел рукой с него снег и встал на крышку обеими ногами. Сквозь щель между тюлем в комнату пробивался желтый свет от уличного фонаря. Я мог разглядеть лишь немногое, но и этого мне было достаточно. Посреди комнаты стояла высокая кровать. Луч проходил ровно посередине, рассекая поперек супружеское ложе. Свет лег на круглое бедро, обтянутое ночнушкой. Я бы хотел быть этим лучом, подглядывать за ней хотя бы по ночам, касаться той части ее тела, какой она ко мне повернется. Я бы не стал светить, когда она переодевается или хочет побыть наедине с собой, не стал бы слепить, да и в принципе доставлять неудобств. Я бы светил, только когда ей это нужно. Инна похлопала рукой по бедру, видимо, пытаясь нащупать одеяло. Я пригнулся, чтобы ненароком не выдать свое присутствие. В эту же секунду ее тело скрылось под толстым покрывалом. Больше я не мог любоваться ее силуэтом, но все же мог разглядеть под одеялом очертания. Но и этого удовольствия я вскоре лишился. Лишился, как только Гришка бесстыже закинул на ее бедро свою волосатую лапу. В этот миг меня будто кипятком обдало, а от злости все затряслось перед глазами. Почему так несправедливо? Почему я могу только мечтать стать лучом от бездушной лампочки и безмолвно наблюдать, а он вполне реально закидывает на Инну культи? Я не мог вынести унижения и уже хотел тихо ретироваться, но у судьбы буди другие планы на исход этого вечера. Ноги соскользнули с деревянной крышки, и я упал прямо в клумбу, ударившись грудью об угол ящика. Я понял, что уйти незамеченным у меня не получится. В комнате засуетились, включили настольную лампу. Я бросился к стене и прижался к ней с такой силой, что на уровне молекул слился с крашеным деревом. Я слышал гул голосов, скрип полов, шаги… Сердце в груди грохотало так, что, как мне казалось, дом затрясло в такт ударам. Голоса стихли. Значит, в комнате уже никого нет. Воспользовавшись моментом, я завернул за угол дома, как раз в противоположную от веранды сторону. Скрипнула входная дверь, но голосов я не слышал. Спустя полминуты дверь захлопнулась. Надо было срочно бежать домой, пока Гришки не пришло в голову осмотреть участок. Я прокрался вдоль стен и чуть ли ни одним рывком преодолел расстояние от веранды до калитки. Петли застонали. Этот скрип был для меня как заветный стартовый гудок для бегуна. Я рванул по направлению к своему дому. Не помню, что бы когда-то так быстро и много бегал. Легкие будто сжались, за грудиной все горело, но я не останавливался. Ушанка сползла на затылок, я в последний момент успел схватить ее пальцами. В этот же миг земля ушла у меня из-под ног, и я пропахал носом снег. Шапка окончательно слетела с головы, но я все еще держал ее за шнурок пальцами. Раздался хлопок. Невидимая сила попыталась вырвать ушанку у меня их рук. Это был выстрел. Боковым зрением я увидел вдалеке мужскую фигуру. Мне показалось, на ней были только валенки, семейники и ватник. Но разглядывать наряд стрелка у меня не было времени. Все также сжимая в руке шапку, я рванул в сторону парка и, петляя как заяц, попытался затеряться среди деревьев. - Убью, сука! – раздалось сзади. Сомнений не осталось – это был Гришка. И тут же я вспомнил, кто я такой… Продолжение следует