Между страхом и счастьем

      Когда Дже Гён позвонил Ким Дану, тот так и не ответил. Нет, не было никакой проблемы дотянуться до телефона и принять звонок. Увы, даже ответь Ким Дан на звонок, он бы не смог внятно произнести ни слова. Казалось бы, что это хамство, перерастающее все возможные границы, однако правда оказалась куда прозаичнее. Рот Ким Дана был занят вставшей плотью одного очкастого тренера, а как гласят манеры, разговаривать с набитым ртом — признак дурного тона.       Ким Дан двигал головой медленно, ощущая мятную свежесть презерватива. Язык аккуратно прислонялся к выпуклой вене, скользя по всей длине. Возможно, стоило ускориться? Или издавать звуки, которые парень считал сексуальными? Оставалось лишь надеяться, что такого мнения придерживается не только он, а и обладатель достоинства, который подарил Ким Дану дел по самое горло.       Однако если быть серьёзным, то к глотке дело не дошло. Ким Дан ощущал чужую плоть в ротовой полости. На этом уровне член и остался.       Дело в том, что раньше Ким Дан с испугом пересматривал соответствующие видео и удивлялся вместительности актёров как сзади, так и спереди. А ведь держать испуг стоило при себе. Теперь есть интернет-кафе, которое вряд ли пустит к себе такого любознательного посетителя, что забыл выключить звук и подарил незабываемые впечатления от прослушивания бессловесного одобрения не только себе, но и всем другим.       Ясно одно — окажись чей-то член в глотке Ким Дана, возвращение еды будет неотвратимо. Так что Ким Дан зрело оценивал свои способности как нижнего в сексе. Если единица это мастер на все щели, а десятка это божий одуванчик, который засовывает в себя только знания, то число улетит в сторону высшей математики.       Так что никакого члена в глотке! Железное правило, которое Ким Дан впервые усердно пытался нарушить. Он попытался взять всю длину и… — Ким Дан, остановись! — с волнением приказал тренер, ожидая, когда парень отцепится от его члена. Тот виновато посмотрел в глаза, будто проиграл соревнование. — Ты не должен лезть так глубоко! Я получаю удовольствие от той длины, на которой ты был. — Но-но я могу лишь чуть глубже головки. Это в лучшем случае треть! Вы явно пытаетесь меня успокоить. — Да, пытаюсь, — Нам Ук подвинулся к парню, взял лицо в ладони и поцеловал его в нос. — Ведь я очень удовлетворён. Если хочешь как-то «улучшить» свою технику, то подойди к этому иначе. — Как?       Нам Ук сел на кровати и посмотрел на Ким Дана сверху вниз. — Ты так много рассказывал мне о своей жизни, Дже Гёне, работе и любимом кофе, что я убеждён, твой язык выдержит многое. Просто применяй его смелее… и немного по-другому. — Хорошо, я попробую!       Решительности Ким Дану было не занимать. Он уверенно накрыл губами головку, начиная двигать языком.       Мятная свежесть новой волной накрыла парня. Он с расчётливой точностью скользил языком, ожидая хоть какую-то реакцию.       И она последовала.       Шершавые руки тренера оказались на голове Ким Дана, начиная лёгкие движения пальцами. — Помассирую тебе голову, а то чего это я сижу без дела, — улыбнулся Пак Нам Ук, продолжая движения.       Ким Дан ощутил пальцы. Мурашки волной прошлись по всему телу, даря удовлетворительное тепло. Он сделал ещё несколько движений языком и поднял голову, подстраиваясь ближе к рукам Нам Ука. — Мне остановиться? — заботливо уточнил Нам Ук, надавливая большим пальцем на определённые участки. — Ни в коем случае, — промычал Ким Дан, ощущая, как каждое касание дарит комфорт, который явно был ощутим впервые.

***Всего один год назад***

— Я никогда не буду сосать член Нам Ука, — тихо проговорил Ким Дан себе под нос, замечая, как тренер заходит в кафе, занимая место возле окна.       Столь возмутительные мысли имели в себе крошку правды. Настолько маленькую, что не каждый мог её рассмотреть.       Ким Дан был бы не прочь ощутить собственной ладонью крепкие руки тренера, которые соблазнительно напрягались, стоило тому согнуть руку.       Парень бы с радостью прикоснулся к ямочке на подбородке собственными губами. Если же одного раза бы не хватило, то он бы повторил сие действие ещё и ещё.       Да и Ким Дан был бы не прочь просто примерить очки Нам Ука себе. Ну идут они человеку, что ещё сказать.       Но вот чтобы сосать его член — нет. Этого никогда не произойдёт. Ким Дан себе такие пошлости точно бы не позволил. Он же воспитанный парень, которого ласкал только ветер и член Дже Гёна, если у того было настроение.       Увы, настроения у бойца почти никогда не было, и он использовал Ким Дана так, что порой самые заядлые бдсмщики бы охренели.       Кстати, Ким Дан во всём этом пытался найти скрытую любовь.       Но если учесть, что Дже Гён трахал его, когда у Ким Дана даже была температура, то любовь тут была только к извращениям… и это угнетало.       Но не стоит думать о пошлостях. Хватит о них. Ким Дан же приличный парень. Если отбросить все прелести телесного контакта, Ким Дан всё ещё думал о Нам Уке. Дело в том, что как во время тренировок своего состава, так и после все подопечные Нам Ука были счастливыми. И речь не о тех тренерах, которые пытаются быть клоунами для своих подопечных, нет.       В Нам Уке была заложена та эмпатия, которая чувствовалась даже во время самых суровых тренировок. Даже когда не получалось упражнение или удар, никто не впадал в пучину отчаяния. Наоборот, каждый пытался идти по пути, где ошибки это не приговор, а лишь табличка, указывающая куда идти дальше.       Даже после тренировок, когда человек ощущал себя внутренне как выжатый лимон, Нам Ук мог выслушать. Ясное дело, не быть психологом, но слушателем и независимым советчиком — легко.       Ким Дан всё это прокручивал в голове, и очень хотелось выговориться хоть кому-то. Истощение из-за постоянного соития с Дже Гёном дало о себе знать мёртвым грузом по всему телу. Добавить к этому полное отсутствие желания, и получаем винегрет из самоненависти, отвращения и желания просто всё это прекратить.       Возможно, с Нам Уком не получилось бы об этом поговорить прямо, но обходные пути явно были. Да и атмосфера располагала.       Кафе было сразу возле спортзала. Помещение было комфортным — всего несколько столиков, но именно это делало его особенным. Здесь не существовало ощущения толпы. Каждый уголок будто создавали для тихих разговоров: столики стояли на расстоянии друг от друга, разделённые высокими растениями в глиняных кашпо, деревянными перегородками и мягкими полупрозрачными шторами цвета молока. Можно было говорить и знать — тебя услышит только человек напротив.       Был уже вечер, поэтому Нам Ук вряд ли стал бы отвлекаться на тренировки. Его рабочий день закончился, и можно было не бояться, что разговор прервётся. К тому же Нам Ук сидел один — значит, Ким Дан точно никого не стеснит. Взвесив все «за» и «против», он подошёл ближе и заговорил. — Добрый вечер, — улыбнулся Ким Дан. — Я вас не отвлекаю? Могу занять немного времени? — А, нет конечно! Рад тебя видеть! Садись, — Нам Ук отодвинул одно из сидений, радостно приглашая Ким Дана присоединиться. — Я тебя слушаю!       И на этом моменте Ким Дан впал в лёгкий ступор. Ему казалось весьма глупой затеей сразу изливать душу. Нет, нужно было заходить издалека. Благо, тема нашлась. — Я хотел бы кратко обсудить состояние Дже Гёна перед следующей тренировкой! Исключительно мои наблюдения, — образумился Ким Дан. — Хм, хорошо, я внимательно слушаю, — поправил очки тренер.       И Ким Дан начал говорить.       Всё ближайшее время Ким Дан посвятил рассказу о состоянии Дже Гёна, его потенциальных тренировках и об общей нагрузке на тело.       Нам Ук внимательно слушал, достав блокнот и делая небольшие заметки, которые в будущем можно использовать во время тренировок. — Хорошо, Ким Дан, я вам очень признателен, но хотел ещё уточнить касательно выходных. — Что вы имеете ввиду? — отвёл взгляд Ким Дан — Я очень признателен за вашу работу и исключительную трудолюбивость, но полностью исключать отдых категорически нельзя. Вы должны взять себе хотя бы один выходной, — тренер задумался на секунду. — Если причина вашей усталости в этом, то я буду настаивать на отдыхе. Ким Дан, я обещаю помочь чем смогу! — Благодарю, но это не единственная причина.       Нам Ук вопросительно изогнул бровь, а Ким Дан лишь перевёл взгляд в сторону витрины, чтобы хоть немного отвлечься. Слова не складывались в предложения.       Ким Дан часто баловал себя напитками. Особенно, если сложно было сказать хоть что-то. А ведь Ким Дан не знал как сформулировать предложение. — Я себе закажу попить, вы не против? Просто говорить о подобном без бананового рафа в руке немного сложно. — Да, разумеется. Да и вы не обязаны делиться, если понимаете, что это для вас сложно. Иногда люди просто хотят тишины, и я их понимаю.       Нам Ук много раз был свидетелем того, как его подопечные проигрывали. Кто-то хотел избить грушу, кто-то высказаться о том, что бой был нечестным, но были и те, кто просто хотели помолчать.       При этом, молчание должно было сопровождаться присутствием того, кому молчаливый доверяет. И это обязательно. А то кто знает, куда одиночное молчание могло бы завести. — Я понимаю, спасибо, — кивнул Ким Дан, пытаясь на расстоянии увидеть на витрине сладость — но выговориться я хочу намного больше. Вам что-то заказать? — А? Нет, благодарю. Я свой напиток уже выпил, его убрали. — Хорошо, тогда дождитесь меня!       Нам Ук с непониманием посмотрел по сторонам и опять на Ким Дана. — Ладно, я и так никуда не ухожу.       Кивнув, Ким Дан пошёл к витрине, где были сладости. Первоначально он планировал взять лишь напиток, но увидев, какие вкусности предлагались взору посетителям, сразу изменил своё мнение.       Он остановил свой выбор на яблочном пироге. Он считал, что с банановым рафом они уж очень хорошо сочетаются.       После выбора сладости Ким Дан пошёл назад к Нам Уку, но как продолжить разговор он не знал. Точнее сказать, он не знал, как ему всё объяснить. Просто сказать: «Тут такое дело, меня Дже Гён держит из-за того, что я обязан трахаться с ним перед каждым матчем. Отказаться я не могу, ведь я получаю деньги, чтобы моя болеющая бабушка прожила ещё хотя бы день. Из-за этого я ощущаю внутреннюю пустоту, которая разрастается с каждым мгновением». Нет, нужно было придумать что-то другое. — О, яблочный пирог! Прекрасный выбор! — улыбнулся Нам Ук. — Так что? Хочешь высказаться или сперва поешь?       Ким Дан медленно провёл пальцем по краю чашки с банановым рафом, наблюдая, как на поверхности кофе лениво покачивается светлая пенка. Яблочный пирог перед ним уже давно остыл, но он так и не притронулся к нему снова. Несколько секунд он молчал, будто подбирая слова, а потом тихо усмехнулся — коротко и совсем невесело. — Иногда мне кажется, что я сам загнал себя в угол, — пробормотал он, не поднимая взгляда. — И самое дурацкое… я даже не могу сказать, что меня туда кто-то толкнул, — он чуть сжал чашку в ладонях, словно пытаясь согреть пальцы. — Когда от тебя зависит слишком многое, начинаешь соглашаться на вещи, о которых раньше бы даже не подумал. Сначала говоришь себе: «Ничего страшного, потерплю». А потом… в какой-то момент внутри будто просто становится пусто.       Дан ненадолго замолчал. За соседним столиком кто-то тихо рассмеялся, звякнула ложка о чашку, но он будто ничего этого не слышал. — И я уже даже не понимаю, где именно ошибся, — тише добавил он. — Наверное, проблема во мне. Я слишком долго пытался быть удобным для всех.       Он наконец поднял взгляд на Нам Ука, но почти сразу отвёл его обратно. — Есть люди, рядом с которыми ты постепенно перестаёшь понимать, чего хочешь сам. Просто делаешь вид, что всё нормально… потому что тебе нужна стабильность, деньги, хоть что-нибудь, — пальцы Ким Дана дрогнули на ручке чашки. — А внутри будто понемногу всё стирается. И я… честно, уже просто запутался.       Нам Ук не перебил его ни разу. Только молча слушал, слегка облокотившись на стол, пока пальцы медленно крутили бумажный стаканчик с давно остывшим американо.       Когда Дан замолчал, между ними ненадолго повисла тишина. За окнами кафе лениво стекал вечерний дождь, а из колонок тихо играла какая-то спокойная музыка. Нам Ук выдохнул через нос и чуть нахмурился — не раздражённо, а так, будто пытался осторожно разобрать чужие слова по кусочкам. — Знаешь… — начал он спокойно. — Люди обычно не замечают момент, когда начинают жить только ради того, чтобы удержать всё на плаву, — он поднял взгляд на Ким Дана. — Особенно если рядом есть кто-то, кто быстро привыкает, что ты всегда терпишь.       В его голосе не было осуждения. Только усталое понимание. — И нет, это не делает тебя «удобной вещью». Ты просто слишком долго тащил всё на себе в одиночку.       Нам Ук слегка постучал пальцами по столу, после чего неожиданно подвинул тарелку с яблочным пирогом ближе к Дану. — Ешь, пока он окончательно не превратился в камень, — тихо усмехнулся он, явно пытаясь немного разрядить тяжесть разговора. Если что, я тоже люблю яблочный пирог.       Но спустя секунду его взгляд снова стал серьёзнее. — Если что, пустота не происходит из усталости мгновенно, — он ненадолго замолчал, будто тщательно подбирая следующие слова. — Когда человек постоянно делает что-то против себя… даже если ради денег, семьи или выживания… в какой-то момент он начинает исчезать сам для себя.       Нам Ук отвёл взгляд к окну, а затем снова посмотрел на него — уже мягче. — И, если честно, мне кажется, ты слишком долго убеждал себя, что обязан справляться со всем молча.       Ким Дан задумался об этих словах. Каждый момент его жизни сопровождался лишь одним: он должен всё преодолеть. Показать слабость значило сдаться. Роскошь, которую Ким Дан себе позволить никак не мог. Это касалось и его обучения в университете, и работы, и той ситуации, что происходила прямо сейчас.       Ким Дан очень хотел высказаться, но просто не было кому. И вот теперь был претендент, который легко мог выдержать всё, что только бы ни говорил Ким Дан. Ким Дан съел несколько кусочков яблочного пирога и посмотрел на Нам Ука. — Я то не против делиться своими мыслями о том, как мне тяжело… напротив, мне будет даже легче. Вот только я тогда буду вас утруждать этими речами.       В ответ Нам Ук рассмеялся очень искренне. И почему-то Ким Дану от этой улыбки стало только легче на душе. — Я обещаю, что если я не буду в том состоянии, чтобы выслушивать о тяжести бытья, я просто тебе об этом сообщу, договорились? — Да, договорились, — кивнул Ким Дан.       На его лице появилась улыбка. Та улыбка, которой при Дже Гёне никогда не было.       После кафе Ким Дан должен был возвращаться к Дже Гёну. Но шёл Ким Дан с улыбкой на лице, ведь знал, что он больше не одинок.