Хорошая Мисс Америка

— Знаешь, дорогая, — Голос Мэдлин кажется медленным и притяжательным, от чего у Джейн подкашиваются колени. Она всегда применяет этот прием чтобы её успокоить и это помогает. Женщина складывает руки на груди и доброжелательно улыбается, глядя подобно заботливой матери на свою непутевую дочь, — Твой бренд это не убийства и месть. Это уют, теплый камин, домашний очаг, семья... — То, чего у меня не было. Замечательно, — Джейн фыркает от недовольства и избегает взгляда мэдлин. Она прекрасно знает какова её роль в Семёрке. Быть примером идеальной женщины, которая совмещает в себя ещё и спасительницу, умевшую выпускать лазеры из глаз. Джейн, например, нравится вести своё шоу. Там она говорит о материнстве, детях, о том, как мечтает однажды встретить будущего мужа, и это не совсем неправда. Ей действительно этого хочется. Когда-то у неё был ребёнок, не проживший и десяти секунд. Она так и не узнала, куда дели его тело. В тот момент ей было слишком плохо, чтобы задавать вопросы или пытаться что-то выяснить. Почти полгода она не появлялась на публике, а затем вернулась уже с идеей подобной программы. Иногда разговоры о беременности отзывались тупой болью где-то внутри, но надежда всё ещё оставалась. Надежда, что однажды у неё будет ещё один ребёнок. Джейн знала, что могла бы обратиться к кому-то из Семёрки или другим суперам в качестве донора. В конце концов, всё случилось именно потому что Ленни Бутчер был обычным человеком. Ей не нравилось говорить про собственную семью. Эта ложь лилась с ее уст с момента дебюта в качестве супергероини. Про маленькую девочку с обычными родителям, ходившую на балет, любившая рисовать и печь пирожные. Ей приходилось рассказывать про выдуманную мать, отца, собаку Фредди и подобную чушь от чего её буквально тошнило. — Ты расстроенна, моя девочка? Мэдлин неторопливо подходит и опускается на диван рядом, внимательно наблюдая за Джейн. Она вопросительно приподнимает бровь. Во взгляде читается что-то трудноуловимое. То ли заинтересованность, то ли лёгкая насмешка. Джейн замечает, как учащённо бьётся её сердце, и от этого невольно расслабляется, почти падая на мягкие подушки. Последние дни выдались отвратительными. Появление новой героини обернулось постоянной головной болью и ещё несколькими часами сна. Впрочем, нормально спать она не умела уже много лет. Кошмары о лаборатории преследовали её с детства, возвращаясь снова и снова в самых разных формах. Но теперь к ним добавились мысли. Навязчивые и раздражающие мысли, которые невозможно было прогнать. Почему именно Старлайт? Почему именно молодая блондинка с открытой улыбкой и лицом, которое так хорошо смотрится на рекламных плакатах? Почему девушка, которая младше её почти на двадцать лет? Играл ли возраст большую роль? Джейн уже было сорок, но её всегда считали красавицей и не давали больше тридцати. Джейн старалась убедить себя, что это ничего не значит. Что компании просто нужна свежая кровь в Семёрке. Новый любимец публики. Новое лицо для интервью и обложек журналов. Но сомнения всё равно оставались. Пытаются ли её постепенно отодвинуть в сторону? Пока что рейтинги говорили об обратном. Она по-прежнему оставалась самой популярной супергероиней в стране. Даже Мейв, которую пресса обожала называть главной феминисткой Америки, заметно отставала на несколько пунктов. И всё же неприятное чувство не исчезало. На самом деле Старлайт казалась милой. Доброй, искренней и удивительно простой для человека, который только что попал в Семёрку. Наверняка Глубина уже успел оставить свой неприятный след в её жизни, но Джейн это мало волновало. После их короткого романа она предпочитала держаться от него подальше. Всё закончилось довольно быстро, и уже после нескольких встреч она окончательно потеряла к нему интерес. Близость с мужчинами ей нравилась, но Глубина никогда не казался ей по-настоящему мужчиной, а не мальчиком в пубертатном периоде. Куда чаще она находила утешение рядом с Мейв. Мэдлин же всегда держала дистанцию. Ей больше нравилось играть, дразнить, оставлять недосказанность между ними. Лёгкое прикосновение к щеке заставило Джейн посмотреть женщине в глаза и вздохнуть. Ей нравилось отдыхать вместе с ней, лежать рядом с ней, вдыхать приятный запах. Это нельзя назвать влюбленностью. Потому что Джейн не испытывает влечения к женщинам, она не лесбиянка. Это просто разрядка, ничего серьёзного. Как жаль, что Мейв этого не понимает. — Я смогу тебе помочь расслабиться. Джейн притворно покачала головой. — Разве у тебя не должно быть какого-то собрания? Мэдлин засмеялась и похлопала себя по коленям. Джейн невольно улыбнулась. Это нравилось ей больше всего. Просто сидеть рядом, смотреть на неё и рассказывать о том, что гложет изнутри. О кошмарах, бессоннице или раздражении. Иногда она просто прижималась к её груди и молчала. С появлением ребёнка всё стало сложнее. Джейн не хотела этого признавать, но где-то внутри поселилась ревность. Мэдлин стала уделять больше времени сыну, и каждый раз, когда она брала его на руки, Джейн ощущала неприятный укол под рёбрами. У неё тоже был сын. Мёртвый, похороненный неизвестно где. Но злиться не получалось. От Мэдлин пахло духами, кремом и чем-то ещё, тёплым и домашним. Молоком. Этот запах действовал почти гипнотически. Джейн ненавидела то, насколько сильно он ей нравился. Она могла простить многое, даже этого ребёнка лишь бы Мэдлин позволила остаться рядом ещё немного. Положить голову ей на колени, закрыть глаза и хотя бы ненадолго забыть обо всём. В такие моменты всё остальное переставало иметь значение. Джейн всегда говорил что она должна изменить Америку к лучшему. Это её главная цель и миссия. Добрая Мисс Хоумлендер жертвует всем ради спасения людей. В начале своего пути она искренне верила в героизм и была вдохновлена самой идеей служения. Она хотела быть символом надежды, тем, кто приходит вовремя и всегда делает правильный выбор. Всё изменилось после первой провальной миссии, в которой произошло нечто, о чём она никогда не говорила с Мэдлин. В результате погибли все заложники и это событие стало точкой, после которой её прежняя уверенность в том, что это действительно нужно, исчезла. Хорошо, что свидетелем случившегося оказался только Чёрный Нуар. Он ничего не донёс и просто сохранил молчание, как обычно. После этого он стал её главным помощником. Он не спорил, не осуждал и не пытался вмешиваться, и именно поэтому она не чувствовала рядом с ним раздражения. Пальцы Мэдлин мягко прошлись по её волосам, и Джейн тихо вздохнула. Напряжение последних дней постепенно уходило. Она не хотела думать, останется ли Мэдлин или уйдёт к своему сыну. Сейчас было достаточно того, что Мэдлин рядом. Её ладонь скользнула к лицу Джейн, и та чуть приоткрыла губы, ощущая знакомое прикосновение пальца. Джейн позволила себе забыть, что скоро ей придется уйти в свою комнату и снова ждать завтрашнего дня и такого момента в кабинете Стиллвелл.