First love

—смогли ли вы пережить чувства к своей первой любви?

                           —если  кратко, то да. 

Командировки Дотторе— всегда были полнейшим хаосом, сметавшим с пути все что двигается и не двигается.  Панталоне привык провожать его ранним утром, после совместных ночей. Нежным движением поправлять мех на плечах пальто, продевать пуговицу в петельку. Целовать в лоб холодными губами, говоря тихое: —Вернись живым.  И получать в ответ горячий поцелуй, внушающий уверенность в том, что он вернётся.  И в этот раз все прошло как обычно. Будто это код, созданный самой Селестией, и если его нарушить, то случится непоправимое.  Панталоне не отпускал его слишком долго. Крепко держал за лацканы белого пальто, оставляя там еле видные лунки от отросших ногтей. Слишком долго молчал, переваривая весь сюжет, который, по мнению самого Доктора, должен был развернуться в просторах Нод-Края.  Губы почти дрожали, когда пришлось отпустить.  —Если что-то пойдет не так, как ты задумал, сразу возвращайся сюда. Я укрою тебя на столько, сколько потребуется. Не рискуй собой, Зандик.  А потом Дотторе ушел, оставив после себя аромат терпкого парфюма и морозную свежесть.  Делец ещё долго стоял у окна, наблюдая за уезжающей повозкой и хрупкими снежинками, прилипающих к стеклам. Будто чувствовал надвигающуюся трагедию.  *** В день, когда почтальон робко постучал в дверь, земля вышла из под ног.  Документ, удостоверяющий смерть Дотторе, обжигал глаза, руки, сердце и все внутренние органы. Он впервые плакал, сидя на кровати, в которой они так недавно лежали вместе. 

                            —Я переехал на восток, спал со многими. Ещё несколько лет думал о нем. 

Переехать из места, в котором ютился слишком долго, оказалось не просто. Пришлось завуалировать причину своего уезда, собрать тонну вещей. Но вот, новый дом встречает необжитой пустотой и ароматом древесины.  Следующие месяцы Панталоне расставлял все вещи по своим местам.  На камине выстроились редкие статуэтки кошек, перо на рабочем столе лежало в южном направлении. Подушки лежали в своем личном хаосе, не подчиняемым законам физики, да и вообще никакими правилами.  Утром, на  серых наволочках оставались темные мокрые следы от слез. Глаза ужасно болели, а идея остаться лежать в холодном снегу, казалась все привлекательнее.  Снилось Дельцу многое. Но особенно часто один сюжет, произошедший незадолго до трагедии.  Вычленить время друг для друга у предвестников—невозможно. Но это требует и сердце и физиология.  Единственным вариантом остаются тихие встречи, во время грандиозных мероприятий.  В нижней зале оркестр играет классику. Множество пар кружатся в вальсе, распыляя торжественную атмосферу.  Панталоне стоит в верхнем балконе, наблюдая и выпивая вино из утолченного бокала. Красиво? да. Скучно? до невозможности. Хочется лишь быстрее уйти домой и лечь в постель после долгого рабочего дня. Панталоне собирался так сделать, но его остановили тяжелые ладони, легшие на талию.  —Дорогой Дотторе, тебе не кажется, что нас могут удивить? Это не очень благоприятно отразится на твоем финансировании в следующем месяце. — мурчит, будто кошка. Улыбается подобно самой прекрасной звезде в ночном небе.  —Мой милый Панталоне, я и пришел за тем, чтобы увести тебя в более тихое место. —ледяные губы касаются оголенного участка шеи, контрастно обжигая.  В животе бабочки крутятся в страстном танго, не жалея внутренности.  Летняя мансарда укрыта снегом, из под слоя которой проглядывается лавочка. Дотторе смахивает его резким движением и любезно усаживая банкира на скамью и ложится на колени.  Рассказывает что-то увлекательное, размахивая руками и позволяя чужим пальцам зарываться в волосы, маскируя кожу головы.  Воспоминания нещадно режут, вновь открывая рану, покрывшуюся корочкой совсем недавно.  *** Постоянное одиночество давит, разъедает изнутри. Делец пытается заполнить ее работой, сигарами и вечерним виски. Но это помогает лишь до следующей ночи.  Одним вечером приходит. Секс — лучшее лекарство от любых недугов. Почему бы не попробовать и сейчас?  Вот так в его постели оказывается очаровательная блондинка с голубыми глазами. Потом совсем молодой юноша, пожелавший отметить свое совершеннолетие совместно с Регратором. Он перепробовал многих. Молодых, старых, опытных, неопытных, красивых, очень красивых. И со временем рана начала заживать.  Притулилась тревога, утихла скорбь, пустота начала заполняться работой и приятными вечерами в самых неожиданных составах. Кажется, что жизнь начала налаживаться.  ***

                                   —Но как-то раз, проходясь по главной улице Снежной, я почувствовал запах его парфюма. 

Работа была закончена. Подписана куча документов, ближайшие расходы и доходы просчитаны. Мора льется золотым ручьем в казну Царицы и самого Панталоне. В пальцах красуется длинная сигара с примесью сумерких трав. Да, день определенно удался.  Планы на счастливый вечер и прогулки по модным бутикам рушатся за минуту.  В толпе народа, торопящейся по домам после изнурительных работ, на секунду чувствуется въевшейся на подкорку мозга аромат. Мощный, пряно-древесный аромат, в котором терпкость табака переплетается с корицей, ладаном и амброй. А в начале серой массы проглядывается одна макушка мятно-голубого цвета.  Делец практически бежит, расталкивая сборище вокруг. Сердце рвётся пробить грудную клетку, пульс набатом бьет в ушах, а ноги предательски подкашиваются. Кажется, что земля начинает крутиться в противоположную сторону, препятствуя долгожданной встрече.  Панталоне ищет долго. По переулкам, крупным дорогам, в окнах таверн, магазинов, домов. Но так и не находит.  Облик Дотторе пропадает так же внезапно как и появляется, оставляя внутренний мир вновь заливаться горячей кровью. 

                                 —Впрочем, я не проживу больше двух лет.