Семья Блэков: часть 2

Лондонский воздух, густой и пропитанный запахами выхлопных газов и уличной еды, казался Джону чужеродным после тишины и ароматов Хогвартса. Магловская суета, которую он так старательно избегал, теперь обрушилась на него всей своей мощью. Оглядываясь по сторонам, он видел лишь спешащие фигуры: их лица были равнодушны, словно жизнь каждого из них была настолько важна, что им не хватало времени на сторонние наблюдения. Проезжающие мимо автобусы, похожие на огромных красных жуков, оглушали его ревом двигателей, а гудки машин казались злобными криками. В Хогвартсе, даже в шумном Большом зале, существовала определенная гармония, свойственная общению. Здесь же царил хаос: каждый сам за себя, каждый в своем собственном замкнутом мире. Ощущение свободы, которое вспыхнуло в нем едва ли секунду назад, когда он, сбежав от директрисы приюта, оказался на этой незнакомой улице, быстро померкло, уступив место холодному, тягучему предвкушению. Цель была ясна как кристалл: найти Джошуа. Но как? Как сыскать одного человека в этом бурлящем море? Он шел прямо по улице, его взгляд скользил по фасадам домов, где в окнах, освещенных теплым приглушенным светом, смутно виднелись силуэты людей. Они, уже вернувшиеся с работы, включали лампы, садились ужинать со своими семьями — их жизнь текла по привычному, размеренному руслу. Джон точно помнил, что дом Джошуа находился почти на самом краю Лондона — в Хиллингдоне. Посмотрев на карту и запомнив примерный маршрут, он направился дальше. Городской пейзаж постепенно менялся. Высокие угрюмые здания, символизировавшие сердце Лондона, уступали место более скромным, двух-трехэтажным домам, утопающим в зелени редких, неухоженных садов. Серые стены домов покрывались вьющимися растениями, придавая улицам более мягкий, домашний вид. Улица становилась тише, гул машин стал приглушеннее, словно удаляясь, уступая место шелесту листьев и отдаленному нервному лаю собак, охраняющих свои территории. Солнце, уставшее от долгого дня, постепенно клонилось к горизонту, окрашивая небо в багровые и золотистые тона. Последние лучи прокрадывались сквозь листву деревьев, создавая причудливые тени на тротуаре. С наступлением сумерек некогда пронзительный свет уличных фонарей, а затем и огромная серебристая луна становились основными источниками освещения, заливая его путь призрачным, холодным светом. Спустя два часа утомительной ходьбы, когда ноги уже гудели от усталости, а желудок сводило от голода, Джон добрался лишь до Кенсальского кладбища. Ночь уже полностью вступила в свои права, поэтому людей на улице совершенно не было — только тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра в деревьях и собственным учащенным дыханием. «Отлично, нашел идеальную дорогу. Рядом с кладбищем», — вздохнул Браун. — «Еще этот чемодан…» Он продолжил свой путь, но ноги отказывались подчиняться. Усталость накатила с новой силой, заставив его остановиться посреди пустынной улицы. Джон огляделся. Кладбище осталось позади, а рядом простиралась густая лесополоса. И вдруг вдали он заметил слабый мерцающий свет. «Это что, свет?» — спросил Джон у самого себя, прищуриваясь, чтобы лучше разглядеть. Что-то в этом далеком огоньке привлекло его внимание, и, забыв об усталости, он направился к источнику. По мере приближения контуры объекта становились яснее. Это была автозаправочная станция. А светом оказалось лишь жалкое отражение лучей тусклой, сломанной светоотражающей вывески, которая еле держалась на своем месте. «Похоже, эта штука заброшена давным-давно», — размышлял Джон, обводя взглядом пейзаж. Истина была очевидна: стекла выбиты, вывески облезли и свисали на ржавых креплениях, а витрины были испещрены яркими, но бессмысленными граффити. Браун долго думал, стоит ли заходить внутрь. Мысль провести ночь под открытым небом, возможно, где-то на тротуаре, не вызывала энтузиазма. А идея продолжать путь, когда ноги уже плохо слушались, казалась еще более неразумной. Усталость взяла свое, и, решив, что любое укрытие лучше, чем полное отсутствие, Джон направился к двери. Та, на удивление, поддалась легко, скрипнув ржавыми петлями. Видимо, кто-то уже бывал здесь раньше и вскрыл дверь, или время просто сделало свое дело. Джон зашел внутрь, и первое, что его поразило, — это тишина. Такая густая, почти осязаемая, что казалось, она может поглотить звуки. Помещение было пустым и пыльным, пропитанным терпким запахом затхлости, сырости и, конечно же, времени. В воздухе витал едва уловимый аромат бензина, смешивающийся с более резким запахом плесени. По правой стороне располагалась касса, за ней — стойка, где, вероятно, когда-то находились товары. Оставшиеся полки были пусты, покрыты слоем пыли. По левой стороне стояли обшарпанные кресла со столиками. Потолок украшали паутины, а лунный свет, пробивающийся сквозь разбитые окна, освещал танцующие в воздухе пылинки. Джон вздохнул, ощущая, как его охватывает легкое разочарование. Это было далеко не то уютное убежище, на которое он, возможно, неосознанно надеялся. Но выбора не было. Он бросил свой чемодан на пол, который тут же поднял облачко пыли, и начал приводить в порядок свое временное пристанище. Он сдвинул несколько кресел, создавая подобие лежанки. Из своего чемодана (хорошо, что он был не таким уж большим и, благодаря заклинанию незримого расширения, которое заботливо наложил на него Джошуа, вмещал гораздо больше, чем казалось снаружи) Джон достал несколько своих мантий. Он аккуратно сложил их, положив поверх кресел, чтобы сделать спальное место хоть сколько-нибудь мягче. Подушку он соорудил из своей толстовки, отыскав ее на дне чемодана. Улегшись на импровизированную кровать, Джон поморщился. Какая же все-таки колоссальная разница между этим грубым сооружением и мягкой, уютной кроватью в Хогвартсе. Он закрыл глаза, пытаясь отогнать навязчивые мысли о Хогвартсе. Но голод, этот вечный и неумолимый спутник, не дал ему провалиться в царство Морфея. Желудок предательски заурчал, напоминая о долгих часах, прошедших с завтрака. Джон поднялся, чувствуя, как затекли мышцы, и вновь оглядел помещение, теперь уже с более практической целью. Может быть, здесь осталось что-то съестное? Его взгляд скользнул по полу, и он увидел ее — одинокую, пыльную банку лимонада, наполовину засыпанную песком, лежащую у одного из столиков. — Кажется, у меня еще где-то был кусок тыквенного пирога, купленный в поезде, — пробубнил Джон, уже роясь в своем чемодане; его пальцы нащупывали знакомую плотную бумажную упаковку. Когда желудок, хоть и не полностью, но все же был наполнен, мысли о сне вновь стали навязчивыми. Джон вернулся к своему импровизированному ложу, сваленному из смятых мантий и мягкой толстовки. Он снова попытался устроиться поудобнее, подкладывая под голову свернутую куртку, и, наконец, поддавшись усталости, провалился в неглубокий, беспокойный сон.

***

Утро пришло неспешно, принеся с собой ноющую боль в конечностях, затекших от неудобного сна. После нескольких неуклюжих, но бодрящих движений, Джон, бросив настороженный взгляд по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии нежелательных свидетелей, снова отправился в путь. Городские улицы постепенно оживали, дома приобретали все более жилой вид, а редкие прохожие сменялись группами спешащих куда-то людей. Наконец, около железнодорожной станции его взгляд упал на карту. Ища на ней точку «Коули», Джон, ориентируясь по знакомым очертаниям ближайших зданий и улиц, уверенно направился в нужную сторону. Еще пара часов неспешной ходьбы, и он наконец-то оказался на месте. Перед ним стоял тот самый дом, из которого он уезжал прошлым летом. К его удивлению, здание казалось почти неизменным, лишь выцветшая краска на фасаде намекала на прошедшее время. Браун остановился, стоя у тротуара, и в течение нескольких минут неспешно рассматривал дом. Он уже собрался было переступить порог, как вдруг что-то, едва уловимое, оттолкнуло его назад, заставив сделать неосознанный шаг. «Наверное, заходить внутрь не стоит…» — мелькнула мысль в его голове, и Джон принял решение не терять времени на пустые размышления, а сразу же приступить к расследованию. Он решил начать с соседнего дома, справа от жилища Джошуа. Здесь, если его память не подводила, обитала милая женщина, имя которой он совершенно забыл. Джон прошелся к ее двери и несколько раз постучал, терпеливо ожидая. Ответ не заставил себя ждать — дверь открылась почти мгновенно. — Здравствуй, чем я могу тебе помочь, малыш? — раздался приветливый женский голос. — Здравствуйте, — Джон на секунду замялся, подбирая слова, — я приехал к Джошуа. Хотел сделать ему сюрприз, но, как назло, его дома нет. Не подскажете, куда он мог уйти? — Ох, дорогой, мы не так уж тесно с ним общались, — ответила женщина, — но, насколько мне известно, его здесь нет уже полгода, как и его жены. Сначала я думала, что он уехал по работе. Но потом стала задумываться, неужели командировка может длиться так долго? Наверное, они переехали, хотя, признаться, я не заметила, как выносили вещи. Неужто вы или ваши родители ему не звонили? — Джошуа не особо общительный, мэм, — пояснил Джон. — Он всегда говорил, что можно приезжать без всяких предупреждений. — Довольно мило с его стороны, — тепло улыбнулась она, и в уголках ее глаз появились мелкие морщинки. — К сожалению, я, боюсь, больше ничем не смогу тебе помочь. Однако ты можешь расспросить мистера Эванса. Он с Джошуа общался куда чаще, чем я. Его дом находится прямо напротив. Возможно, он сможет пролить свет на эту загадку. — Хорошо, большое вам спасибо за помощь, — кивнул Браун, чувствуя легкое разочарование. — Всего доброго! — он вежливо попрощался и направился к дому напротив, который, как ему показали, был тем самым. Сделав несколько быстрых шагов по каменистой дорожке, он остановился перед дверью и постучал. Ему открыл мужчина за шестьдесят, с седыми волосами, аккуратно зачесанными назад, и добрыми, но немного усталыми глазами. — Добрый день, молодой человек. Чем я могу быть вам полезен? — прозвучал его голос, немного скрипучий, словно от долгого молчания. — Здравствуйте, сэр. Я племянник Джошуа Смита, и я его ищу. Мне сказали, что вы, возможно, знаете, где его можно найти. — К моему большому сожалению, нет, — просто ответил мужчина, намереваясь было уже захлопнуть дверь. Однако, заметив на лице юноши явное разочарование и грусть, он на мгновение задумался, а затем продолжил, словно передумав: «Скорее всего, он куда-то уехал. Хотя, должен был бы уже вернуться к этому времени. С октября никаких вестей от него не поступало». — Не упоминал ли он случайно о каком-нибудь конкретном месте, куда собирался, или о каком-то важном деле? — с надеждой спросил Джон. — Вы ведь, судя по всему, часто с ним общались. — Не так часто, как хотелось бы, — неопределенно пожал плечами мистер Эванс. — Его редко можно было застать дома. Мне даже немного странно, что вы обращаетесь с этими вопросами ко мне, надеясь получить ответы. Вы же его племянник! Вам, казалось бы, должно быть известно что-то самому. — Моя мама пыталась связаться с ним по телефону, но он не отвечал. И так как сейчас у меня каникулы, родители отпустили меня, чтобы я мог его проведать и узнать, все ли в порядке. — Неужели вашим родителям позволило сердце отправить такого юного мальчика в такую даль в одиночку? — с неподдельным удивлением спросил мистер Эванс, внимательно вглядываясь в лицо Джона. — Я не так уж и далеко живу. — Тем более, родители ведь знают, где я, знают, где меня, если что, искать, — сказал Джон, нахмурившись. Его брови сошлись на переносице, придавая лицу решительное, почти упрямое выражение. — Великолепно, — пробормотал мистер Эванс, закатив глаза с заметной иронией, и замолчал. Его губы тронула едва уловимая, печальная улыбка, которая, казалось, была адресована не столько Джону, сколько какой-то своей, неведомой ему, мысли. Так они стояли, погруженные в свои размышления, примерно минуту в тягучей, почти осязаемой тишине. Воздух казался неподвижным, лишь отдаленный шум улицы нарушал умиротворение момента. Джон уже хотел вежливо попрощаться и покинуть это место, чувствуя, что его пребывание здесь подходит к концу, когда глаза мистера Эванса вдруг резко «загорелись», словно он споткнулся о собственную мысль, которая вдруг обрела четкость и значимость. — Если вам это поможет, — начал он, его голос стал более оживленным, — то к нему, к Джошуа, перед его пропажей приходили несколько человек. Довольно странные ребята. Джон замер, почувствовав, как внутри него зарождается надежда, тонкая, но ощутимая ниточка, ведущая к разгадке. — Как они выглядели? — спросил он, его голос стал немного напряженным, а сердце забилось чуть быстрее. — Я не видел их лица, было уже поздно и темно, — ответил мистер Эванс, его взгляд вновь сфокусировался на лице Джона, словно он пытался передать ему всю важность своих слов. — Потом какие-то вспышки. Яркие, очень яркие, будто молния сверкнула, но без грома. Самое удивительное, что на следующий день никто из этих парней не выходил. На утро я видел Джошуа с Мэриам, это, кажется, был последний день, когда я их видел. Но они выглядели так, будто ничего не случилось, совершенно спокойно, словно ничего экстраординарного не произошло. — Что значит «не выходили»? — Так и значит. Я не видел, чтобы кто-то выходил из них. Зашли и вышли. Как будто билет в один конец, понимаете? — мистер Эванс покачал головой, словно сам не до конца веря в происходившее. — Я, конечно, уснул. Но на утро меня сгубил мой интерес. Что делать человеку на пенсии еще, кроме как копаться в чужих делах? Я глянул камеры. Но они тоже ничего не показали. Вспышки были, да. Но потом — ничего. Пустота. Словно их и не было. Я бы посоветовал вам, с родителями, обратиться в полицию. Это самое разумное, что вы можете предпринять в такой ситуации. — А до этого никто не обращался в полицию? — спросил Джон, желая прояснить всю картину. — Джошуа и раньше так пропадал, — пожал плечами мистер Эванс. — Так что, думаю, нет. И кроме меня и миссис Хилл, здесь никого больше и нет. Ньюманы еще, но они редко сюда приезжают. Они живут в большой квартире в центре Лондона. Этот дом — всего лишь старое наследство от бабушки. — Что ж, спасибо вам большое за информацию! — кивнул Браун. Хоть эти сведения и не были ключом к разгадке, но они давали направление. — Не за что! Надеюсь, они найдутся, — пожелал мистер Эванс, провожая Джона взглядом. — Удачи вам в поисках! Джон медленно направился обратно к дому Джошуа. На этот раз его ничто не оттолкнуло, и он спокойно подошел к двери. Дернув за ручку, он с разочарованием отметил, что дверь была надежно заперта. «Блестяще», — пробормотал Джон, с иронией выдыхая. Его мозг лихорадочно работал. Он решил, что лучшим вариантом будет проникнуть в дом, когда стемнеет. А пока ему нужно было раздобыть еды, ведь его желудок настойчиво напоминал о себе. Осторожно закинув свой чемодан в густые, раскидистые кусты, растущие неподалеку от дома, в надежде, что никакая добрая душа не решит его «приватизировать», он отправился бродить по улицам, надеясь найти хоть какое-то подобие цивилизации. «Жаль, что нельзя оплачивать деньгами волшебников», — мелькнула ироничная мысль, когда Джон, ощущая, как голод становится все более навязчивым, продолжал свой путь. В течение двух долгих часов он бродил по улицам, пока, наконец, не наткнулся на яркое, шумное зрелище — ярмарку. Яркие шатры пестрели всеми цветами радуги. Чего тут только не было: от ароматных сладостей и свежевыпеченного хлеба до старинных игрушек и уникальных сувениров. Бродя среди этой пестроты, Джон, инстинктивно пытаясь стать невидимкой, старался слиться с толпой. «Нужно что-то быстренько взять», — пронеслось в его мыслях, и тут же он поморщился, как от кислой ягоды. Мысль о воровстве была ему чужда, противна его натуре. Вором становиться ему не хотелось, но если выживание требовало этого, он был готов переступить через себя. Движимый инстинктом, он начал свою нелегкую «добычу». Незаметно, словно порыв ветра, он взял наливное яблоко с одного из прилавков, затем, так же быстро, схватил початок кукурузы с другого. Но истинное испытание ждало его у палатки со свежей выпечкой. Нежный, манящий аромат свежеиспеченного хлеба, такого манящего и желанного, привлек его, как мотылька на огонь. Оглядевшись по сторонам, убедившись, что его никто не видит, Джон медленно, стараясь не привлекать к себе никакого внимания, направился к аппетитно выглядящим булочкам. Он протянул руку, его пальцы коснулись мягкой, еще теплой корочки, и он уже почти чувствовал вкус свободы и насыщения, как вдруг… — Мальчик, где твои родители? За это нужно заплатить! — раздался резкий, требовательный голос, прорезавший шум ярмарки. Джон вздрогнул, его сердце заколотилось, как пойманная птица. Он резко повернул голову, встречаясь взглядом с суровым лицом пекаря; его глаза впились в маленького мальчика, чья рука уже тянулась к его товару. Страх, смешанный с отчаянием, охватил Джона. Он крепче сжал булку, почувствовав ее тепло в своей дрожащей руке. Не в силах произнести ни слова, не в силах оправдаться, он сделал то, единственное, на что был сейчас способен. Он бросилcя бежать. — А ну, держи воришку! — раздался за его спиной крик пекаря, и через мгновение к погоне присоединились другие голоса, полные негодования и возмущения. Джон мчался вперед сквозь толпу, его ноги несли его так быстро, как только могли.

***

Джон бежал, казалось, целую вечность. Сердце колотилось в груди, легкие горели, а ноги отказывались подчиняться. Он петлял по узким улочкам, выскочил на широкую площадь, затем снова нырнул в лабиринт переулков. Время текло незаметно, растворяясь в пульсе его сумасшедшего бега. Когда, наконец, силы начали оставлять его и дыхание стало прерывистым, он, сам не ожидая того, оказался на небольшой, пустынной детской площадке. «Кажется, отстали», — с облегчением выдохнул Джон, его грудь тяжело вздымалась. Он подошел к старым, скрипучим качелям и, поддавшись усталости, плюхнулся на них. Приятная прохлада металла немного успокоила его разгоряченное тело. Булочка, которую он украл, все еще была в его руке, однако яблоко и кукуруза были потеряны по дороге. Он отломил кусок и с жадностью съел, ощущая, как голод отступает, сменяясь легким чувством удовлетворения. Затем, поддавшись всепоглощающей усталости, он улегся на ближайшую скамью, свернувшись калачиком. Когда он открыл глаза, мир вокруг преобразился. Небо, еще недавно прозрачное, теперь было черным, как бархат, усыпанным мириадами звезд. Луна, полная и одинокая, висела в этой бездне, освещая заброшенную детскую площадку призрачным, серебристым светом. Потянувшись, Джон поморщился. Все его тело болело, мышцы, непривычные к такому испытанию, ныли и тянули, словно их растянули до предела. Ночь была прохладной, и он поежился, кутаясь в свою тонкую, видавшую виды рубашку, пытаясь сохранить остатки тепла. — Теперь можно идти обратно к дому Джошуа, — прошептал он, голос его был хриплым от долгого молчания. Джон поднялся со скамьи, чувствуя, как каждая клеточка его тела протестует против движения. Он направился в обратную сторону, надеясь сориентироваться в густой темноте, полагаясь на смутные очертания деревьев и знакомый изгиб дороги. Сердце его билось ровно, уже не от страха, а от предвкушения. Добравшись до знакомого дома, Джон огляделся по сторонам. Улица была пуста, лишь тени танцевали на стенах под лунным светом. Пройдя к парадной двери, он прислушался. Тишина. Проверив еще раз, он убедился, что она надежно закрыта. Сжав губы, давая волю разочарованию, мальчик отправился на задний двор. Задняя дверь, как и передняя, оказалась запертой. Чертыхнувшись, он достал из кустов свой чемоданчик и выудил оттуда маленький, но мощный ручной фонарик и старую футболку. Быстро спрятав чемодан обратно в его укрытие, Джон снова прошел к окну заднего двора. Намотав футболку на руку, чтобы смягчить удар и, возможно, приглушить звук, он с силой ударил по стеклу. Раздался глухой хруст, стекло с трещинами пошло паутиной, но, к его досаде, не разбилось. «Даже волшебную палочку не использовать», — раздраженно выдохнул Джон, чувствуя, как нервное напряжение накапливается. Он ударил второй раз, с еще большей силой. На этот раз стекло не выдержало. Раздался треск, звон и шуршание битого стекла. Удар получился куда более звучный, чем он предполагал. Браун поморщился от громкого звука, надеясь, что он не привлек ничьего внимания, что звуковая волна растворилась в ночной тишине. Постояв пару минут в напряженной тишине, прислушиваясь к каждому шороху, он убедился, что его вторжение осталось незамеченным. Затем он осторожно перелез через оконный проем. Внутри дома царила абсолютная темнота, плотная и непроницаемая. Включив фонарик, Джон направил луч света вглубь комнаты, осматриваясь. Никакой сигнализации не было, ничто не издавало подозрительных звуков, и, самое главное, никакой невидимой силы не откинуло его обратно на улицу. Лишь тишина и темнота встретили его. Осветив фонариком комнату, Джон понял, что он находится в гостиной. Мебель была расставлена так же, как и всегда: массивный диван, пара кресел, журнальный столик. Всё было покрыто тонким слоем пыли, будто время остановилось здесь в день исчезновения Джошуа. Никаких следов борьбы, никаких признаков взлома, кроме разбитого окна, которое он сам и устроил. Ничего, что могло бы указать на местонахождение Джошуа или на причину его исчезновения. Его путь лежал на второй этаж. Здесь находилась спальня Джошуа, его кабинет. Стук сердца Джона отдавался в ушах, когда он поднимался по скрипучей лестнице. Он зашёл в спальню. Кровать была аккуратно заправлена, как будто Джошуа был здесь совсем недавно. На прикроватной тумбочке лежала книга, открытая на середине. Браун осторожно взял её. Это был старый сборник маггловских историй, изрядно истрепанный. Он перелистнул несколько страниц, надеясь найти какую-нибудь записку, но ничего не обнаружил. В кабинете царил тот же порядок, что и в комнатах этажом ниже. Стол, заваленный бумагами. Ящики, полные всякой мелочи. Джон начал методично осматривать всё. В одном из ящиков стола он обнаружил старый, потускневший серебряный медальон. Он был необычной формы, с выгравированным на нём символом, который Джон не мог опознать. Это было странно. Джошуа, насколько помнил мальчик, не носил украшений. Браун взял медальон в руки. Он был холодным, как лёд, и от него исходило какое-то странное, едва уловимое тепло. Когда его пальцы коснулись прохладной поверхности медальона, комната вспыхнула ослепительным светом. Мальчик отшатнулся, инстинктивно прикрывая глаза. Свет был не от его фонарика, он пульсировал, исходил откуда-то из центра комнаты. Когда его зрение адаптировалось, Джон замер. Перед ним стояла фигура. Его лицо скрывала глубокая тень капюшона. И Джон почувствовал исходящую от него ауру магической силы, которая заставила его волосы встать дыбом. Не успел Джон осознать, что происходит, как волшебник поднял руку, в которой что-то блеснуло — это была его палочка. Из её кончика вырвался луч яркого, пульсирующего света, прямо в сторону Джона. Он успел отпрыгнуть в сторону, чувствуя, как горячая волна проходит мимо него, опаляя воздух. Магия. Настоящая, мощная магия. Джон бросился к лестнице, не разбирая дороги. За спиной он слышал, как волшебник, не произнося заклинания, но с явным намерением, выпустил ещё одно заклинание. На этот раз оно ударило в стену рядом с ним, выбив кусок штукатурки. Джон скатился по ступеням, спотыкаясь, но не останавливаясь. Звук разбитого стекла, который он слышал раньше, показался теперь детской игрушкой по сравнению с грохотом, который раздался позади него. Волшебник, не замедляя шаг, пустил ещё одно заклинание. Оно с грохотом выбило парадную дверь, разбив её на щепки. Джон выскочил на улицу, сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь в висках. Схватив свой чемодан, он бросился бежать, не оглядываясь. Он слышал за спиной шаги, тяжелые и настойчивые — незнакомец не отставал. Джон бежал, петляя по узким улочкам, надеясь затеряться в лабиринте домов. Неожиданно, впереди, из полумрака переулка, послышались голоса. Три фигуры, явно подростки, сидели на опрокинутой бочке, рассеянно куря и разговаривая. Их смех, грубоватый и беззаботный, прозвучал в ночной тишине как спасительный маяк. Джон, обезумевший от страха, бросился к ним, не задумываясь. Остановившись рядом с ними, он попытался вымолвить слово, мольбу о помощи, но из-за одышки ничего не смог произнести. Его легкие горели, а тело дрожало. — Эй, мелкий, у тебя что, дома пожар? — спросил один из подростков, его голос был слегка приглушен дымом сигареты, которую он держал между пальцами. Другой, с копной темных волос, усмехнулся: «Или от копов бежишь?» В этот момент, когда Джон пытался отдышаться и собраться с мыслями, позади раздался резкий, сухой хлопок — воздух буквально раскололся. Следом за ним вспыхнула ослепительно-фиолетовая искра, которая ударила в кирпичную стену прямо над головами подростков, выбив сноп бетонной крошки и искр. — Черт, что за фигня?! — воскликнул третий подросток и отбросил недокуренную сигарету, его глаза расширились от удивления и испуга. Не раздумывая ни секунды, парни подскочили. Один из них, самый крепкий, рывком схватил Джона за рубашку, почти оторвав пуговицу. Его буквально вволокли в стоявшее рядом здание. Дверь захлопнулась с тяжелым скрежетом. Внутри царил мрак, нарушаемый лишь далеким отблеском уличного фонаря. Парни, не сговариваясь, потащили его вверх по скрипучей лестнице, минуя бесконечные коридоры с облупившейся краской. На втором этаже они резко свернули в неприметную нишу. Один из них нащупал едва заметную дверь, сливающуюся с общим фоном стены, и с силой толкнул её. Они ввалились внутрь, и Джон на долю секунды увидел замок, щелкнувший под рукой одного из ребят. Дверь закрылась, отрезая их от ночного кошмара. Браун тяжело осел на пол, прижимая к себе чемодан, и поднял глаза на своих спасителей.