Там, где легче дышать

Они решили улететь в Испанию почти спонтанно - как будто просто решили сбежать туда, где будет проще и легче дышать. Выставка Уилла закончилась несколько дней назад, оставив после себя приятную усталость и запах красок на руках, а Майк неожиданно дописал главу своей новой книги намного раньше, чем ожидал он сам или его редактор. И впервые за долгое время у них обоих появилась свободная неделя, поэтому они сразу же оплатили поездку. В аэропорту всё казалось немного нереальным: шум, объявления на разных языках, чемоданы, катящиеся по плитке, и тихое, почти детское ощущение, что впереди что-то новое. Майк всё время был рядом с Уиллом, то почти касаясь его пальцев, то отдёргивая руку, когда вокруг становилось слишком много людей и взглядов. И всё же он не отходил ни на шаг - просто держался ближе, чем обычно, будто так было спокойнее, даже если это пока нельзя было назвать совсем свободным. Когда самолёт оторвался от земли, Майк прижался лбом к стеклу иллюминатора, наблюдая, как город становится всё меньше, а потом исчезает совсем. Уилл сидел рядом, чуть повернувшись к нему, и тихо улыбался - не широко, не ярко, а так, как улыбаются, когда внутри спокойно. - Мы правда летим, - тихо сказал Майк. - Правда, - ответил Уилл. - И никто нас там не знает. Эта фраза повисла между ними легко, без тяжести. И в ней было что-то освобождающее. Испания встретила их не жаром, а мягким, плотным теплом. Солнце ложилось на кожу уверенно и спокойно, а улицы дышали шумом, смехом и запахом еды. Они заселились в небольшую квартиру с балконом, где по утрам слышно было, как просыпается город. Первое утро началось с того, что Майк открыл окно и просто замер. - Тут…по-другому, - сказал он. Уилл подошёл сзади, положил подбородок ему на плечо. - Здесь можно дышать. И действительно - всё казалось легче. Даже мысли. Дни быстро потеряли свои очертания. Утро начиналось поздно, с ленивого кофе и бокадийей кон томате . Потом они просто выходили на улицу - без плана, позволяя городу вести их самих. Узкие улицы с цветными ставнями, маленькие кафе, уличные террасы. Они ели эмпанады прямо на ходу, пробовали разные тапасы , покупали холодное вино и садились где-то в тени, наблюдая за жизнью вокруг. Уилл был в восторге от местных оливок, а Майку полюбилась закуска из картофеля с соусами - пататас бравас . Майк смеялся чаще, чем обычно - легко, без напряжения. Уилл же чаще молчал, но это молчание было не закрытым, а внимательным, как будто он наконец-то позволил себе просто смотреть на мир, не защищаясь. И самое странное - здесь не нужно было думать, можно ли держаться за руки. Они делали это автоматически. На улицах, в кафе, у моря. Как будто это было самым обычным жестом в мире. Пляж стал их постоянным местом. Песок был горячим и мягким, море - бесконечным, с ленивыми волнами, которые накатывали и исчезали. Они приходили туда ближе к вечеру, когда солнце уже не обжигало, а просто согревало. Майк постоянно засыпал на полотенце хотя бы на несколько минут. Уилл сидел рядом, рисовал что-то в своём блокноте или просто смотрел на горизонт. В один из дней Майк уснул и не просыпался слишком долго. - Я же просил тебя хотя бы раз перевернуться, - спокойно сказал Уилл, открывая дверь их уютной временной квартиры. - Я переворачивался…наверное, - пробормотал Майк, морщась. - «Наверное» - это не защита от солнца, и ещё, существуют разные крема от ультрафиолетовых лучей. Он вздохнул и ушёл к шкафу. Через минуту он вернулся и в его руках уже был алоэ-гель. Сначала Уилл просто сел ближе и начал аккуратно наносить прохладный гель на плечи Майка. Его движения были медленными, точными, почти заботливыми до автоматизма. Майк сначала пытался шутить, но через пару минут просто замолчал, прикрыв глаза. - Приятно, - тихо сказал он. Уилл провёл рукой по его плечу ещё раз, очень нежно. Потом он принёс влажное полотенце, пропитанное холодной водой, и аккуратно положил его Майку на шею сзади. - Ты выглядишь как человек, который проиграл битву с солнцем, - добавил он, аккуратно целуя в нос. - Я проиграл не битву, я проиграл физику, - громко выдохнув, ответил Майк. Уилл тихо усмехнулся. И в этом тоже было что-то их - привычное, тёплое, домашнее, даже посреди чужой страны. Вечерами пляж менялся. Солнце уходило медленно, окрашивая небо в оранжевый, розовый, фиолетовый, а потом глубокий синий. Люди расходились, оставляя после себя только следы на песке. Они всегда оставались дольше всех. Сидели рядом, иногда брали плед, иногда разваливались прямо на песке, обнимаясь так, будто иначе было нельзя. Пальцы переплетались сами собой, без усилия. - Если бы можно было остаться здесь… - начинал Майк. И не договаривал. Уилл понимал и так. - Я знаю, знаю, - тихо отвечал он. И они просто смотрели на воду. С ощущением, что сейчас - именно сейчас - всё правильно. Но чем ближе подходил день отъезда, тем тяжелее становились эти вечера. Они не говорили об этом прямо. Просто дольше держались за руки, дольше сидели на берегу, дольше смотрели на море, как будто пытались сохранить его внутри, запечатать мгновение. А потом наступило утро четверга. Через два часа нужно быть в аэропорту. Квартира казалась неожиданно тихой. Чемоданы стояли открытыми, вещи складывались медленно, почти автоматически. Никто не торопился. Они в последний раз прогулялись до пляжа, крепко держась за руки и подарили друг друг волшебный поцелуй под шум разбивающихся о песок волн. В аэропорту всё снова стало слишком большим и шумным. И когда они стояли в очереди на посадку, Майк чуть крепче сжал руку Уилла. - Десять часов, - тихо сказал он. - Мы справимся, - ответил Уилл. Но ни один из них не имел в виду только перелёт. Они просто стояли рядом, не отпуская друг друга дольше, чем было нужно по правилам очереди, и запоминая каждую секунду так, будто это можно будет потом пересматривать. Потому что всё, что было в этом испанском отпуске - солнце, море, хамон, вино, жаркий песок и тихие вечера у воды - это всё стоило каждой минуты. И даже возвращение домой не могло это стереть.