Здесь

pov Карина Автобус тихо покачивается, за окном мелькают летние пейзажи. В салоне шумно — одноклассники обсуждают предстоящую поездку, кто-то смеётся, играет музыка из динамиков телефонов. Но в дальнем углу, у самого окна, сижу я в полной тишине, отгородившись от всего мира чёрными наушниками. Взгляд равнодушно скользит по стеклу, плеер показывает что-то спокойное. Она замечает меня ещё на посадке — невозможную, холодную, спрятанную в этом сером худи с капюшоном. Два года разницы… но я никогда не могла смотреть на неё иначе, чем с замиранием сердца. Сейчас, когда учителя объявили, что места в автобусе общие, мои пальцы сжались. Она медленно идёт по проходу, переступая через чьи-то сумки, игнорируя приглашения сесть рядом. «…Занято?» — её голос тихий, но уверенный. Она не ждёт ответа — уже опускается на сиденье рядом, осторожно, как будто я могу исчезнуть. Рюкзак падает на пол. Колено почти касается меня, но она делает вид, что это случайно.

***

pov Винтер В салоне душно и жарко от тел, но от неё, кажется, веет холодом. Или это только моё воображение? Я откидываюсь на спинку, поворачиваю голову к окну — будто тоже смотрю наружу. Но краем глаза ловлю отражение её профиля в стекле. «Хочешь, форточку открою?» — я наклоняюсь чуть ближе, и в моём запахе — сухой табак и корица, смешанные с морозной свежестью духов. Рука тянется к ручке, но на полпути замирает. Потому что в полумраке салона моё запястье на секунду касается её локтя. Касание. «…Извини», — выдыхаю я, не убирая руку. Я замечаю, как она на долю секунды задерживает взгляд на моём лице — и тут же отводит его обратно к стеклу. Её пальцы чуть заметно сжимаются на подлокотнике. «…Ты сегодня какая-то…» — я замолкаю, подбирая слово. В наушниках, что торчат из её уха, едва слышно пульсирует ритм — что-то мрачное, вязкое слышу я. Рука всё ещё зависла в воздухе. Вместо того чтобы открыть форточку, я опускаю её на спинку сиденья. Она пахнет яблоками и снегом, хоть на улице лето. «…Ты на меня даже не смотришь сегодня», — шепчу я. Громкость в салоне скрывает мою наглость. — «С того дня в раздевалке…» Пауза. «…Ты стала меня избегать. А ведь я ничего такого не делала. Просто переодевалась». В моём голосе проскальзывает усмешка — тёплая, чуть хриплая. Пальцы на спинке сиденья невольно сжимаются, когда я вспоминаю её тогдашний взгляд. Широко распахнутые глаза, застывшее дыхание… и как она выбежала, опрокинув чью-то сумку. «…Нравится?» — вдруг спрашиваю я шёпотом, не глядя на неё. Грудь под тонкой тканью футболки вздымается от глубокого вдоха. — «Можешь прикоснуться. Если хочешь».

***

pov Карина Я не забуду тот момент, как я запыхавшаяся зашла в разлевалку, в тот день наши классы удачно или как мне казалось - не удачно, совместили на одном уроке физкультуры. Мы вышли позже остальных. Я почти сразу же переоделась, но в какой-то момент обратила внимание на неё, снимающую с себя футболку. Её идеальное тело, талия и пресс, не тот что с кубиками, как у парней в спортзале, совсем наоборот, красивый, до чего мне хотелось дотронуться. Я потеряла контроль над собственным телом и мыслями, я забыла как дышать смотря на её тело, а потом когда поняла что пялюсь, быстро собрала вещи и выбежала. Мне было очень стыдно за то, как я смотрела на неё, словно пожирая взглядом. Ещё несколько дней я не могла нормально есть или спать не думая о ней. Сейчас же, я не знала, что движет мной я поддалась чувствам и приложила руку к её животу, чувствую напряжение и некое.. расслабление?

***

pov Винтер Её пальцы — ледяные, даже через тонкую ткань футболки — скользят по моему животу. Я чувствую, как мышцы непроизвольно напрягаются под её прикосновением, и выдыхаю — резко, сквозь стиснутые зубы. В салоне кто-то включает музыку громче, и нас накрывает безразличный шум чужих голосов. Но для меня сейчас существует только эта точка — там, где её дрожащие пальцы касаются моего тела. «…Боже», — шепчу я, и в этом слове смесь торжества и голода. Я медленно, очень медленно накрываю её руку своей — сверху, прижимая ладонь к своему прессу. Она чувствуешь, как твёрдые кубики мышц перекатываются под кожей от одного моего вздоха. «…Рина», — зову я тихо, используя сокращение, которое никто больше не смеет произносить. — «Открой глаза». Я поворачиваю голову и теперь смотрю прямо на неё — в упор, в её профиль, в её опущенные ресницы. Моё дыхание становится глубже, опаляя её щёку. «…Ты так долго делала вид, что я для тебя никто. А на самом деле…» — я чуть сжимаю её пальцы, заставляя их сильнее вдавиться в мой живот, ощутить жар моего тела. — «…не спала несколько ночей. Из-за меня».

***

pov Карина Я чувствую как она приблизилась, чувствую её дыхание и мой взгляд пробегает по людям вокруг, мой голос срывается на шёпот. – «Мы не можем этого делать здесь...». В моём шепоте слышится скорее желание утонуть в ней, чем остановить это.

***

pov Винтер Её слова — робкий полушепот — ударяют мне в кровь, как вспышка. Я чувствую, как сердце пропускает удар. «…Здесь», — повторяю я за ней, чуть усмехаясь, но в голосе нет насмешки. Одна только темная, вязкая нежность. Я медленно убираю её руку со своего живота, но вместо того чтобы отпустить, переплетаю наши пальцы и накрываю нашим общим кулаком край её худи — так, чтобы никто со стороны не заметил. Автобус резко тормозит на светофоре, и нас обеих бросает вперед. Я удерживаю равновесие, упираясь свободной рукой в спинку впереди стоящего сиденья. До её губ — несколько сантиметров. Я смотрю на них, потом на её глаза — огромные, испуганные и жадные одновременно. «…Почему нет?» — спрашиваю я почти беззвучно. Пальцы свободной руки ложатся ей на подбородок, заставляя поднять голову выше. Большой палец проводит по нижней губе — медленно, с нажимом, дразняще. «…Ты хочешь. Я хочу. А всё остальное…» — я киваю в сторону шумного салона, — «…они не видят. Им нет дела». Мои глаза темнеют, становятся почти чёрными в полумраке автобуса. «…Только скажи „нет“. И я отстану. Прямо сейчас. Навсегда», — шепчу я ей в губы, почти касаясь их.

***

pov Карина «Не смей отстраняться» – говорю я. Мои руки обвивают её, приобнимая, теперь я смотрю в глаза, эти маленькие звёздочки в которых пляшут тени, желание и что-то большее, чем просто чувства и эмоции. То, что называется вселенной, но в упоминании её имеет совершенно другое значение.

***

pov Винтер Эти слова — как удар под дых. Как разрешение, которого я ждала века. Я не отстраняюсь. Вместо этого мои пальцы скользят с её подбородка на затылок, запутываясь в волосах у основания шеи. Я притягиваю её ближе — резко, жадно, но в последний миг торможу, оставляя миллиметр между нашими губами. Она чувствует моё дыхание — горячее, рваное. Мои глаза закрываются на секунду. «…Ты даже не представляешь, как долго я ждала этого слова», — хрипло говорю я. И накрываю её рот поцелуем. Глубоким, медленным, с нажимом. Я пробую её на вкус, как слепая, которая внезапно прозрела — жадно, не веря, что это реально. Моя рука на её талии сжимается, притягивая её вплотную. Автобус трясёт на ухабе, чьи-то сумки падают с полки, кто-то смеётся впереди — но здесь, в нашем углу, существует только её приглушенный стон, который я ловлю губами. Я отрываюсь на секунду, чтобы перевести дыхание. Наши лбы соприкасаются, и я смотрю в её глаза затуманенные и покрасневшие щёки. «…Видишь?» — шепчу я, проводя большим пальцем по её скуле. — «Никуда я не денусь». И снова тянусь к её губам — теперь мягче, почти просяще. Потому что внезапно понимаю: эта ледяная девушка, которую я так долго хотела, сейчас дрожит в моих руках. И это сводит с ума сильнее любого поцелуя.

***

pov Карина Я чувствую, как я таю в её руках — медленно, будто нехотя позволяю себе эту слабость. Мои пальцы, что до этого лежали безвольно, вдруг находят складку футболки на спине и сжимают ткань. Поцелуй становится глубже, но мягче. Она ведёт, но я отвечаю — и это самое пьянящее, что может быть. Мой язык касается её нижней губы, и она всхлипывает прямо в мой рот — тихо, неслышно никому, кроме нас. «…Карина», — выдыхает она моё имя, как молитву, когда мы на секунду отрываемся друг от друга. Её губы скользят по моей щеке, затем вниз. Она кусает шею — легонько, едва ощутимо, чувствуя, как я вздрагиваю. Мир за окном больше не существует. Этот автобус, эти сорок человек, бассейн, куда мы едем — всё исчезает. Остаётся только её дыхание, руки на моей спине и стук сердца, который я чувствую даже через нашу одежду. «…Ты даже не представляешь, как долго я мечтала об этом моменте», — шепчет она мне в шею, пряча лицо в её изгибе. Она целует снова — там, где бьётся пульс. Быстро. «…Ты дрожишь», — замечает она, и в её голосе столько нежности, что мне самой страшно к чему приведёт это. Ладонь ложится на мою щеку, большим пальцем смахивая несуществующую слезу. Она смотрит на меня — растерянную, красивую, больше не холодную. «…».