You're so cutthroat

Если бы кто-то и спросил, кто держит в страхе ночную жизнь Лондона и забирает себе все сливки, ответ всегда был бы один — Лиам и Арвид. Эти двое были неразлучны настолько, что их воспринимали как единое целое. Высокие, наглые, самоуверенные до мозга костей, они заходили в любой закрытый клуб так, словно весь этот неон, лазеры и VIP-ложи принадлежали им по праву рождения. Вокруг них вечно вились толпы девчонок, которые всегда старались найти самый откровенный наряд, алкоголь лился рекой, а диджей всегда врубал музыку настолько громко, что выбивал последнюю дурь из головы каждую пятницу. Они были классическими бабниками и тусовщиками, которые соревновались, кто сегодня уедет домой не один, а утром со смехом делились грязными подробностями за банкой энергетика. Ни с одной девушкой у них не было длинных романов. Некоторые убегали от них в слезах, с криками и проклятиями, ведь понимали что все те нежные и ласковые слова были лишь ложью и игрой, а некоторые наоборот ждали их снова ради тех самых ублажений в ночи и сладких как мед слов. Но в какой-то момент в этом отлаженном механизме пацанской дружбы произошел странный, пугающий и одновременно будоражащий сбой. Сначала это списывали на алкоголь и шутки, потому что они ж друзья. Со временем они начали замечать за собой странное, более чем дружеское отношение к друг другу. Они могли сидеть в полумраке дорогой ложи, окруженные какими-то моделями, и Лиам, громко смеясь над чьей-то фразой, вдруг закидывал руку на бедро Арвида. Не просто хлопал по-дружески, а медленно, властно сжимал пальцами его ляжку сквозь плотную ткань джинсов, продолжая краем глаза следить за реакцией. Арвид не дергался, лишь лениво пригублял свой виски, пока внутри кишки завязывались в тугой узел от этого тяжелого, собственнического прикосновения. Ладонь Лоусона всегда была горячей, и это тепло медленно прожигало джинсы, заставляя Арвида замолчать на полуслове и сглотнуть вязкую слюну, пока вокруг все всё так же оставались в неведомстве, либо так же угарали. Потом Линдблад возвращал должок, ломя чужие тормоза с такой же ленивой, издевательской жестокостью. Когда Лиам стоял у барной стойки и заигрывал с очередной барменшой, которая настолько была очарована тогда что готова была наливать ему за бесплатно весь вечер, лишь бы тот улыбнулся или подмигнул лишний раз. Арвид подходил сзади. Он не просто окликал его. Он вплотную прижимался к спине Лоусона, закидывая руку на плечи и утыкаясь подбородком прямо возле уха Лиама. Якобы чтобы перекричать грохот колонок, он намеренно проходился губами по чужой шее влажными поцелуями, ловя рваный выдох друга. Лиам в такие моменты застывал, полностью забывая про девчонку и про напитки. Его зрачки расширялись, а дыхание сбивалось от того, как интимно и правильно ощущалось тело Арвида за его спиной. Это уже не было шуткой. Это была опасная игра, в которую они оба втягивались с огромной скоростью. Долго так продолжаться не могло, и планка окончательно рухнула в очередном клубе. одним из самых известных «Neon Inferno». Ядовито-розовые и синие лучи лазеров резали липкую темноту, а из колонок разрывал тот самый плотный, качающий бас, от которого физически вибрировали ребра и стаканы на столах. За одним столом кто то зажимался, за другим богатенькие смотрели как две дувушки целуються лишь бы заработать лишнюю стоку, а за самым дальним нюхали дороги. Арвид и Лиам были уже прилично пьяны, градус дорогого алкоголя смешался с чистым адреналином, и весь их хваленый контроль просто капитулировал. Они сидели за столом в дальнем углу, держа в руках шоты, а две симпатичные брюнетки безуспешно пытались привлечь их внимание, двигаясь в такт музыке. Но Лоусон и Линдблад их просто не видели. Они смотрели друг на друга тяжелыми, тягучими, откровенно голодными взглядами. Пока две девушки безуспешно подкатывали юбки до крайне неприличной длины, оба парня были слишком вне места что б хоть как то замечать оголенные ноги и вульгарное декольте. Лиам сидел, откинувшись на кожаную спинку дивана, и его взгляд, мутный от виски, но в тот же момент острый как бритва, был намертво прикован к губам Арвида. Одна из брюнеток, сообразив, что стандартные намеки не работают, практически пересела к Лоусону на колени, едва не задевая его лицо своим оголенным плечом, но Лиам даже глазом не повел. Он просто выставил руку вперед, упираясь ладонью ей в бедро, и грубо, не глядя, отодвинул девчонку в сторону, словно неодушевленный предмет. Все его существование сейчас сузилось до одной конкретной цели, которая сидела прямо напротив него и точно так же задыхалась от собственного подкожного пожара. Арвид медленно опустил пустой шот на липкий от пролитого коктейля стол. Его пальцы слегка дрожали, а в груди, прямо под ребрами, бас отбивал сумасшедший, рваный ритм. Он видел, как Лиам двигает челюстью, как ходят желваки на его лице, и это зрелище пьянило сильнее любого суррогата. Линдблад подался вперед, опираясь локтями на стол и полностью игнорируя вторую мадам, которая уже в открытую шептала ему какую-то пошлость на ухо, прижимаясь всем телом. Две девушки явно обиделись на них за такое жесточайшее игнорирование. Они старались весь вечер, подбирали те самые наряды, а их вот так безцеремонно отшивают. — Лоусон, — негромко, но отчетливо позвал Арвид, и его голос, сорванный курением и криком в клубе, прозвучал пугающе хрипло. — Ты слишком долго смотришь. Ты во мне сейчас дыру просверлишь. Лиам лишь хищно ухмыльнулся, и в его глазах промелькнуло то самое опасное, пацанское упрямство, которое всегда помогало ему завоевать еще больше сердец. Только сейчас ставки были совершенно другими. Он резко подался вперед, сокращая расстояние между ними через стол так, что девчонки испуганно замолчали, чувствуя, как воздух между парнями моментально превратился в натянутый до звона трос. — А ты против? — Лиам перехватил чужую руку, лежащую на столе, и его пальцы жестко, до белых костяшек, впились в запястье Арвида. Он дернул запястьем в ответ, но не для того, чтобы вырваться, а чтобы переплести свои пальцы с пальцами Лиама, сжимая их в ответ с такой же яростной, дикой силой. В этот момент та самая брюнетка, которую Лиам бесцеремонно отодвинул, пьяно рассмеялась, глядя на их сцепленные руки и на то, с каким остервенением они буравят друг друга глазами. Она толкнула свою подругу в бок и, перекрикивая грохот лазеров, крикнула: — Эй, парни, хорош играть в гляделки! Вы выглядите так, будто сейчас сожрете друг друга. Раз уж вы такие смелые, поцелуйтесь на слабо! Давай, покажите шоу, мы даже подкатывать перестанем! Та что уж, я даже хочу посмотреть на это. Для девчонок это было шуткой, глупым клубным приколом под градусом. Они привыкли к тому, что богатые парни в этом клубе творят любую дичь ради угара. Они обе сидели по обе стороны от молодых, так что б полностью наблюдать эту картину. Но они понятия не имели, что для Лиама и Арвида эти слова стали последней каплей, сорвавшей стоп-кран, который сдерживал их месяцами. Лиам не произнес больше ни слова. Он просто подвинулся еще ближе,так что их ноги соприкасались и одним мощным движением впечатал Арвида спиной вглубь дивана. Девчонки испуганно вскрикнули, вжимаясь в углы ложи, когда Лоусон буквально присел на колени друга, полностью перекрывая ему обзор на остальной клуб. Его ладонь взлетела вверх, грубо и собственнически хватая Арвида за подбородок, заставляя того закинуть голову назад. Лиам впился в его губы в сумасшедшем, голодном поцелуе, от которого у обоих мгновенно потемнело в глазах. Это не было дружеским угаром или шуткой на слабо. Это было жесткое, порочное заявление на права, и Арвид ответил на него с такой же безумной взаимностью. Он рвано выдохнул прямо в рот Лиаму, его руки намертво вцепились в куртку Лоусона на спине, сминая дорогую ткань и притягивая парня к себе так близко, словно между ними не должно было остаться даже воздуха. Они вошли во вкус мгновенно, полностью теряя связь с реальностью. Лиам кусал чужие губы до крови, слизывая металлический привкус и толкаясь языком глубже, заставляя Арвида издавать глухие, задушенные стоны, которые полностью тонули в плотном звуке какой то безвкусной песни. Девчонки рядом сидели с открытыми ртами, уже не зная, радоваться им такому «шоу» или бежать, потому что пацаны творили такие dirty things, от которых ложа превратилась в приватную зону греха, в которой лишь дьявол сидел и созерцал что вытворяют молодые люди с явной ухмылкой. Все же девушки не поняли шутки и решили по быстрому свалить, что б не смущать голубков. Горячая ладонь Лиама бесцеремонно нырнула под футболку Арвида, проминая пальцами кожу на ребрах, поднимаясь выше и оставляя на теле парня горящие следы. Арвид в ответ выгибался навстречу, его бедра инстинктивно, с силой вжимались в пах Лиама сквозь плотную ткань джинсов, заставляя Лоусона грязно ругаться прямо в поцелуй от этого удушающего, сумасшедшего трения. Лиам спустился губами к его шее, жестко впиваясь зубами в нежную кожу чуть ниже уха, оставляя там багровые, наливающиеся фиолетовым засосы. Арвид судорожно вцепился пальцами в его волосы на затылке, оттягивая их, но лишь для того, чтобы Лиам брал его еще жестче, еще глубже. Мир вокруг перестал существовать — не было больше ни девушшек которые испарились где-то в далеке, присаживаясь за очередным столом, ни продажных поцелуев, ни света. Были только они двоем, сгоревшие дотла под этот неоновый ритм. — Всё, блять...— прорычал Лиам, с трудом отрываясь от чужих губ. Его дыхание было рваным, губы блестели и опухли, а взгляд был абсолютно диким. Он схватил тяжело дышащего Арвида за руку, буквально выдергивая его с дивана. Футболка Линдблада была перекошена, губы красные от укусов, но в его глазах не было ни капли сожаления — только тот же голодный, первобытный блеск. Они вылетели из клуба как пуля из дробовика, не оглядываясь, и растворились в душной лондонской ночи, зная, что в квартире Арвида эта игра продолжится по еще более грязным правилам. Такси до Южного Кенсингтона казалось персональным филиалом ада. В салоне воняло дешёвым цитрусовым освежителем и застоявшимся теплом, а за окном лениво мазались размытые желтые огни спящего Лондона. Водитель-пакистанец мельком глянул в зеркало заднего вида на двух парней, ввалившихся на заднее сиденье, но тут же благоразумно отвернулся, прибавив громкость какого-то заунывного радио. Слишком привык к пьяной и золотой молодежи, выползающей из клубов по типу того откуда он забрал Арвида и Лиама. Но эти двое не были просто пьяны. Их крыло так, что металл в жилах плавился. Лиам сидел, широко расставив ноги и тяжело, шумно дыша через нос. Каждая секунда этого пути давалась ему с. Его ладонь, как, намертво впилась в ручку двери, ожидая того момента когда он сможет ее разпахнуть и війти с душной машины. Арвид откинул голову на кожаный подголовник, прикрыв глаза, но его грудная клетка ходила ходуном. Кожа горела — все тело будто тол ко что подожгли, а перед этим облили бензином. что б горело поярче. Когда машина резко затормозила на светофоре, Арвид не выдержал. Он открыл глаза, шальные и темные, взялся за запястье Лиама и с силой дернул его руку, заставляя Лоусона податься вперед. — Если ты сейчас же не прекратишь так на меня пялиться, Лоусон, я заставлю его остановить машину прямо на мосту, — прохрипел Арвид, вжимаясь пальцами в тыльную сторону ладони Лиама. Лиам лишь низко, утробно рассмеялся, и этот звук заставил волоски на теле Арвида встать дыбом. Лоусон наклонился ближе, наплевав на водителя, и мазнул горячими губами по его скуле, спускаясь к мочке уха. — И что ты сделаешь? — выдохнул он прямо в ушную раковину, обжигая алкогольным шлейфом. — Снова попытаешься порвать мою футболку? У тебя руки трясутся. Ты едва на ногах стоишь. — Проверь, — вызвался Арвид, резко поворачивая голову и перехватывая губы Лиама в коротком, смазанном и злом поцелуе. Они стукнулись зубами, в темноте салона этот жест выглядел почти как драка, но Лоусон лишь сильнее вдавил пальцы в его ляжку, заставляя Арвида тихо, надрывно выдохнуть прямо ему в рот. Когда такси наконец затормозило у элитного жилого комплекса, Лиам швырнул водителю скомканную двадцатифунтовую купюру, даже не дожидаясь сдачи. Они буквально вывалились на прохладный ночной воздух, который на секунду отрезвил, но стоило стеклянным дверям подъезда закроются за их спинами, как пружина внутри лопнула окончательно. В пустом, зеркальном лифте, залитом холодным белым светом, они выглядели как выжившие после крушения. Арвид с растрепанными волосами, с явными следами укусов по всем губам, и Лиам — с размазанной чужой кровью и диким, поплывшим взглядом. Лиам развернулся и нагло впечатал Арвида лопатками в зеркальную стену. Зеркало жалобно звякнуло, чуть ли не падая на них. Лоусон перехватил обе руки Линдблада, поднимая их вверх и прижимая к стеклу над его головой, а сам вжался всем телом, блокируя любые пути к отступлению. — Ну и где твоя смелость? Пропала? — прошептал Лиам, тяжело дыша прямо ему в губы, пока лифт плавно нес их на верхний этаж. Его колено бесцеремонно вклинилось между ног Линдблада, заставляя того приподняться на носках. — Что теперь скажешь? Будем дальше притворяться, что мы просто напились? Арвид посмотрел на него сверху вниз, сквозь полуприкрытые веки, и на его лице появилась та самая наглая ухмылка, ради которой девчонки в клубах готовы были на всё. Он не пытался вырвать руки, которые были сжаты мертвой хваткой. Наоборот, он подался вперед, стирая последние миллиметры между их лицами. — Меньше трахай мне мозг, — выдохнул Арвид, и его зрачки расширились до предела, когда лифт издал тихий электронный писк, оповещая о прибытии. — И перестань приставать, пока я не взял тебя прямо здесь. Двери лифта разъехались со свистом, открывая вид на тихий, залитый мягким светом коридор четырнадцатого этажа. Этот звук на долю секунды заставил Лиама прийти в себя, но наглая фраза Арвида, сработала как детонатор. Лоусон хрипло, зло выругался, разжимая пальцы на его запястьях, но лишь для того, чтобы схватить Арвида за воротник перекрученной футболки и буквально выволочь его из кабины. Линдблад едва переставлял ноги, его кроссовки глухо шуршали по дорогому ковролину. Он тихо ухал, когда Лиам толкал его в спину, направляя к нужной двери в конце коридора. Арвид на ходу полез в карман брюк, выуживая ключи с брелком панды, но пальцы, до сих пор дрожащие от адреналина и выпитого алкоголя, не слушались. Железная связка выскользнула из рук и упала на пол. — Блять, Лоусон, полегче, — выдохнул Арвид, пытаясь нагнуться, но Лиам уже сам поднял их и такими же дрожащими руками открыл дверь которая намертво была закрыта на два щелчка. Когда дверь все же была открыта, Лиам с силой толкнул тяжелую дверь внутрь, влетая в темную квартиру Арвида захватывая за собой и самого хоязина. Дверь за ними захлопнулась с глухим, отсекающим весь остальной мир стуком. Внутри было темно, пахло дорогим кофе, парфюмом Арвида и тем самым кондиционированным воздухом пустой квартиры. Но им было малость плевать на интерьер. Стоило замку заблокироваться, как они снова столкнулись вслепую, прямо в узком коридоре, снося с полки какие-то мелочи, которые с оглушительным звоном полетели на паркет. Лиам впечатал Арвида спиной в стену рядом с вешалкой. Его рукиснова нашли свой путь под футболку Линдблада, сминая горячую кожу на талии и поднимаясь выше, к ребрам. Лоусон дышал как загнанный зверь, впиваясь в губы Арвида уже без какого-либо намека на нежность — это был чистый, первобытный голод. Арвид вскрикнул прямо ему в рот, когда Лиам сильно укусил его за нижнюю губу, снова до солено-металического привкуса крови, но тут же ответил с утроенной силой, вцепляясь пальцами в плечи Лоусона. — Перестать приставать, значит? — прорычал Лиам, на секунду отрываясь от его губ, но продолжая удерживать Арвида всем своим телом, вдавливая его бедра в стену. Его глаза в полумраке прихожей казались абсолютно черными. — Ты слишком много пиздишь для парня, который задыхается от одного моего прикосновения, Линдблад. Арвид вместо ответа резко дернул ремень на джинсах Лиама. Пряжка поддалась со второго раза, с лязгом освобождая ткань. Линдблад запустил ладонь под пояс его брюк, жестко и без предупреждения сжимая кожу на бедре Лоусона, заставляя того шумно, рвано выдохнуть. — Рот завали свой, ублюдок — нагло прошептал Арвид прямо в его подбородок, тяжело дыша и ведя ладонью выше, ломая последние остатки контроля у новозеландца. — Покажи, что ж ты такого вытворял, что по твоим расказам у шлюх глаза выходили с орбит. Лоусона сорвало окончательно. Он перехватил Арвида под бедра, заставляя того подпрыгнуть. Арвид инстинктивно обвил ногами его талию, цепляясь концами кроссовок за воздух, и Лиам, тяжело дыша, потащил его вглубь квартиры, снося по пути пуфик, который просто мирно стоял в коридоре, и направляясь прямиком к спальне, где свет от уличных вывесок Лондона ложился на пол длинными, световыми полосами, напоминая о том, с чего все началось в «Neon Inferno». Лиам донес его до постели за несколько размашистых, тяжелых шагов, даже не пытаясь действовать аккуратно. Колени Арвида, плотно обхватившие его талию, подрагивали от напряжения, а пальцы Линдблада мертвой хваткой впились в плечи Лоусона, сминая ткань куртки. Лиам практически швырнул его на матрас. Арвид глухо ухнул, когда его спина встретилась с мягкой поверхностью кровати, но не успел он даже вдохнуть прохладный воздух спальни, как Лоусон навалился сверху, перекрывая собой весь свет. Между ними не осталось ни сантиметра личного пространства, ни капли той самой пацанской субординации, которую они упрямо выстраивали годами. Лиам перехватил запястья Арвида, с силой впечатывая его руки в подушку по обе стороны от головы. Его лицо было в паре сантиметров от лица Линдблада, зрачки затопили всю радужку, став угольно-черными, а на губах, искусанных до крови еще в клубе, играла та самая дикая, пугающая ухмылка. Он дышал тяжело, рвано, и его горячее дыхание обжигало влажную кожу Арвида. — Ты думаешь, это были просто рассказы? — прорычал Лиам, и его голос вибрировал от едва сдерживаемой, первобытной ярости и чистейшего, порочного возбуждения. — Ты сам напросился на это, сучий пес. Ты думал, мы тут в нежности играть будем после всего, что ты устроил? Арвид в ответ лишь оскалился, приподнимая голову навстречу. В его глазах не было ни капли страха — только чистый, парой невынасимо дерзкий вызов. Он резко подался вперед, сам впиваясь в губы Лоусона жестким, мокрым поцелуем, заставляя их зубы со стуком столкнуться. Лиам ответил мгновенно, ломая любое сопротивление. Он отпустил одну руку Арвида, перехватывая его за подбородок так сильно, что на бледной коже наверняка останутся следы от пальцев, и начал буквально уничтожать его рот глубокими, давящими толчками языка. В тишине спальни этот звук — влажный, пошлый, рваный — казался громче, чем басы любая музыка до этого в клубе. Арвид выгибался под ним всем телом. Свободная рука Линдблада мгновенно нашла воротник футболки Лиама и с треском рванула его вниз, обнажая широкие плечи новозеландца. Арвид царапал ногтями его лопатки, оставляя на них красные, горящие полосы, пока Лоусон спускался поцелуями ниже, к шее. Лиам не просто целовал — он клеймил. Он жестко, со злостью впивался зубами в те места, где уже наливались фиолетовым засосы, заставляя Арвида судорожно, громко стонать на всю комнату, запрокидывая голову назад. Каждое такое прикосновение отзывалось в паху Арвида удушающей, тяжелой пульсацией. Ткань их джинсов терлась друг о друга с такой силой, что сквозь нее ощущался каждый сантиметр их твердой, бьющей через край похоти. — Лоусон... блять... мразь ты...— сорвалось с губ Арвида, когда Лиам ладонью бесцеремонно полез под его ремень, сдергивая брюки вниз вместе с бельем, не заботясь о том, насколько это грубо. Наоборот, эта поспешность, эта дикая, сорвавшаяся с цепи животная страсть сносила обоим крышу окончательно. Лиам приподнялся на коленях, тяжело дыша и смотря на Арвида сверху вниз. Линдблад лежал под ним полураздетый, с растрепанными кудрями, искусанными в кровь губами и горящей от укусов шеей, но в его полуприкрытых глазах все еще горел тот самый наглый, ублюдский огонь. Арвид лениво потянул ремень джинсов Лиама на себя, окончательно избавляя его от одежды, и его ладонь, горячая и влажная, нагло легла прямо на пах Лоусона, сжимая до темноты в глазах у новозеландца. — Работай, — прохрипел Арвид, и его бедра инстинктивно дернулись вверх, приглашающе и грязно. — Покажи мне, на что ты способен, когда тебе не нужно улыбаться на камеры. Трахни меня так, чтобы я завтра ходить не мог. Лиам глухо рыкнул, и этот звук окончательно отсек любые остатки их прошлой жизни. Он перехватил бедра Арвида, резко разводя их в стороны и фиксируя своими коленями, полностью лишая Линдблада контроля. Игра в лучших друзей закончилась прямо здесь, под теплым светом лондонских вывесок, уступая место настоящим, грязным и порочным вещам, которые они теперь творили друг с другом за закрытыми дверями. Лиам не стал тратить время на прелюдии или пустые разговоры — Арвид сам выставил эти условия, сам нагло потребовал сорвать тормоза, и Лоусон с удовольствием подчинился. Он рванул брюки Линдблада вниз, окончательно избавляя его от одежды, и швырнул их куда-то на пол спальни, где они глухо упали в темноту. Сложно им будет однако, найти завтра что и где лежало. Арвид судорожно вздохнул, когда прохладный воздух кондиционера мазнул по его обнаженной коже, но уже через секунду это ощущение сменилось обжигающим, тяжелым чужим телом. Лиам навалился сверху, жестко фиксируя его бедра своими коленями и буквально вжимая Арвида в матрас. Лоусон дотянулся до прикроватной тумбочки вслепую, смахивая оттуда пару каких-то глянцевых журналов, которые с шумом полетели на паркет, и нащупал заветный флакон. В тишине комнаты раздался резкий, влажный щелчок открывающейся крышки. Лиам обильно вылил прохладный гель себе на пальцы и без малейшего предупреждения, грубо и собственнически толкнулся внутрь Арвида сразу двумя пальцами. — Блять! — Арвид резко выгнулся дугой, его пальцы судорожно вцепились в шелковые простыни, сминая их до белых костяшек. В глазах на секунду полыхнуло белыми искрами от неожиданности и резкого, распирающего чувства. Голова Линдблада запрокинулась назад, обнажая искусанную, покрытую багровыми пятнами шею. — Лоусон... сука... подожди... — Ты сам просил, Арвид, — тихо. но слишком уж возбужденно, прошипел Лиам прямо ему в уши, и его голос был похож на низкий, вибрирующий рокот неисправного мотора. Он не остановился ни на секунду. Его пальцы внутри начали двигаться быстро, жестко, цепляя самые чувствительные стенки и заставляя Линдблада рвано, надрывно стонать на всю спальню. — Терпи теперь. Ты так громко говорил, что думаешь я за базар свой не отвечу? Плохо ты меня знаешь, значит. Лиам добавил третий палец, растягивая его узкое, до предела напряженное отверстие, и Арвид забился под ним, шумно глотая воздух ртом. Его бедра инстинктивно дергались навстречу каждому толчку, ловя этот извращенный, болезненный кайф. Из глаз брызнули неосознанные слезы, размазываясь по вискам. Он перехватил Лиама за затылок, путая пальцы в его жестких волосах, и с силой притянул к себе, впиваясь в его шею мокрыми поцелуями, оставляя следы крови по всей шее Лиама. Лоусону этого было мало. Его сорвало с петель окончательно. Он выдернул пальцы, заставляя Арвида разочарованно и громко всхлипнуть от внезапной пустоты, и тут же, перехватив его за талию так крепко, что на коже мгновенно начали проступать багровые отпечатки, вошел в него на всю длину одним мощным, сокрушительным толчком. Пространство спальни будто взорвалось. Арвид вскрикнул — громко, хрипло, срывая голос, и этот звук полностью потонул в подушке, в которую он уткнулся лицом. Внутри всё горело так, словно туда залили жидкий свинец. Руки Линдблада дрожаще цеплялись за ткань подушки как за последний шанс остаться в сознании. Лиам замер на несколько секунд, давая им обоим привыкнуть к этой оглушительной, разрывающей близости. Его собственный член сжимало так сильно, что перед глазами плыли сине-розовые круги от уличных вывесок. — Хреново... хреново двигаешься, Лоусон, — из последних сил выдавил из себя наглый Линдблад, оборачиваясь через плечо и буравя Лиама своим потемневшим, безумным взглядом. Он специально провоцировал его, доводил до точки невозврата. И Лиам ответил. Он начал вбиваться в него — тяжело, ритмично, с глухими, грязными шлепками тела о тело, от которых кровать ходила ходуном и билась деревянным изголовьем о стену. Это было полное уничтожение. Лоусон двигался безжалостно, с каждым разом толкаясь всё глубже и резче, ломая любые остатки гордости Арвида. Спальня заполнилась звуками их тяжелого, загнанного дыхания, скрипом кровати и грязными, пошлыми стонами Линдблада, который больше не мог контролировать собственный голос. В скорее он привык и переставал так сильно визжать, так что его ладони медленно но верно отпустили подушку, обвивая их вокруг тела сверху. Каждый раз, когда Лиам попадал по нужной точке внутри, Арвид судорожно вздрагивал, его пальцы царапали спину Лоусона, оставляя глубокие, кровоточащие борозды. Его собственный член, зажатый между их животами, исходил смазкой, пачкая бедра и простыни, но им было плевать на чистоту. Они были как два зверя в клетке, которые дорвались до долгожданной крови. Лиам перехватил Арвида за горло, слегка придавливая ладонью его кадык, заставляя парня еще сильнее запрокинуть голову и ловить ртом воздух. Поцелуи стали еще более рваными, смазанными. Лоусон кончал в него мысленно уже раз десятый, его мышцы сводило судорогой от бешеного темпа, но он продолжал вколачивать Арвида в матрас, выполняя его обещание — сделать так, чтобы завтра тот не смог даже встать с этой постели. — Лиам... блять... я сейчас... — сорвался на крик Арвид, когда темп дошел до критической, смертельной отметки. Его бедра мелко дрожали, а изнутри накатывала такая мощная, удушающая волна оргазма, от которой сводило пальцы на ногах. — Ну, Арвид. Кончай уже а то я блять сам не выдержу, — уже с надрывом говорил Лиам, делая последние, самые глубокие и быстрые толчки, выбивая из Линдблада последние капли воздуха. Арвид закричал, выгибаясь всем телом, когда его накрыло дикой, пульсирующей вспышкой. Он излился прямо между их тел, пачкая кожу как его так и Лиама, а через две секунды, с коротким, утробным рыком, блондин толкнулся в него в последний раз икончил глубоко внутрь, заполняя его своим горячим, липким семенем. Лоусон упал сверху на мокрую, тяжело дышащего Арвида, утыкаясь лицом в его влажную от пота шею, оставляя на ней успокаивающие поцелую. проходясь по каждому засосу который он оставил я порыве страсти. В комнате повисла оглушительная тишина, нарушаемая только их загнанным, хриплым дыханием. Свет из окна продолжал лениво скользить по их переплетенным, покрытым засосами и царапинами телам, фиксируя финал их самой грязной и честной ночи.