Maniae infinitae sunt species
Они страшно ругались:
— О чём ты ?!
Почему ты мне вообще раньше не сказала о том, что ты не одна из нас ?
— Не кричи так, блять ! Если нас сейчас заметят, попадёт и тебе, да так, что будь здоров ! — девушка выкрикнула это, и на лбу выступили ртутные шарики ни то испарины ни то подобия слёз.
— Кина...
Парень теперь перешёл на тихий тон. С такого крика на тихий и внятный тон — девушка замолкла.
— Я тебе говорю это не потому что мне так хочется, а потому что тут за такое действительно приходится...
плохо.
Он опустил глаза в землю. Сложно пытаться держать зрительный контакт, когда у твоего собеседника глаз и вовсе нет — только красный бантик на лице — "цветовой индикатор" эмоций, и короткая, ломаная полоска рта.
— Всё-таки новые тянутся к новым. Они не любят тут не тех, кто пришёл сверху, не тех, кто приходит снизу.
Сверху... Снизу, говорят, ещё хуже.
Кина отошла и приложила к лицу ладонь. Не отравиться бы собственной горечью...
— Д-да я...я понимаю, но почему именно так ? Это всё-таки, наверное... безопасность ?
Эрекс печально кивнул головой. Они шли по широкой опустевшей ночной улице с рядами кривых строений с кривыми окнами, из которых бил слабый и такой же кривой свет. Создавалось впечатление того, что в лампах горит не газ, а желчь — именно такого цвета свет пробивал себе путь через пыльно-серые и зеленоватые стёкла, растекаясь по земле.
— Это никогда не было безопасностью.
Когда...когда тот портал разорвался, ну... всё стало уже не тем. Кина, мы...просто
опухоль миров.
Эрекс поморщился.
Виски, виски болят. Он начал медленно падать, но Кина потянула его на себя, через силу, но потянула...
Девушка так же поморщилась и потёрла пальцами виски, куда отдавало с какой-то колющей болью.
Что-то надвигалось, медленно, но верно.
— Так и живёте ?
— Да, так и живём. Поэтому мы и новые.
Он вздохнул, поправив волосы. Она молчала. Что-то казалось ей крайне странным, ей что-то казалось неправильным.
— Немного осталось, тебе куда, кстати
?
— Ох... Мы вообще где?
Парень обернулся и устремил взгляд на девушку, усмехнувшись.
— Ну ты, Кина, даёшь. Ваще не знаешь цивилизации. Наверное, за третьим сектором живёшь, м ?
— Ты меня куда завёл, цивилизация нахуй ?! — капризно завизжала школьница, еле как сдерживаясь от того, чтобы не влепить парню оплеуху. Все ещё не забылась ссора двадцатиминутной давности.
— Да не кипиши, там платформа в трёх шагах.
Если ржавое что-нибудь подвалит, так и доедешь до своего, этого...квартала.
Двое не успели дойти до небольшого одноэтажного здания, почему-то висящего в воздухе вниз крышей, ибо парень остановился возле небольшого переулка, вглядываясь в тупиковую стену, у которой стояли мусорные баки. Где-то вдали раздался гул. Кажется, поезд.
— Что ты завис, а ? Пошли уже !
— К-к-кина...Кина, это...о-он-иии... — парень пошатнулся, его глаза широко раскрылись и он стоял на одном месте — пялился в одну точку.
— Что "они" ?!
Я так и знала, что ты ещё по анаше ! — длинная юбка встрепенулась и туфли застучали по асфальту куда-то в другую сторону.
Он резко подбежал к ней, проснув руки под её юбку и заткнув ей рот кулаком. Она мычит, извивается и тщетно бьётся в его крепкой хватке. Его грубые руки трутся об её тельце, он прижимает её к себе, словно мешок, подбрасывает в воздух и последнее, что она ощущает, слышит и видит — бьющий в лёгкие смрад, жар, противная боль и кромешная темнота.
А потом ничего.
— Они здесь, спасайся...
Крышка мусорного бака с грохотом закрывается над ней, и она куда-то проваливается. Она не слышит
глухого, короткого вопля.
Она умерла. Она поднимает крышку своего гроба, уже разлагаясь.
Но нет. С волос капает зловонная , густая жижа, а крышка с тем же грохотом ударяется об стену. Она еле вылезает и падает на землю, разбивая в кровь колени.
Она всё-таки находит в себе силы встать, отряхивается и поднимая голову, видит то, что осталось от того , с кем она вела этот маленький...в то же время, огромный диалог. Быть может, это было монологом ? Неважно. Он размазан по стене, как будто точным, острым мазком кисти.
Она устремляет свой взор в бесконечные небеса. Бантик на её личике начинает царапать кожу и чернеет, а в голове резонирует:
"Опухоль миров..."
