Человеку нужен человек

— В смысле, ты заболела. А Фрост в курсе? — блондинка хмурится, смотря на пепельноволосого, который во всю играл в баскетбол с остальными парнями из группы. — Конечно нет, Астрид. Я ему сказала, что мне нужно к врачу из-за планового обследования. В принципе, я не соврала, — голубоглазая закатывает глаза. — Разннграффе, ты забыла, зачем тебе дан мозг? Это уж он точно должен знать. — Если он узнает, то рванет ко мне, а я не хочу, чтобы он видел меня ненакрашенную и с красными глазами. Я сейчас выгляжу так, будто бы пробыла в заморозке, и сейчас меня разморозили, — девушка на том конце шморгает носом. — Ты себе явно мозг отморозила в этой «заморозке». Совсем уже тупишь. Эльза, это нормально, видеть девушку без косметики в простывшем состоянии. Вы встречаетесь год. — Ты знаешь позицию его родителей? — устало выдыхает девушка на том конце, на что Астрид закатывает глаза. — Да плюнь ты на эту позицию. И вообще, Фрост должен знать о угрозах в твою сторону от его матери, — слишком громко проговаривает Астрид и ловит на себе взгляд пепельноволосого. — Ой… — Мне это твое «ой» совсем не нравится… — Я перезвоню, — Хофферсон сбрасывает вызов быстрее, чем до нее доходит нахмуренный парень. — Кому это моя мать посылает угрозы? — оперевшись на стенки трибуны, выдает парень, устремляя напряжённый взгляд на подругу. — Астрид, рассказывай. Тем временем Элизабет кое-как добралась до поликлиники, но зайти в нее так и не смогла. Она без сил села на скамейку и прикрыла глаза. Тело ломило, в глазах мелькали мушки, а ноги отказывались идти. Пока она ждала вызова по своему времени, смогла немного расслабиться и начать обдумывать сложившуюся ситуацию. Ее отношения с Фростом стали для неё спасательным кругом. Парень просто всунул ее в этот круг и тянет за верёвку из океана обратно наверх. Полтора года назад девушка перевелась в новую школу из-за переезда родителей. Полтора года назад погибла ее сестра. В принципе, по той причине было решено переехать. Анна просто пошла с подругами в кафе, которое загорелось, как выяснилось потом, из-за неисправной проводки. Она ушла и не вернулась. Умерла самым ужасным образом. Медленно и мучительно сгорая в языках огня, без возможности что-либо сделать и спастись. А пожарные приехали слишком поздно. Даже тела не осталось… Это и стало переломным моментом. Эльза замкнулась, и в новой школе ни с кем не общалась. Лишь в течении нескольких месяцев разговорить ее удалось Астрид, а после присоединился ее двоюродный брат Фрост с его лучшим другом Иккингом. И Джексон Оверланд Фрост делал все, чтобы она просто улыбнулась. Он вытаскивал ее на прогулки, даже когда девушка не хотела вставать с кровати. И ее родители ее поддерживали в этом. Были моменты, когда она срывалась на нем от необъяснимой агрессии. Только со временем Элизабет поняла, что боялась саму себя. Боялась своих чувств к этому парню. И, всё-таки, призналась… — Да прекрати ты уже, в конце концов! — девушка хватает книгу с полки и запускает в пепельноволосого, который вовремя увернулся. — Фрост, ты уже в печенках у меня сидишь! Ты достал со своими прогуляться, «все будет хорошо» и так далее! Не нужно мне это! Не. Нужно! — Эльза, — сквозь зубы шипит парень, подходя ближе. — Я просто пытаюсь сделать так, чтобы тебе стало легче. — Легче?! От чего? От постоянных прогулок? А может от твоего навязывания? От чего мне должно стать легче? Ты не знаешь, почему мне так херово, так какого ты пытаешься что-то сделать? — белокурая тяжело дышит и наблюдает за тем, как напрягается Джек, а его ладони сжимаются в кулаки. Злиться. — Так расскажи мне, — стараясь сохранять спокойствие, выдыхает он. — Нет, — шепотом отвечает девушка. — Прекрати! — срывается парень, и Эльза вздрагивает. Она впервые услышала от него в свою сторону повышенный голос. — Твоя проблема в том, Эльза, что ты просто не хочешь, чтобы тебе стало легче. Думаешь, прекратила жить, привязываться к людям и все? Нихрена! Твоя боль сожрет тебя изнутри вместе с одиночеством, и даже не подавится! Ты сама себя загоняешь в это состояние, но делаешь виноватыми всех вокруг. Я не знаю, что у тебя произошло, но в одном уверен на сто процентов. Пока ты сама не захочешь принять ситуацию, то легче тебе не станет. Не примешь себя сама — не примет никто. Он разворачивается на пятках и открывает дверь. — Ну и вали! Психолог чёртов! — Истеричка! Пепельноволосый уходит из комнаты, и Эльза падает на кровать. Комок мыслей в голове кричал о том, чтобы его распутали. Но она не хотела. Джек прав. Она не хочет с этим бороться. А, значит, нет смысла кому-либо что-то доказывать. Дверь тихо открывается, и плеча девушки касается теплая ладонь. — Эльза, — над ухом звучит голос матери, и белокурая хочет разрываться от бьющих внутри нее эмоций. — Тише, дочка. Женщина целует ее в макушку и поглаживает по волосам. — Мам… Он прав… Я так не хочу казаться жалкой, но делаю все, чтобы быть именно такой, — всхлипывая, начинает белокурая. — Скажи честно. Тебе нравится Джек? Как парень? — Да… — Но? — Я боюсь. Что, если он не сможет принять мои принципы, или не захочет иметь дело с такой проблемной, как я. Я боюсь и отталкиваю его от себя, говоря, что он навязывается. Но мне это нравится. Мне и вправду это помогает… — Тогда, — женщина резко переворачивает девушку на спину, чтобы посмотреть ей в глаза. — Я все ещё не понимаю, какого черта ты не рядом с ним, Элизабет! — Но… — плакать ей резко перехотелось. — Никаких «но». Ты сейчас успокаиваешься, приводишь себя в порядок, идешь к нему и спокойно с ним разговариваешь, — Идуна поднимается с кровати. — И если этот парень не станет в будущем моим зятем и отцом моих внуков, я буду проклинать всех, кто ещё появится! Я предупредила! — Мама! — Эльза приподнимается на локтях, смотря недоуменно на только что закрывшуюся за ее матерью дверь. — Зять? Внуки? Мы бог знает в каких отношениях! Сев на кровати, она прикрывает глаза и погружается в те дни, когда они гуляли с Джеком. Она действительно тогда отвлекалась… Плюнув на все, белокурая подрывается с кровати и быстро одевается, посте чего вылетает из дома ни слова не сказав матери. До его дома не так далеко. Они живут на одной улице. Но проливной дождь усложняет задачу добраться. Однако, Элизабет пробирается сквозь столб воды и останавливается на пороге, чтобы отдышаться, после чего стучит дверь. Минута, и она открывается. — Эльза? — Фрост с шоком смотрит на девушку, после чего резко хватает ее за руку и затаскивает в дом. — С ума сошла, такой ливень. Не дав сказать девушке и слова, он тянет ее на второй этаж, где оба заходят в комнату. Парень достает из шкафа свою футболку и полотенце, после чего протягивает их девушке. — Ещё и по темноте шла, — строго проговаривает он. — Совсем инстинкт самосохранения потеряла. В душ, быстро. Джек указывает на дверь ванной в своей комнате, а Эльза лишь приростает к земле, не в силах сказать и слова. Она смотрит в его глаза и среди всей накопившейся строгости видит нежность и взволнованность. Она всегда ее видела. В глазах сестры… а теперь в его… Значит ли это что-то? Что-то щелкает в ее голове, и она приникает к его губам своими. Опешив от такого действия, Джек замирает, но на несколько секунд. Он тут же начинает отвечать ей, прижав к себе сильнее, держа за талию и протяжно прорычав. Воздух стал тяжелее, а тела начали нагреваться. Каждое движение языков заставляло обоих вздрагивать. Было ощущение, что это правильно. Было ощущение вины за то, что не сделали этого раньше, потому что не понимали, насколько сильно действительно нужны друг другу. Он знает, что вытаскивает ее, но она даже не догадывается, что тоже спасает этого парня. — Джек, — оторвавшись, шепчет девушка и смотрит ему в глаза. — Мне нечем дышать. У обоих грудь тяжело подымалась от сбившегося дыхания. — Иди в душ, — Фрост проводит кончиком носа по ее переносице и целует в лоб. — И после этого жду на кухне. Там и поговорим. Будто воды в рот набрав, белокурая не отвечает словами, а лишь кивает и уходит в сторону ванной комнаты, все ещё ощущая мурашки на спине. Оказавшись в комнате, девушка опирается спиной на дверь. — Боже, Разенграффе, что ты творишь? — девушка кладёт вещи на тумбу. — Что на меня нашло? Ладно. Сначала душ… Став под теплую воду, Эльза шумно выдыхает. Ощущение, будто с нее резко сбросили все напряжение. Когда она, с дрожью в теле от внезапно появившегося страха, вышла из комнаты, постаралась себя успокоить, чтобы спуститься к Джеку и не подать виду, что она нервничает. Зачем она его поцеловала? В голове крутилась куча мыслей. Ей, почему-то, казалось, что это было не взаимно. Что ему не понравилось… Ещё раз резко выдохнув, девушка распахивает дверь и выходит к Джеку на первый этаж. — Я все, — тихо выдыхает она, нервно теребя края майки. Пепельноволосый оборачивается лицом к ней и слегка ухмыляется. — Садись, — он кивает в сторону стола, где уже стояла кружка с чаем. — Пей, пока горячий. И печеньки бери. Девушка напряжённо следует словам парня и начинает пить чай, но вот печеньки ей совсем не лезут в горло. — Зачем ты пришла? — почти шепотом спрашивает парень, но он знает, что девушка его слышит. — Я… — она запинается и смотрит на темную жидкость в кружке. — Я хотела кое-что сказать. — Я тебя слушаю, — спокойно отвечает Джек, подходя к столу, и Эльза поднимает на него взгляд. — Я соврала… — То есть? — парень хмурится и останавливается около стола. — Соврала, когда сказала, что мне не нужны прогулки и твои слова… на самом деле все это вытаскивает меня, но я не хочу признать это. Вернее, не хотела. — А сейчас? — А сейчас мне… Да и не только сейчас, но и до этого, мне хорошо с тобой. Я не знаю, как это объяснить. Но я боюсь… Джек прищуривается, берет стул и ставит его напротив девушки, после чего садится на него. — А если мы все будем делать постепенно? Чтобы ты привыкла, а страх отошёл? — он аккуратно берет ее ладони в свои и внимательно смотрит в глаза. — Почему ты этого так хочешь? — с надеждой спрашивает Эльза. — Потому что я влюбился, Эльза. А я патологический однолюб. — Но, ведь, у тебя были девушки… — Были. Но эти девушки знали, что ничего я обещать им не буду. Они лишь для одного… Но тебя это не коснется. Пока ты сама не захочешь, я не перейду черту. Попробуем? — Попробуем… — Элизабет Разенграффе! — вышедшая из кабинета медсестра объявляет следующего пациента, и белокурая поднимается со своего места, медленно двигаясь к кабинету из-за возникнувшего головокружения. Полчаса выслушивания от врача лекции о том, что она запустила свою болезнь, выписывание лекарств и направлений на анализы, и девушка оказывается на свободе. Но стоит ей подойти к лестнице ведущей от порога здания к метро, она останавливается. — Джек, — тихо проговаривает она и хватается за перила от вновь вернувшегося головокружения. Пепельноволосый тут же реагирует и, быстро поднявшись по ступенькам, подхватывает девушки на руки. Ничего не говоря, он несёт ее в сторону своей машины, где усаживает на переднее пассажирское сидение и пристегивает ремень безопасности. Оказавшись на месте водителя, он протягивает ладонь в сторону белокурой. — Список лекарств, — смотря куда-то прямо, проговаривает он, а девушка даже не двигается, продолжая смотреть на его профиль. — Эльза, список. Заедем в аптеку. — Мы не сдвинется с места, пока ты не скажешь мне, на что ты злишься, — голубоглазая складывает руки на груди. — Мне казалось, что за год ты начала мне доверять, — минуту помолчав, шипит пепельноволосый поворачивается к девушке. — Но ты не сказала мне даже, банально, о том, что заболела. Я уже молчу об остальном. — Об остальном? — белокурая хмурится. — Моя мать к тебе приходила. — Астрид, — зло шипит девушка. — Это не так важно, я же ее не послушала. — Но и мне ты не сказала. — Я сама разберусь со своими проблемами. — Нет, Эльза. Ещё в само начале я тебе сказал, что твои проблемы — мои проблемы. А мои проблемы, остаются моими. Девушка смотрит на парня широко открытыми глазами. — Да, миссис Разенграффе, — Джексон с улыбкой отвечает на звонок матери теперь уже его девушки. Да и отношения с ней у него теплее, чем с его родной. — Джек, извини, если я тебя отвлекаю, но нам с Агнарром нужна твоя помощь, — чуть ли не плача проговаривает женщина, заставляя пепельноволосого напрячься. — Что случилось? — он уже берет в руки ключи от дома и двигается на первый этаж к выходу. — Эльза заперлась в комнате и опять молчит. Уже час прошел. — Может спит? — Фрост выходит из дома. — До этого была истерика, — с горечью проговаривает Идуна. — Я буду через пять минут. Джексон сбрасывает вызов и направляется к нужному дому. Элизабет, свернувшись калачиком на кровати, смотрела пустым взглядом куда-то сквозь дверь в ее комнату. Она попросту не хочет никого видеть и слышать. Ей стало тошно на душе, а все плохое, что сидело в ней, вырвалось наружу от одной упавшей вилки. Ей точно нужен психолог. Она это понимает, но не хочет принимать тот факт, что должна выбираться из этого состояния благодаря врачу. Ей принципиально нужно сделать это самой. Но ей нужна помощь. На тихий стук в дверь она не реагирует. Это уже тридцать второй подход ее родителей, в попытке пробраться к ней, если, конечно, девушка не ошиблась с подсчётом. — Эльза, — хриплый родной голос выводит ее из транса, и она хмурится. — Я знаю, что там. Открывай. — Зачем он пришел? — сама себя шепотом спрашивает девушка, садясь на кровати. — Эльза, не уверен, что твои родители будут рады выбитой двери или взломаному замку в ней. Я, конечно, могу забраться через окно и вскрыть его. Но у тебя под окном крапива, а ты прекрасно знаешь, что я ее боюсь, — Эльза слегка усмехается на эти слова, но открывать и грузить Джека проблемами ей совершенно не хотелось. Спустя минуту стук повторился. — Эль… — начинает парень. — Я не знаю, что с тобой, но знаю, что тебе тяжело. Пожалуйста, позволь тебе помочь. Хотя бы просто находясь рядом… Я волнуюсь. Под каким-то новым трансом девушка открывает ему дверь, и парень, войдя в комнату, прижимает девушку к этой двери, осматривая опухшие от слез глаза. — Запомни, Элизабет Маргарет Разенграффе. Твои проблемы — мои проблемы. А мои проблемы только мои. Если тебя что-то беспокоит, ты в любой момент можешь позвонить мне. — Даже ночью? — усмехается Элизабет, зная, как парень любит поспать. — Даже ночью. В любую минуту, Эль. Я весь твой. Белокурая поджимает губы и отворачивается к окну, попутно протягивая парню листок с рекомендациями врача. — Понятно. Говорить об этом ты не собираешься, — Фрост хмыкает, но больше ничего не говорит и заводит машину. Его раздражает тишина в машине, но он понимает, что Эльза сейчас думает, поэтому старается унять в себе это чувство. За год из отношений она всего три раза так задумывалась… Это четвертый. Обычно девушка сразу подключалась к магнитоле, включала свой плейлист, который Фрост уже выучил наизусть, и они обсуждали все, что только могло прийти в голову. То, что его мать не принимала Элизабет он понял с момента, как познакомил их. Та сразу стала точить зуб на девушку, но Джеку было плевать на ее мнение, как ей все время с детства было плевать на его. И Эльза об этом знала. Он доверял девушке все. Но вот девушка совершенно не хотела раскрываться перед ним. Да, он многое узнал о ней за время их знакомства и отношений. Но у него было ощущение, что это лишь малая часть того, что есть на самом деле. Пепельноволосый останавливается около аптеки и молча вышел из машины, а Элизабет так и продолжала смотреть в окно. Она уже сама себя не понимала. Она хочет ему рассказать. Все рассказать, но, ей кажется, что это лишь перегрузит Фроста. А разве, он сам не сказал ей, что готов взять на себя груз ее проблем? Говорил… Но она всё ещё считает это неправильным. Одно дело, когда это проблема, которые решаются физически. А вот морально… Она не знает, как ей поступить. И это наводит на нее тревогу и панику. Открывшаяся водительская дверь и то, как парень сел в машину остались для девушки белым шумом. Джек нахмуренно смотрел на белокурую, узнавая это состояние. Он закидывает пакет с лекарствами на заднее сидение и берет девушку за руку, что выводит ее из транса и она поворачивается к нему. — Не смей, — строго проговаривает он. — Даже не думай закрываться сейчас от меня, Эльза. Она лишь отрешённо кивает, на что пепельноволосый поджимает губы, но оставляет разговор на потом и заводит машину. За мелькающими машинами, домами и деревьями Элизабет не замечает, как засыпает. Джек паркуется возле ее дома, понимая, что ехать к нему сейчас не лучший вариант. Он переводит взгляд на спящую белокурую и аккуратно отстегивает ее ремень безопасности. Он готов принять все в ней. Все ее принципы, все ее тревоги, все ее проблемы. Он не просто готов это принять, но он ещё и постарается помочь с этим справится. Чего бы ему это не стоило. О да, крышу ему сорвало ещё в тот момент, когда они были на этапе знакомства. — Фрост, куда мы тащимся так поздно? Я выспаться планировал, — Хэддок с кислой миной натягивал кеды под скептический взгляд друга. — Астрид хочет нас с кем-то познакомить. Да и, тебе полезно, раз ты запал на мою двоюродную сестру. А выспишься на том свете, — выдыхает Джексон. — Твоей сестре я даже даром не нужен, — парни выходят из дома Иккинга. — Не вижу смысла моей заднице там присутствовать. — Вот именно поэтому ты ей даром и не нужен, — Фрост открывает водительскую дверь. — Потому что пользуешься задом, а не мозгом. — Иди к черту, Фрост, — Иккинг скептически цокает и садится в машину, на что Джексон хихикает и следом прыгает в машину. Спустя десяток минут парни идут по основной аллее парка, где в паре метров от них слышат дикий женский хохот. — М-да, сестрёнка, твой ржач можно узнать за километр, — Фрост качает головой, подходя ближе к стоящей на против скамейки сестре. — Братец, ты как всегда в хорошем настроении, — она бросила короткий взгляд на Иккинга. — Ты опять бахнул пивка и решил закусить Карасиком? — Хофферсон, твой юмор деградирует, — выдает Иккинг, и Астрид вновь смотрит на шатена. — Как и твой пикап, Карасик. — Что, фантазия закончилась? — хмыкает парень. — Так ты романтики почитай. — А ты, похоже, пабликов для двенадцатилетних подростков перечитал, — начинает сидящая на скамейке белокурая, чем привлекает внимание обоих парней. — Раз твой пикап не действует на девушек старше двенадцати. Совращение малолетних карается законом. Джексон с интересом и удивлением разом. Он наблюдал, как она грациозно поднялась со скамейки и, подойдя к Астрид, перекинула руку ей на плечо. — Ты подругу себе под стать выбрала, Хофферсон, — выдыхает Иккинг, а белокурая медленно выгибает бровь пока улыбка Фроста все увеличивалась. — Завидуй молча, — спокойно отвечает девушка и смотрит на пепельноволосого. — Астрид, ты уверена, что с ним прогулка будет безопасной? Блондинка непонимающе смотрит на подругу, после чего переводит взгляд на брата и закатывает глаза. — Не обращай внимания. Он озабоченный, — Астрид разворачивается и подхватывает подругу под руку. — Догоняйте, мальчики. — Фрост, ты чего? — Иккинг толкает друга в бок, но тому не до него, он продолжал смотреть на удаляющийся силуэт белокурой. — Залёт, — протягивает Джексон и поворачивается к Иккингу. — Но она будет моей. — Какая самоуверенность. Фрост эта девчонка тебе не даст. — Мне достаточно будет ее улыбки, — воодушевленный чем-то своим, Джек следует за девушками под шокированный взгляд шатена. — Да ну, нет, — протягивает он. — Не бывает такой любви чтобы прям сразу. — Любви нет. Но что-то в этом есть… И действительно в этом что-то было. И это «что-то» переросло в то, чего, как считал Фрост, нет. Но она дала ему это, сама, и позволила почувствовать в ответ. И вот, он уже с минут десять как смотрит на ее спящее лицо, сидя на ее кроватт, в ее комнате, в ее доме. Он сотни раз тут бывал, оставался на ночь. И ни разу за эти «разы» плотски они близки не были. Да Джек особо и не задумывался об этом, оставаясь на ночь или наооборот, когда девушка оставалась у него. Нет, он не не хотел ее в этом плане, он просто уважал ее. Да, были моменты, когда они оба ходили по краю, но Джек брал контроль над собой, позволяя девушке решить, когда это случиться. Джек касается ее разгоряченной болезнью кожи и шумно выдыхает. Он не понимал, почему она ему не доверяет. Почему, банально, не сквзала, что заболела. Что же, похоже, и эту часть их отношений он отдаст под контроль ей. А сам просто продолжит делать то, что делала. Заботиться и любить. Лишь бы только она улыбалась, и не плакала… Спустя лишь час Эльза таки открыла свои большие голубые глаза, что Джека цепляли каждый раз, словно первый. Она сонно осмотрела комнату и остановилась на лице марня, который наблюдал за ней. — Как я умудрилась уснуть? — еще непонимая своего состояния, выдыхает она и со стоном опускает больную голову обратно на подушку. — Не мудрено, у тебя температура под сорок, Эльза, — Джек строго смотрит на нее, и она еще глубже зарывается в подушку от этого взгляда, пытаясь спрятаться. — Долго ты так сидишь? — ее голос заглушает подушка, на что Джек усмехается. Она напоминала ему маленького ребенка. — С самого начала твоего сна, — Джек встает. — А сейчас я иду за чаем и таблетками. И только попробуй хоть одну не выпить! — Эй, я не отношусь халатно к своему здоровью! — Эльза наконец поднимает голову. — Да-да, но тем ни менее, трюк с языком я все еще помню, — дверь за парнем закрывается. Хмыкнув, Эльза закрывает глаза и погружается в воспоминания. — Ты выпила таблетки, что прописал тебе психиатор? — Джек, опершись о косяк двери, внимательно наблюдал за девушкой, которая собирала волосы в хвост перед их прогулкой. — Какой в них смысл. Я только спать от нтх хочу, — Эльза поворачивает голову и натыкается на сосредоточный взгляд Джека, который означает «Немедленно выпей». — Выпью, когда вернусь. Я не хочу «клевать носом» на нашей прогулке. — Эльза, ну не зря же у их приема есть расписание по часам, — Джек подходит к столу и открывает шуфлядку, где и находит нужный коробок. Достав из плачтины таблетку и взяв бутылку воду со стола, которая всегда стояла у Эльзы, подходть к девушке. — Вот. Пей. — Джек, — Эльза закатывает глаза и ловит выжидающий взгляд Джека. И ей ничего не остается, как послушаться. Она забирает таблетку и воду, после чего выпивает. — Открой рот, — парень ставит руки в бока. Закатив глаза, девушка слушается. И первым делом парня смущает положение ее языка. — Она под языком, верно? — приподняв брови, Джек смотрит в глаза Эльзы. — Ты как маленький ребенок, Эльза. Выпей ее, немедленно. И она опять слушается. — Доволен? — поставив бутылку на стол, Эльза с возмущением смотрит на парня, который довольно улыбается. — Вполне. Неужели это так сложно? — Джек хватает девушку за талию и прижимает к себе. — Мне они не нравятся. Я все время спать хочу, — Эльза качает головой. — Я понимаю, но они тебе необходимы, ты же сама это знаешь, — парень проводит кончиком носа вдоль переносицы девушки. — Обещай, что пропьешь весь курс не нарушая график. Я беспокоюсь о тебе. — Обещаю, — девушка кладет ладони на плечи парня и слегка улыбается. От этого дня улыбка образовалась на лице девушки сама собой. Но тут же сходит с ее лица. Сейчас она начала понимать Джека. Они столько времени вместе, и для парня наверняка болезненно ее недоверие. Но Эльза совершенно не любит рассказывать о проблеммах, как бы не боролись психологи, эта стена не двигается. Сев на кровать, Эльза закрыла глаза. Сейчас в голове она прокручивала каждый их разговор, каждое времяпровождения и понимала, как она нуждается в нем. Он нужен ей. С ним она начала двигаться, с ним она почувствовала себя живой, с ним она полюбила. — Ну вот, — Джек, зашедший в комнату, подходит ближе, неся в руках поднос. — Стоило оставить теюя на пару минут и ты еще больше приуныла. — Прости, — Эльза покорно выпивает таблетки, оставленные Джеком на подносе, который он поставил на кровать. — За что ты извиняешься? — Фрост хмурится, садясь на кровать, и внимательно осматривает девушку. Та же в свою очередь поднимается и переставляет поднос на тумбочку, после чего становится между ног Джека, нервно потирая руки. — Эй, — Джек перехватывает ее ладони, не прекращая смотреть в глаза. — В чем дело? — Я должна была сразу рассказать тебе о разговоре с твоей матерью… Прости меня, Джек. Я знаю, что со мной тебе тяжело, что я не идеальная, и я сама порой удивляюсь, как ты меня терпишь, — на выдохе произносит она, замирая на секунду, чтобы оценить эмоции Джека. Но в нем ничего не меняется. Брови с интересом нахмурены, но в его глазах, как и всегда, она находит опору, которая до сих пор не дает ей сдаться. — Твоя мама пришла ко мне пару дней назад и ясно дала понять, что я не выгодная для тебя партия. Что ты достоин более… более сдержанной, более состоятельной… — Чушь какая. Не ей решать, кого я достоин, Эльза, — Джек поглаживает ее ладони. — для себя я решил уже давно, что ты — мой выбор, если хочешь, та, кто достояна меня. За все время, что мы вместе, я все решил окончательно. И как бы не хотела моя мать, она ничего не поминяет. И только ты решаешь, куда пойдут наши отношения. Потому что только от тебя теперь зависиь мое нахождение рядом с тобой. Если ты посчитаешь меня достойным, мы продолжим, но если решишь, что все… я попытаюсь изменить твое мнение, а если не выйдет, то… я отпущу тебя, лишь бы ты была счастлива. — Джек, — Эльза вырывает свои ладони из его и запускает их парню в волосы, медленно перебирая. — Даже не смей меня отпускать. Как бы я не психовала, как бы я не вела себя, что бы не говорила, не смей. С. Моей тревожностью зачастую реальные мои ощущеения могут не совпасть с тем, что я делаю и говорю. А реальность заключается в том, что я… Что я люблю тебя. Поэтому не смей меня отпускать. — Эльза, — Джек шумно выдыхает и, обхватив талию девушки, прижимается лбом к ее животу, пока она продолжает перебирать его волосы. — Не отпущу. Обещаю. — Джек, — она оттягивает его голову, заставляя посмотреть на него. — Я должна тебе рассказать, с чего все это началось. Только не перебивай. Мы переехали сюда не из-за работы отца. — Я догадывался, — Джек слегка наклоняет голову и с интересом смотрит на девушку, готовясь внимать все, что она скажет. — Мы переехали из-за меня. Наш городок был маленький и слухи разлетались со скоростью света. У меня была сестра, — Джек тут же хмурится. Ничего в доме Разенграффе не намекало хотя бы немного на раннее наличие второго ребенка. — Полтора года назад она пошла в кафе к подруге на дегь рождение. Кафе сгорело вместе с ней. Неисправность проводки. Она замолкает и совершенно забывает о присутствии парня здесь. Ее грудь сжимает, она не может сделать нормальный вдох, нижняя губа начинает трястись, а пальцы леденеют. Джек тут же реагирует, ресмотря на шок и тянет девушку на себя, падая вместе с ней на кровать. Он прижимает ее к себе, позволяя зарыться ей лицом в шею. Он чувствует, как ее тело начинает трясти и первый всхлип. Плотину прорывает. Емц больше не нужны объяснентя. Он понимает сам для себя, что, если гибель сестры стало травмой Эльзы, значит они были близки. Поэтому после ее гибели она замкнулась. Она пережила это внешне, но внуьренне продолжала убивать себя. Плюс маленький город, где у всех все на слуху, и явно каждый смотрел на нее с сочувствием, а, может, и использовал против нее. Ему это уже не важно. Но именно отсюда пошла замкнутость, недоверие, кошмары, панические атаки. Именно поэтому в этом доме нет ни одного напомтнания о ее сестре. Но самым главным для Фроста стало то, что она смогла сказать ему об этом. — Я рядом, Эльза, всегда, даже ночью, — тихо проговаривает парень, начиная поглаживать ее волосы, ощущая, что шея уже намокла. — Ты нужен мне Джек, — сквозь всхлип произносит девушка. — Ты как огонь, который вытаскивает меня из моей темноты. Но я люблю тебя не за это. Я люблю тебя просто так. Поэтому не смей отпускать меня. Если из моей жизни пропадешь и ты, я просто утону в своей темноте и пойду за тобой… за вами. — Не отпущу, — Джек слегка отодвигается, смотрит в ее глаза, красные от слез, но такие родные, нужные всегда. Он проводит тыльной стороной ладони по ее щекам, убирая дорожки слез, после чего крепко целует в лоб, давая ей то самое обещание. Не отпускать. Ни за что, и никогда. — Я люблю тебя, Эльза. А теперь тебе нужно поспать, ты все еще горишь. А я буду рядом. — Ладно, — девушка прижимается еще ближе к пнему, закрывая глаза. — Спасибо, что рассказала, — и вот она, слабая, вымученая, но его любимая улыбка. — Засыпай. Джек лишь наблюал за ней, и сам не понимал, как засыпает, продолжая прижимать девушку к себе. Проснулся же он от того, что ему резко стало прохладно. Открыв глаза он осознал, что Эльзы в кровати нет. Приподнявшись на локтях, парень внимательно осмотрел комнату и заметил Эльзу сидящей за столом и что-то внимательно рассматривающей. Поднявшись, он подошел сзади неп и медленно положил руки на плечи девушки. Не оборачиваясь, Эльза откинулась на его тело головой, а Джек устремил взгляд на предмет заинтересовангости девушки. Фотография. Эльза смеятся смотря на рядом сидящую на диване рыжеволосую девчушку, у которой по всему лицу был размазан крем, видимо от торта, что стоял между ними на журнальном столике. Джек слегка улыбнулся. — Это она? — он получакт кивок, после чего смотрит на Эльзу, чьи глаза смотрели с тоской на фотографию. — Это единственное воспоминание, которое я забрала сюда, но так боялась ее доставать. А сегодня особенный день. — Почему особенный? — Я смогла тебе рассказать, — Эльза слегка улыбается и поднимает взгляд на парня. — А еще эта фотография была сделана на пятнадцатый день ее рождения. Последнее наше фото и последний праздник. Сегодня ей было бы шестнадцать. Джек хмурится. — Сегодня ее день рождения? — Да, — хрипло отвечает Эльза и встает со стула. А в голову Джека приходит идея, которая поможет разбить стену окончательно. — Как ты себя чувствуешь? — он обнимает девушку за талию. — Я в порядке, правда. И морально, и физически. Даже голова не болит. — Отличнл, тогда собирайся. — Куда? — Эльза с удислением смотрит на парня, который хватает ключи от машины. — Поедем к твоей сестре. У нее день рождения, а ты сидишь и сопли пускаешь. — Что? Джек, нет! Я даже на ее похороны не ходила, не выдержала бы! Я никуда не поеду. — Эльза, — Джек почти вжимает жевушку в стол. — У твоей сестры день рождения. Она полтора года тебя не видела. Прозвучит грубо, но прекрати быть жертвой. Все. Пора возвращаться в статус волка и жить дальше. Поэтому сейчас мы заезжаем за ее любимым тортом и едем на кладбище. Какой ее любимый торт? — Ш-шоколадный, — запинаясь, Эльза с шоком смотрит на Джека. — Отлично. Ты так поедешь? — Эльза лишь кивает, не веря, что соглашается на это. — Отлично, пойдем. И пока Джек с полной увереностью покупал шоколадный торт и двигался в сторону ее старого города, Эльзу изнутри трясло. Она все еще пребывала в шоке от легкой грубости парня, но эта маленькая вещь заставила ее протрезветь. Однако напояжение в ней росло. Она боялась. Боялась туда возвращаться. Но верила, что рядом с Джеком ей будет легче и спокойней. И вот они, спустя несколько часов дороги сидят в машине рядом с кладбищем, где Джек уже держал распакованный торт. — Готова? — Джек внимательно смотрял на девушку, уже сомневаясь в своем порыве, готовясь к тому, чтобы при малейшем изменении в поведении Эльзы развернуться и поехать назад. — Я знаю, что она в северной части, но где именно, не знаю, — Эльза качает головой. — Я боюсь. — Эльза, если все выйдет из-под контроля, мы тут же уедем. Я рядом. — Ладно. Пойдем. С увереностью Эльза выходит из машины, чем заставляет Джека почувствовать гордость за нее. Он всегдв знал, что она сильная, и когда ее сила проявлялась, он не прекращал испытывать гордость. Несколько минут они продили по нужной стороне кладбища, читая плиты и вот, Джек останавливается у одной. «Анна Разенграффе». — Эльза, — он смотрит на девушку, которая тут же отрывается от чтения плит и смотрит ра него. — Я нпшел. Эльзу передергивает и она тяжело дыжит, проглатывая застрявший в горле ком. — Давай, малышка, я рядом, — он протягивает ей руку, и Эльза, не отрываясь от его глаз, идет к нему, продолжая держать в руках торт. Когда она останавливается напротив, Джек кладет ладонь ей на спину и кивает вниз на плиту. — Смотри. Но Эльза качает голлвой, чувствуя, как начинает щипать глаза. — Давай, Эльза, перебори это. Ты хозяйка самой себя и никакой страх не должен заставлять тебя закрываться в себе, — Фрост с поддержкой в глазах поглаживает ее по спини, и Эльза в секунду переводит взгляд на плиткк, тут же делая глубокий вдох. — Анна, — на выдохе проговаривает девушка, и слезы беззвучно начинают течь по ее щекам. А Джек полчит, лишь продолжает держать руку на ее спине, показывая, что он рядом. — А я тебе торт привезла, — Эльза нервно хихикает и опускается вниз, садясь на корточки. Она ставит торт рядом с плитой и проводит по ней ладонью. — Ну привет, сестренка. Прости, что так долго не пртезжала. Я не могла поверить, что тебя нет. Надеюсь, ты меня поймешь. Не думай, что я теюя забыла. Я всегда тебя буду помнить. — Тихи всхлип. Джек делает шаг назад, давая Эльзе больше пронстранства, но продолжает наблюдать за ее монологом. Для него монологом, но для нее это был первый за долгое время разговор с сестрой. Прожодиь минут пятнадцать, если не больше, когда Эльза встает, еще пару секунд смотрт на плиту, а после поворачивается к Джеку, который с полной сосредоточенностью наблюдал за ней. Она всегда видела в нем свою поддержку, как бы не было трудно и даже сейчас, зная, что он недалеко, она смогла переступить через себя, через страх, и оказалась тут, впервые побывал на могиле сестры. Она чучствует в себе прилив сил, и еще одно огромное желание переступить через страх и посетить еще одно место. — Что? — Джек с непониманте пожал плечами, не осознавая того, почему девушка так пристально его осматривает. И ее улыбка застает его в окончательный расплох. Она быстро подходит к нему и обнимает за шею. — Спасибо. — Не за что, — Джек обнимает ее за талию, понимая, что риск оправдался. — Мы можем заехать еще в одно место? — Конечно, — Джек слегка хмуриься, но улыбается. — Куда едем? — Я покажу, — она быстро целует его в губы. — Ладно. По указанием Эльзы, спустя несколько минут, Джек останавливается у небольшого двухэтажного дома. Не успел он заглушить машину, как девушка тут же выскочила из машины и пошла к входной двери. — И где мы? — Джек с интересом смотрел на дерево, на ветке которого весели две качели, а еще выше, на более толстой ветке были видны части какой-то постройки, видимо домика. Это вызвало в Джеке улыбку. Он снова посмотрел на Эльзу, которая остановилась у входной двери и подняла цветочный горшок, из-под которого достала ключ. — Ничего не поменялось, — Эльза посмотрела на Джека. — Мы в моеи старом доме… — О, — Джек хмуриься, наблюдая, как Эльза нервно крутит ключ в рке. Похоже, этот шаг тоже дается ей с тредом. — Ты со мной? — Я всегда рядом, помнишь? — Джек шире улыбается и получает кивок от девушки. Пара поворотов ключа в замке и вот, они переступают порог дома, где Джек закрывает входную дверь. В грудь сразу дался странный запах пыли. — Я думал, вы его продали, — Джек следовал за Эльзой, которая, как завороженная, прошла в гостинную. — Папа не захотел. Он хотел, чтобы, когда мне станет легче, я могла сюда вергуться и вспомнить, — Эльза остановилась, осматривая все стены, сплошь увешанные фотографиями семьи. Джек проследовал ее взгляду, и сумел зафиксировать тот самый диван и столик, что были на фотографии Эльзы, которую она забрала собой. Но его отвлекает тихий всхлип. Он молча притаскивает девушку к себе. — Прости, я размазня сегодня, — через слезы проглваривает девушка. — Нет. Это эмоции, на которые ты имеешь полное право. А сегодня ты сильнеп всех для меня, Эльза. Ты смогда переступить через свой страх два раза. — И все благожаря тебе. — Нет. Ты мделала все сама, я лишь подтолкнул. — Хочешь увидеть мою старую комнату? — вытирая слезы со щек, спрашивает девушка. — Очень, — Джек улыбается, следуя за ней вверх по лестнице. И вот, они оказываются в небольшой комнате с широкой кроватю, небольшим шкафом, рабочим стлом и обоями со снежинками. — Миленько, — Джек шире улыбается, беря с кровати плюшевого розовго единорога. — Поставь на место Роберта. Он не любит чужие прикосновения, — с полной серьезностью проговаривает Эльза. — Роберт? — Джек тихо хихикает. — Не смешно, Фрост, — Эльза складывает руки на груди. — Не дуйся, — Джек притягивает девушку за талию. — Я люблю тебя. С Робертом или без. — Дурак, — Эльза уже хихикала. — Вот только ради этого звука я готов продать душу дьяволу. — Э, нет, Джексон Оверланд Фрост, твоя душа уже продана мне, — Элбза обнимает парня за шею. — Это точно, — Джек медленно наклоняется и проводит кончиком носа вдоль переносицы Эльзы. — Боже, какая ты красивая в лучах закатного солнца. — Не смущай меня, — хрипло отвкчает девушка, чувствуя странное для себя чувство легкости в груди. Будто все оковы резко были сняты. И сняты они были именно этим парнем. — Я люблю тебя, Джек. Его губы коснулись ее так осторожно, словно боясь спугнуть хрупкое крыло бабочки. Первый поцелуй был легким, почти невесомым, как дыхание ветра, ласкающего кожу. В нем было столько нежности, столько трепетного любопытства, что сердце Эльзы забилось быстрее, отзываясь на каждое прикосновение. Но нежность быстро уступила место нарастающей страсти. Поцелуй стал глубже, требовательнее, в нем уже не было сомнений, только всепоглощающее желание. Его руки обвили ее талию, притягивая ближе, и она почувствовала, как их тела сливаются в едином порыве. В следующее мгновение он подхватил ее на руки, словно она была невесомой, и легко перенес к кровати. Мягкий свет заката освещал их переплетенные тела, а воздух был наполнен тихим шепотом их дыхания. Джек опустил ее на постель, и их взгляды встретились. В его глазах читалось все то, что он чувствовал — страсть, нежность, и что-то еще, более глубокое. Он наклонился к ней, его губы коснулись ее уха, и тихий, но уверенный голос спросил: — Ты готова? В этом простом вопросе было все — уважение к ее чувствам, желание убедиться, что она хочет этого так же сильно, как и он. И в ее глазах, в ее дрожащих губах, он увидел ответ, который искал. — Лдано, но нам нужно убрать Роберта, а он не любит чужих прикосновений, — сдерживая улыбку, проговаривает Фрост, с чего Эльза хихикает, но Джек снова приникает к ее губам, откидывая единорога куда-то в сторону. Это было не просто физическое сближение, а целое путешествие в мир новых ощущений, где каждый миг был наполнен трепетом и нежностью для Эльзы. Его руки, такие осторожные и заботливые, касались ее кожи, словно прикасаясь к самому драгоценному сокровищу. Каждый поцелуй был мягким, неторопливым, словно он боялся спугнуть хрупкое чудо, которое только начинало расцветать. Ее тело отзывалось на его прикосновения волной тепла, легкой дрожью, которая пробегала по венам. В глазах Джека она видела не только желание, но и глубокое уважение, восхищение, которое делало ее еще более желанной. Это было чувство полного доверия, когда все страхи и сомнения отступали, уступая место чистому, искреннему наслаждению. Когда их тела наконец соединились, это было не резкое вторжение, а плавное, гармоничное слияние. Каждый вдох, каждый выдох становился общим, создавая единый ритм, единое дыхание. Это было открытие нового мира, где каждая клеточка ее тела пробуждалась к жизни, откликаясь на его ласку. В этот момент не было ничего, кроме них двоих, их сердец, бьющихся в унисон, и нежности, которая окутывала их, словно мягкое одеяло. Это было не просто физическое удовольствие, а глубокое эмоциональное единение, которое оставляло после себя след не только в теле, но и в душе. Это было начало чего-то прекрасного, чистого и незабываемого. Каждый новый оттенок ощущения, который Эльза открывала, был для нее откровением, подобным первому взгляду на рассвет после долгой ночи. Его терпение и ласка были ее проводниками в этом неизведанном пространстве, где каждый жест, каждый шепот становился частью мелодии их близости. Она чувствовала, как ее тело, до этого момента хранившее свои тайны, раскрывается под его бережным вниманием, словно цветок, медленно распускающий свои лепестки навстречу солнцу. В его глазах она видела отражение своей собственной уязвимости и одновременно силы, которая рождалась из этого доверия. Это было не просто физическое сближение, а танец душ, где слова были излишни, а язык тел говорил о самых сокровенных чувствах. Каждый миг был наполнен нежностью, которая проникала глубже, чем любое прикосновение, создавая невидимую, но прочную связь между ними. Она ощущала, как ее сердце бьется в унисон с его, и в этом единении находила спокойствие и уверенность, которых никогда прежде не испытывала. Когда волна наслаждения накрыла их, это было не бурное цунами, а мягкое, обволакивающее течение, которое уносило их в мир блаженства. Это было чувство полного растворения, когда границы между «я» и «ты» стирались, оставляя лишь чистое, всепоглощающее «мы». После этого момента, когда их дыхание постепенно успокаивалось, а тела еще хранили тепло друг друга, она знала, что этот опыт навсегда останется в ее памяти, как первый, самый нежный аккорд. Это было не просто завершение, а начало новой главы, где каждый последующий шаг будет строиться на фундаменте этой чистой, искренней близости. Она доверилась ему целиком и полностю во всем. И вот, они в ее прошлом, которого она боялась. Он сломал все фундаменьы, вокруг ее сердца, влез туда и заставил чувствовать себя живой и любимой. Теперь только вместе, только рядом и вперед. Человеку нужен человек. Кто бы что не говорил, но рядом всегда нужен тот, кто разрушит страхи, заставит переступить через них и вернет к жизни.