Струны

Впервые Гарри услышал эту песню, когда находился на очередном вызове.  Сразу после рейда, готовясь к аппарации в темном переулке, он уловил громкую музыку и остановился, вслушиваясь. Что-то словно заставило его прирасти ногами к грязному асфальту переулка, слушая мелодичный голос и легкие биты с гитарой на фоне. Этот голос не давал покоя, а текст и темп проникал куда-то глубоко в сознание, оставляя свой след. Было в этой песне что-то особенное и Гарри прекрасно понимал о чем пел этот незнакомец.  Сколько он так простоял, привалившись к холодному камню, он бы не смог ответить. Время будто замерло, посторонние звуки исчезли, а с верхних окон продолжала литься эта композиция, словно тягучая карамель. Кажется кому-то, как и ему самому, очень нравилась эта песня.  Его настолько утягивают эти волны, что Гарри попросту теряется в ощущениях. Но все хорошее имеет свойство рано или поздно заканчиваться и когда это происходит, брюнет растерянно смаргивает с глаз непрошеные образы и возникшие картины, которые не успел осознать. Подсознание работает быстрее сознания. Он не успевает даже достать мобильник, чтобы зашазамить композицию. Да и не влезать же в окно только ради того, чтобы узнать что за трек только что играл, Гарри еще не настолько потерял чувство такта. Поэтому он тяжело выдыхает и, отталкиваясь от стены, наконец аппарирует из переулка. «I'm gotta live in the moment like you told me I'm gotta to control it without givin' it up I'm a soldier and I'm on my feet for now» Все, что у него остается это воспоминания осевшее на языке и легкий звук гитары.  Обычно Гарри не слушал подобное. Хотя и был заядлым любителем всевозможных музыкальных фестивалей, на которые ходил либо сам, либо с Гермионой. Остальных вытянуть за пределы магической части Британии было непостижимой задачей. Гарри был меломаном, поэтому дом ломился от всевозможных пластинок столпов рок-н-ролла до современных инди исполнителей. Да, ему нравилось покупать пластинки, был в этом какой-то шарм. Ему нравилось ухаживать за ними, предотвращать всевозможные трещины и спасая от старения, делая все руками. Словно пытался замешать что-то из реальной жизни. Недостаток чего-то, возможно? Гарри не вдавался в подробности, силясь избегать самоанализа и самокопания.  «Don't you tread on me I could hardly sleep So I don't And I can hardly speak So I won’t» Но эта песня не выходила из головы уже пару месяцев с переменным успехом. Иногда получалось ее забыть, но она словно живой организм всегда вылезала на первый план, стоило услышать что-то отдаленно похожее. И, как назло, каждый раз слышав ее, Гарри не успевал зашазамить трек. То руки заняты, то песня резко обрывалась, то телефон разрядился, то еще что-то. Словно какое-то проведение не хочет чтобы он узнал кто же этот исполнитель. Все, что ему оставалось, это просто наслаждаться на расстоянии, лаская слух этим мотивом.  Так было до одного фестиваля и в этот день его жизнь перевернулась с ног на голову.  Этот день стал началом, запуская череду неизбежных событий. *** — Напомни, на какого исполнителя ты хотела попасть на этом фестивале?  — На Блэка. Он ни разу еще не показывал своего лица, а тут такой шанс увидеть его вживую! Мерлин, это такой волшебный шанс!  Гарри и Гермиона заходили на территорию парка, где проводился ежегодный музыкальный фестиваль Reading&Festival, надевая на запястья браслет-допуск на все дни его проведения. Июль выдался необычайно жарким в этом году, приходилось спасаться всевозможными способами. Пускай они и были волшебниками, но фестиваль это святое. Никаких охлаждающих чар, никакой магии, никаких палочек — это было их негласное правило. В дни фестиваля они становились простыми людьми, без магии, без обязательств.  — Не помню такого исполнителя, — нахмурил брови Гарри, оттягивая ворот свободной безрукавки, уже порядком затертой и с небольшими дырами, но с альбомом любимой группой The Who. — Я его слышал?  — Скорее всего да, — Гермиона ловко завязывала пучок из своих непослушных волос на макушке и улыбалась, явно предвкушая это событие. — Он последние месяцы не пропадал из топов чартов и всегда держался в лучшей пятерке. Выглядела она великолепно, ее образ кардинально разнился с тем, что был ранее в школьные года. Но если вам посчастливиться встретите ее на фестивале, то пройдете мимо даже не узнав: джинсовые шорты, рваные местами, короткие яркие топы с разными названиями музыкальных групп и потертые кеды. На руках всегда множество кожаных браслетов и фенечек из бисера или просто из крупных нитей, а уж макияж, дамы и господа — просто волшебный. Яркие ресницы, вечно разного цвета и такие же подведенные глаза с губами. Гарри на ее фоне выглядел так же неординарно, но узнать его все же можно было. Спасибо за это знаменитому шраму на лбу.  — Но с твоей памятью на новое, я не удивлюсь, если ты не запомнил его.  — Эй, я не такой уж и забывчивый!  — Я тебя умоляю, Гарри. Если бы это не был вопрос про кто исполняет песню Baba O’Riley… — Ты точно издеваешься надо мной. — Да, так и есть. Но это не отменяет того факта, что если я спрошу что-то не про группу the Who, ты не сможешь мне ответить ссылаясь на память.  — Я все еще уверен, что ты излишне утрируешь, — уйдя от столкновения с парочкой потных тел,проговорил Гарри, начиная говорить громче из-за шума. — Кто исполняет песню Luna? Черт, и ведь не поспоришь.  Кивнув и подняв руки в знак капитуляции, брюнет заметил приближающиеся две знакомые макушки.  — Кстати о Луне. — Ребята! Вот вы где! — Услышал звонкий окрик подруг Гарри, прямо перед тем, как на него налетели и принялись обнимать. — Мерлин, Гарри! Я рада что ты вырвался на фестиваль! Без тебя совсем не то. — Скривив недовольно губы, продолжила восторженно говорить рыжеволосая подруга.  Джинни. Когда-то они встречались и, даже любили друг друга. Но, как и множество школьных романов, этот не продержался так долго, как все на это рассчитывали. После войны они начали отдаляться друг от друга. Никаких интимных контактов, а просто разговоры по душам, словно они были друзьями, а не парочкой. В один из таких дней Гарри и подошел к ней чтобы поговорить и признаться, что, кажется, их отношения совсем не те, которые были нужны друг другу. Именно в тот момент оба осознали, что повзрослели. После расставания они продолжили дружить, обиды никто не держал, это было бы глупо и совсем по детски. Джинни выглядела великолепно: огненно-рыжие локоны спадали на плечи, одета она была в короткий желтый топ и шоколадные джинсы с высокой посадкой. — Привет, Гарри. — Мелодичный голос Луны, магическим образом звучал отчетливо в какофонии вокруг.  Блондинка была верна себе и своему стилю. Загадочная Луна Лавгуд. Сегодня на ней было легкое голубое платье с крупными, хищного вида желтыми цветами, а на шее и руках множество ожерелий из бусин и ракушек, которые весело звенели, стоило ей начать двигаться.  — Ну что, готовы зажигать? — Улыбнувшись спросил Гарри, осматриваясь вокруг, наслаждаясь общим настроением. — Надо будет только в бар перед этим заскочить.  — О да, сегодня нас ожидает настоящее сияние! — Лучезарно улыбнувшись, Луна взяла за руку Джинни и переплела их пальцы. — Я рада, что ты сможешь лицезреть его восход воочию, Гарри.  — Эм, да. Точно. Я тоже.  Луна Лавгуд. Вечные загадки.  Солнце мягко освещало все вокруг своими лучами, ветер несильно колыхал листья деревьев, заглушая их звучание за музыкой. Люди вокруг были взволнованы выбором исполнителей в этот день. Еще бы, в программе были заявлены всеми любимые Glass Animals и даже Tom Odell в один день, и еще парочка новых исполнителей до кучи. Пробравшись чуть ближе к скоплению людей, уже с напитками в руках после бара, ребята принялись наслаждаться фестивалем. Гермиона во всю подпевала, подпрыгивая на особо зажигательных моментах, Джинни с Луной также вошли в эту волну наслаждения. А Гарри оставалось только улыбаться от происходящего. Что-то словно мешало ему полностью расслабиться и отпустить себя, поэтому приходилось медленно попивать прохладный сидр из бутылки и рассеянно смотреть на очередного исполнителя, который отдавал всего себя на сцене.  Толпа вокруг в последний раз восторженно закричала, провожая исполнителя, который благодарил за такую отдачу со сцены. Публика была заряжена, солнце начинало садиться, окрашивая все вокруг в золото, будто тоже подготавливала атмосферу к чему-то грандиозному.  — Отлично, у нас с вами десять минут на то чтобы передохнуть перед новым исполнителем. — Встряхивая свои кудри со лба, весело заговорила Гермиона, уже следуя за остальными. — Забежим в бар? Мерлином клянусь, если я сейчас не попью воды, то откинусь прямо тут.  — Слышала, ты сразу после ночного рейда к нам пришел. Гермиона, как всегда, тебя не щадит? — Посмеивалась рядом Джинни, пока они пробирались к одному из баров на территории.  — Да, что-то в этом роде. — Мягко посмеявшись ответил он, — но я даже рад, в последнее время я совсем пропадаю на рейдах, если честно.  — О, ничего не говори! Меня саму постоянно гоняют на финальные прогоны перед чемпионатом. Мерлиновы яйца, тренер, как с цепи сорвалась, отвечаю.  В ожидании своих напитков, отстраненно слушая разговоры подруг, Гарри осматривался вокруг. Странный зуд, который исходил будто из самого магического ядра не давал покоя. Он не понимал, было это связанно с тем, что он вернулся с ночного рейда или потому что давно не ходил на такие мероприятия? Что-то отчаянно не давало ему покоя, а после слов Луны, про чье-то восхождение и сияние, сбивало с толку. Запутавшись ладонью в своих темных волосах на макушке и как следует их взъерошив, он шумно выдохнул. К черту, скорее всего после рейда еще не отошел, от того и напряжение излишнее. Рядом кто-то недовольно взвизгнул и навалился на плечо, заставляя пошатнуться. Перед ним стоял шатен, с растрепанными волосами, в белой рубашке, что выглядело слегка инородно на таком мероприятии. Он неловко улыбался, стараясь удержать в руках несколько бутылок с водой и пакетиками снэков.  — Черт, прости приятель! — Нотт?  Вот кого-кого, а Теодора Нотта он не был готов встретить на магловском музыкальном фестивале. Они уставились друг на друга в неловком молчании, пытаясь осознать в полной мере, кто именно стоит перед ним, пока их не отвлек возглас толпы. Видимо, новый исполнитель только что вышел на сцену.  — Какая приятная встреча, Поттер! — Сразу же нашелся Теодор, сдержанно улыбаясь и осматриваясь вокруг, будто в поисках кого-то. — Я бы еще поболтал, но там уже выступление началось… И быстро откланявшись, сразу же направился в сторону сцены. Волшебники на магловских фестивалях не были чем-то новым, конечно же. Но обычно они не посещали такие крупные места скопления народа. Только самые смелые, а может и отбитые, Гарри пока для себя не определил к какой категории себя отнести. Интересно, с кем Нотт пришел? У него с собой было несколько бутылок, значит ли это, что…  — Быстрее, там же уже во всю началось! — Гермиона появилась как из воздуха, хватая его за битцепс и сжимая с такой силой, что на следующий день точно проявятся синяки. — Быстрее, Гарри!  — Что? Ты про кого? — Про Блэка! Я про него тебе и говорила целый день. — Недовольно, но лукаво взглянула на друга Гермиона, пока они все вместе направлялись к сцене. — Ты опять не запомнил имя исполнителя.  В изумлении взглянув на подругу, брюнет не успел даже возразить, когда его привлек голос со сцены. Твердый, мелодичный, но при этом такой знакомый. Музыка набирала обороты, раскачивая толпу вокруг. Мягкое звучание гитары, ритмичные ноты, заставляли всех вокруг молчаливо ожидать. Легкая хрипотца в голосе, когда он начала исполнять песню, заставила Гарри в изумлении присмотреться к исполнителю. Такой знакомый голос. Знакомый же? Голос полный эмоций, искренний и такой уязвимый.  — I always figured I'd be the one to die alone. На сцене, придерживая гитару за гриф, стоит он. Блэк. В этом золотом свете он выглядит как мифическое создание. Бледная кожа блестит на свету, переливаясь перламутром, длинные, платиновые волосы собраны в небрежный пучок на затылке, из которого свисают несколько длинных прядей. Темные джинсы, порванные во многих местах, свободно сидят на бедрах, на плечах накинута расстегнутая светло-серая рубашка из прозрачного материала. Парень словно светится изнутри, и не поет, а рассказывает короткую историю. Даже на таком расстоянии Гарри замечает, какие же длинные у него ресницы, когда он прикрывает глаза и обхватывает микрофон. Музыка набирает свои обороты и голос становятся тверже.  — I've met murdering folk And they took one of our own They took our innocent home! Гарри просто не может оторвать взгляда от сцены. От этого тембра с легкой хрипотцой, от того, что именно звучит в тексте песни. То, как сияет его кожа на солнце, как ветер играется с длинными локонами. Мерлин, перед ним точно человек? Изумрудные глаза внимательно изучают парня на сцене, который отдает всего себя. Он не поет, он рассказывает историю о вине, о тяжелом, мрачном периоде своей жизни и поиске.  — Picture perfect victim, overwhelmed and so sadistic I was looking for a purpose, what a chance you had some with you… В голосе слышится такой эмоциональный надрыв, что на лице Блэка тенью пролегает боль, как от неприятного воспоминания. В горле пересыхает, пока Гарри с жадностью поглощает все эти эмоции на его лице. — So is there any treason in the tricky little price I pay? Oh is there any treason in the tricky little price I pay? Бледные ладони взмывают в воздух, под надрывной куплет, заставляя толпу вторить его хлопкам, в ритм тексту. Волосы по всему телу встают дыбом, от эмоций и такого сильного всплеска, что Гарри приходится впиться ногтями в мягкую кожу ладоней.  — I don't know what to do… Он улыбается, пока светлые пальцы обхватывают микрофон, стискивая его, от чего они сильнее бледнеют.  — I always figured I'd be the one to die alone… С каждым следующим куплетом, голос все сильнее надрывается, но все равно продолжает звучать твердо. Черт возьми, кто этот человек? Кто так смело принимает все повороты судьбы? — I always figured that I'd be the one to die alone! Песня заканчивается и Блэк улыбается, прикрывая глаза руками, пока грудь ходит ходуном от последних слов. Минутная тишина заканчивается, когда вокруг начинает звучать что-то отдаленно напоминающее, кажется, это орган?  — My own reflection's making me sick! Подхватив микрофон со стойки, Блэк стал расхаживать по сцене, чуть наклоняясь к толпе, словно рассказчик решил поделится личной историей. Направляясь в сторону где была его компания, Гарри наконец замечает то, что заставляет его сердце забиться чаще. Не может быть. Не может же? На груди у бледного парня простираются несколько глубоких шрамов, от таза до шеи, неровные, уже бледные от времени.  — If I broke it, would you quit? Is this heartache we can fix? Серебряные глаза скользят по толпе, продолжая свою проповедь о борьбе со своими демонами, в попытке исправить свои же ошибки и надежды в понимании со стороны. Блэк был искустным рассказчиком, с захватывающим голосом, который проникал под самую кожу, заставляя переживать с ним его же личную трагедию. Гарри с жадностью впитывал это, каждое движение, каждое слово. Был ли это он? Он не мог ошибиться.  — Can't change me Can't save me Can't blame me I know love.  Люди вокруг вторят его словам, кто-то, кажется, начинает снимать, освещая все вокруг вспышками. Девочки восторженно вторят толпе и обнимаются, пока Гарри пропускает сквозь себя всю эту энергию, а изумрудные глаза пожирают бледную кожу со шрамами.  Это точно был он. Блондин самозабвенно заходится в куплете, вскидывая руки к небу, пока аккорды продолжают звучать эхом. Открывая свое предплечье с выцветшей татуировкой и кучей кожаных ремешков, видимо для того, чтобы скрыть татуировку. Серебряные глаза вновь гуляют по толпе, задерживаясь на изумрудных. Дыхание перехватывает у обоих, но Блэк быстро скидывает со своего лица удивление, отводя взгляд в сторону.  — Please, just go easy on me, baby Go easy on me, baby Can you understand it? I can't keep living for the damaged. Они узнали друг друга. Не могло быть иначе. Даже спустя почти шесть лет, он не смог бы забыть эти серебряные глаза, эти шрамы, которые он по неосторожности нанес собственными руками. Только у него одного был этот взгляд, полный бури, что готова выйти из под контроля. Настоящий штор в открытом море, который поглощал с головой.  — Малфой… Будто услышав его, Драко внимательно смотрит в ответ, продолжая повторять и повторять последний куплет: Can't change me, Can't save me, Can't blame me. Словно пытается убедить в этом не его, а самого себя, а может быть даже обоих.  — I know love.  — Черт возьми, это ты.  И Гарри готов поклясться, что его услышали.