02.1998.
3 июня 2026 г., 03:44
Окружение приобрело воистину зимние краски - стоял гнетущий холод, от которого спасал теплый камин, шёл сильный белоснежный снег, а улицы пустовали, ведь люди были по уши заняты своими делами: либо просто не хотели замерзнуть в такую погоду либо проводили время с близкими. Февраль,наконец был таким, каким его описывали в сказках и прочих рассказах.
Бен глядел сквозь окно на этот весь пейзаж. Возможно он и был ему по душе, ведь он все-же крайне любил зиму, но на данный момент, это скорее усиливало его тоску, ведь он попросту не мог наслаждаться тем что видел и что проживал.
Второй, как раз вернулся домой, даже не успев толком переодеться, после очередной миссии. Кошмарной, отвратительной миссии. С юношества, когда тот уже был в состоянии использовать силу и выполнять поручения Реджинальда, все начали пользоваться этой силой и ним. Словно игрушкой. Неважно что говорил отец, какими благородными бы не были задачи, Бен никогда не чувствовал себя героем, как кричала пресса или не чувствовал, что он помог кому-то и он чего-то стоит. Наоборот. Каждая миссия, вводила его всё глубже в чувство, что он монстр. Пока остальные обладают невероятными силами и получают спокойные задачи, он должен марать руки в крови. И тут совершенно не играет роль чьей, для чего и что он делает это своей силой, а не собственноручно. Даже когда ему предстоит убить казалось-бы ужасного преступника, внутри, его пожирает чувство вины и собственного отвращения.
У мальчика всегда была совершенно противоположная натура - он был миролюбив и на самом деле никогда не хотел прибегать к насилию, а уж тем более к убийствам. Даже к казалось-бы монстрами, он мог проявлять эмпатию, которая его в тоже время одновременно губила. Бен не то что никогда не любил, он искренне ненавидел свою силу и не хотел убивать. Но должен был. Ведь отец заставлял.
И так замыслившись, мальчик внезапно отвлекся на свое слабо видимое отражение в стекле и увидев его, у него прошла дрожь от отвращения и грусти. Брюнет встал с кровати и решил окончательно переодеться - тем более скоро ужин и если он не будет к нему тогда готов, отец будет недоволен. Крайне недоволен.
В любом случае, сняв и взяв рубашку в руки, кровь на которой была прямым напоминаем о том, что он сегодня сделал, Бена внезапно переклинило. Второй понял, что больше так не может. Он терпел во имя “благородства”, похвалы отца и прочего прочего слишком долго, в ущерб себе. Брюнет понял, что он намерен отказаться от этого и перестать использовать свою силу таким ужасным образом.
Будь отец более “отцовским”, доступным и здравым, он бы просто поговорил с ним, но так как Реджинальд Харгривс был кем он был, такой вариант отпал, ведь дело не только в том, что он был постоянно занят и что-то в том роде. Бен боялся его и не хотел говорить ему это на прямую.
И именно потому он решил, что лучшим выходом будет сказать об этом Маркусу, номеру 1, который будучи лидером всей академии, точно-бы смог его понять и помочь. Ведь так?
В любом случае, Бен, скромно, но в тоже время с нежной и хрупкой надеждой направился в сторону комнаты брата и дойдя, неуверенно постучал. Спустя пару секунд, Маркус появился в дверном проёме, удивлённый приходу Азиата:
— Что-то случилось, Бен? Какие-то вопросы или проблемы?
Бен слегка замялся, но не промолчал:
— Ам… не- Да. Мы можем поговорить? .. у тебя?
Первый опрокинул еще более удивлённый, но в тоже время спокойно-ожидающий взгляд и провел его к себе.
— Слушай.. Маркус. Я бы хотел поговорить, касаемо того что.. миссий. Просто понимаешь.. Я не хочу делать, то что делаю. Это плохо. Неважно, как это называет отец и ли нас считают героями, я не согласен с ними. Убивать было и всегда будет ужасно.. Пожалуйста, можешь попросить отца, чтобы он позволил использовать мою силу как-то иначе? Не знаю.. Может просто связывать преступников или-
— Довольно.
Лицо собеседника приобрело холодный и суровый вид. В это мгновенье, он начал несколько смахивать на Реджинальда.
— Бен. Я понимаю, что может тебе неприятно, но пойми, что у тебя нет выбора. Выполнять поручения отца и использовать силы по назначению, это долг всей Академии. Единственное что тебя просят сделать и ты должен делать. К сожалению такова наша жизнь и реальсть и я думаю это можно было понять прожив столько лет в Академии.
Маркус сделал паузу и еще холоднее добавил.
— Если ты не хочешь это делать и ты слаб, то точно ли тебе стоит быть вторым номером? Хоть и за команду ответственен номер один, но второй номер должен быть его заместителем, копией. Второй должен тоже уметь вести команду и быть таким, каким должен. Если тебе это не по силу, значит второй может стать Фей или кто угодно, кто готов нести эту ношу ответственности и кто не тряпка.
— Н-нет! Нет. Не надо. Я могу. Да, я могу быть Вторым. И я буду вторым. Я.. больше не буду.. тряпкой.
— Вот и хорошо. Рад, что ты все же смог прийти в себя и одуматься. Еще какие-то вопросы?
Бен отрицательно кивнул и ушёл. Второй был в ступоре, ужасе, отчаиньи. Ему было больно, как никогда. Ощущение, словно его чувства были и впрямь тряпкой, которую выжали до конца. Ожидая поддержки и понимания, он получил осуждение и оскорбление. Тряпка.
Он действительно был таким? Нет. Он знал что нет. Внезапно он начал чувствовать злость. Тряпка? То, что Маркус лидер, не значит что он знает какого нести ответственность, за то, что делает постоянно Бен. Не его способности отвратительны, не он должен мириться с собой каждый день. Он не имеет права такого говорить.
Мальчик с ярости швырнул ту самую рубашку в стену. Нет, он не был тряпкой. Это вся Академия тряпки. Отец, Маркус, всё. Это они судят о том, чего сами, на своей собственной шкуре, никогда не пережили. Это они не в состоянии проникнуться банальным пониманием к брату или сыну.
К черту всю Академию. К черту.
