Запах темницы

***

Тай не мог позволить себе бездействовать в данной ситуации, когда на кону стояли его планы. Он еще раз сделал глубокий вдох, перебирая перстни на руке и дернул за дверную ручку входа в подземную дворцовую тюрьму. Все-таки сколько лет прошло с тех пор? Почему ему до сих пор так дурно от этого места даже просто от упоминания? Тем более он второй человек у власти, и это он кидает людей в темницы и решает вопросы правосудия кого казнить, а кого помиловать. К тому же тогда он был совсем юным глупцом, который по неосторожности своей поплатился, вызвав гнев отца. С тех пор он научился подстраиваться под ситуацию и угадывать настроение императора. Но все же… Он пошел ниже лестнице по каменному темному подземелью, чувствуя дрожь по всему телу и шум в голове. Стены будто сжимались. Запах… этот проклятый запах… И воспоминания обрушились на него, словно удар кулака в живот. Он едва успел оставить позади подростковые годы. Война для него всё ещё существовала лишь в книгах и донесениях. Когда отец вызвал его к себе, Тай вошёл в личные покои императора почти спокойно. — Значит, ты мне ничего не сказал о своих планах, Тай. — Сухо произнес император с пугающе доброжелательной улыбкой, — и осмелился раздавать приказы без моего ведома? — Мой император… -… Довольно! — Резко взревел Фоэльх, ударив сына кулаком в живот, что тот согнулся, явно не ожидав такого всплеска. Тай простонал от боли. Фоэльх ударил еще раз по лицу, так что из губы брызнула струя крови. Не давая сыну опомниться, Фоэльх нанёс третий, сокрушительный удар в лицо точно в скулу. Боль была страшная, а щека мгновенно начала распухать. Он беспомощно упал на колени, изо рта шла кровь. — Это будет тебе урок воспитания, щенок. — Процедил Фоэльх, — за что мне такое наказание?! Нормальные сыновья умерли, и остался ты! Ты проклятие этого дома! Тай попытался встать, но Фоэльх грубо схватил его за длинные черные волосы и резко рванул вверх. Несколько прядей остались в кулаке императора. Фоэльх наклонился ближе, почти нежно проведя пальцем по разбитой скуле сына, размазывая кровь. — Стража! — Рявкнул он, не отводя взгляда от глаз Тая, и моментально прибежали два здоровых стражника, — отведите его в темницу, это приказ. И чтобы никто не распространялся, а то прикажу отрезать языки каждому виновному! Стражники подхватили принца под руки, грубо выкручивая их повели. Тай едва переставлял ноги, оставляя за собой прерывистый кровавый след. Левая скула уже сильно опухла, глаз почти заплыл, а каждый шаг отдавался новой волной пульсирующей боли.

***

Тай оказался в темнице. Спал на соломе и ему подавали немного еды и воды. Стражник молча просовывал через решётку миску с серым, дурно пахнущим месивом и кружку воды. В первые дни Тай даже не притрагивался к этой бурде. Он, наследный принц, и никогда в жизни не стал бы есть подобное даже под страхом смерти. Но когда разобрал голод, он с жадностью набросился на отвратительное месиво, которое на вкус было таким же отвратительным, как и на вид. И каждый раз его разбирала тошнота. И стражникам приказали не разговаривать с ним. Он буквально потерял ход времени. Что сводило с ума. Заняться было нечем. Книг и поэм не было, чтобы хоть как-то скрасить пребывание. Справлять нужду приходилось в ведро. И помыться было негде. Волосы, которые доходили ему до талии постепенно спутались и превращались в мочалку, как бы он не пытался их расчесывать руками. Он чувствовал себя грязным и оскверненным. Это так унизительно для принца. Он проклинал и ненавидел этот мир, который как будто не хотел принимать его с самого рождения. Отец ненавидел его всегда и стремился отбрать все что дорого и сделать как можно больнее.

***

И, кажется, прошла целая вечность. Как дверь открылась, и в темницу вошел Фоэльх в окружении личных стражников. Увидев измученного сына, он широко улыбнулся. — Вот и пришло время выпустить тебя. Надеюсь, ты усвоил урок, Тай. Впредь, ты будешь согласовывать свои действия со мной и не своевольничать. И у нас легенда, что ты отправился в долгий охотничий поход. Так что советую ее поддерживать. И еще я счёл нужным забрать некоторые твои… Игрушки. — Фоэльх со значением откашлялся. — Вы… О чем? — Твоя шлюшка… Покинула дворец. Но я ей сделал прощальный подарок, такой, что она никогда не забудет. Тай старался не меняться в лице, но в голове зазвенело и все нутро переполнилось ненавистью. Но нужно было сдерживать себя не показывать отцу, насколько ему плохо. — Ты свободен. И попутного ветра, как говорится. Ребята, проводите-ка его высочество до покоев, ему нужно выглядеть собранным и как… наследнику. — Последние император произнес с таким скепсисом и ядом в голосе, что Тая руки сжались в кулаки.

***

Тай как не старался отмыться, каждый раз чувствовал запах темницы. Кажется, что он въелся в него намертво. И хуже всего им пахли его волосы. Это выбивало из колеи. Он чуть ли не со слезами снова и снова пытался их обмыть водой. Но, кажется, спасения не было. Запах возвращался снова, стоило волосам чуть подсохнуть. В конце концов нервы не выдержали. Он дрожащими руками схватил ножницы и отрезал первую прядь. Потом вторую. Третью. Пока не отрезал чуть ниже ушей. Потом осознавая, что наделал, смотрел как все теперь в черных волосах. И он срезал сам неровно. До этого заботясь о своей внешности. Он сделал это. Он вытер слезы и пришел в себя и позвал служанку. Чтобы она привела его в порядок. Когда служанка закончила, Тай нашёл своё спасение в запахе лаванды. Он щедро влил лавандовое масло в воду для мытья и обильно надушил кожу и то, что осталось от волос. Этот густой, сладковато-травяной аромат напоминал ему детство — свободу, тёплые луга, игры на природе вдали от холодных стен дворца. Этот запах для окружающих был слишком резким. И Фоэльх только хмыкал, что надушился как баба. Тай долгое время не хотел снова отращивать свои волосы и ходил с каре. Особенно это стало удобно, когда отец решил отправить его на войну. Но когда он вернулся и получил признание, к сожалению, для отца. Ему хотелось снова чувствовать себя красивым. И чтобы соответствовать эльфийской моде. И отрастил до лопаток

***

Тай отогнал воспоминания, он был уже близко к камере, куда посадили чародейку. Нужно было собраться с духом и войти к ней в доверие. Надо показать себя спасителем. Он провел руками по волосам, думая, что он выглядит слишком строго и прилизанно. И главное не потерять уверенность и самообладание снова оказавшись в темнице, зайдя к этой интересной пленнице. Он перевел дыхание протер виски вытащив ключи открыл дверь. И его лицо на секунду скривилось от резкого запаха мочи. — Ваше высочество. — Сказала Тисс, сохраняя каменное лицо — Леди эя Вэдтри. Он увидел миску как для животного у двери и подстилку из соломы, от которой как раз и раздавался ужасный запах. Чародейка стояла напряжённая уже готовая к диалогу. Вид у нее был потрепанный и жалкий. Тая разбирала злость, вспоминая, что сам чувствовал подобное и был на ее месте. Неужели отец приказал применить силу? — Как с вами обращаются? — спросил принц, стараясь подавить нахлынувшие эмоции и проявить участие. — Благодарю, терпимо. — Сухо ответила Тисс, но глаза выдавали боль и злость. — Будут просьбы? — Пусть принесут нормальный ужин. — Это все? — С недоумением спросил принц, что с ним не хотят идти на диалог, — я ожидал вопросов. — Что ж. Я тоже ожидала от поездки в Ро’од иное. Впрочем, удивлена ли я? Нисколько. — Ответила Тисс с некоторым снисхождением в голосе, презрительно глядя на Тая. — Лекарка сказала, вы здоровы, я хотел убедиться лично. — Очень любезно с вашей стороны. — Саркастично ответила она. Тай понял, что даже в таком положении эта особа может грубить и ни во что не ставить его принца, единственный ключ к ее спасению. — Весьма любезно. Вы первая за много лет, ради кого я сюда спустился. — Честно ответил он, слегка хмуря брови. — И часто у вас здесь гостей в темницах запирают? — Только потому, что вас так назвали я здесь. Хотя… Вы особенный случай. — Так мне нужно быть польщенной? Тай не выдержал от такой наглости, с ним в жизни никто так не разговаривал: — Леди эя Ведтри, вы фрейлина не доглядевшая за принцессой вы убили лорда! — он только слегка повысил голос, но чародейка явно потеряла, самоуверенную мину и на лице даже читался испуг. — Я… — Заткнитесь! — отрезал Тай у которого на виске заметно проступил нерв, — вы должны быть польщены, что до сих пор живы. А вы смеете мне дерзить. — С раздражением высказал он, чувствуя, что сорвался и действительно не может держать себя в руках в этом месте. Он смерил ее прожигающим взглядом своих бездонных, почти темных глаз, думая, как найти подход к подобной личности. И ведь придется терпеть ради дела. У нее браслет, и это единственный ключ к миру. За эту нить грех было не ухватиться, иначе ему не добиться власти и возможного… признания отца. Ведь все резко изменилось в тот день, на том проклятом перевале. Казалось бы, его мечта так близко, но все сорвалось. Планы поменялись… Когда он оставил наглую чародейку одну, он сразу же распорядился сделать ей нормальные условия и принести дорогие блюда.

***

Вернувшись в свои покои, Тай не находил себе места от злости и с силой захлопнул за собой дверь. Его бесило собственное бессилие: он не мог контролировать ситуацию. Тюремщики так обошлись с чародейкой, явно превысив свои полномочия. Но даже это не причиняло такой боли, как воспоминания, которые они невольно разбудили. Запах сырого камня и плесени, густая темнота… Эти воспоминания до сих пор жили в нём, скрываясь в самых тёмных уголках души. Сейчас ему хотелось убивать, медленно, безжалостно… Однако месть не терпела спешки. Всему своё время. Тай глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться. Ярость была плохим советчиком. Он умылся холодной водой и наконец начал приводить себя в порядок, стараясь вернуть привычное самообладание и невозмутимость. Тисс… Она оказалась настолько грубой и прямолинейной, что никто прежде не осмеливался разговаривать с ним подобным образом. Разве что император… Тай уже предвкушал неприятный разговор с отцом и неизбежный выговор. Он принимал это как данность. К тому же ему явно предстояла борьба за жизнь пленницы. Но она определённо того стоила. Ему хотелось растопить её холодность и узнать её получше. Казалось, она была чем-то совершенно новым, разительно отличаясь от всех леди, которых он встречал прежде. Неужели в Эсшае такой своеобразный менталитет? Она пробуждала в нём азартный интерес, которого он не испытывал уже очень давно.