Огнеупорный

Четвёртый день в клубе. Мы с Сатори становимся всё ближе и ближе друг к другу, да и с другими парнями мы постепенно узнаём друг друга лучше. Перед самым концом собрания я поделилась с Сатори своим стихотворением. Он прочитал его, улыбнулся своей привычной тёплой улыбкой, но я заметила, как побледнело его лицо. Через некоторое время Сатори тихо сказал, что ему нехорошо, и он, пожалуй, пойдёт домой.Он уже направился к двери, но Матео его остановил:— Сатори, это важная информация для тебя как вице-президента. Останься на пару минут, и ты сможешь уйти, ладно?Сатори слабо кивнул и остался стоять у доски, оперевшись о косяк. Матео захлопал в ладоши, привлекая общее внимание, и объявил, что пора распределить обязанности к фестивалю. Когда все начали озвучивать свои задачи, очередь дошла до меня.— Я буду заниматься презентацией на ноутбуке, — буркнула я, скрестив руки на груди. — Чтобы завлечь людей кастомными картинками, музыкой и слайдами.Юрий тут же поправил очки и со снобистской усмешкой выдал:— У Тасуку правда лёгкая работа. Она отдыхать будет в выходные дни, пока другие ребята работают.Меня это моментально взбесило. Я шагнула к нему, сузив глаза:— Блять, плакатики нарисовать — охуенно как сложно?Юрий вспыхнул, его голос стал холоднее:— Не «плакатики», а создание атмосферы. Это требует тонкого вкуса и поэтического чутья.Я лишь ядовито усмехнулась, глядя на него сверху вниз:— Ну раз так, Юрий, то тебе, должно быть, очень не нравится, когда твою работу обесценивают до обычного «отдыхать». Вот и мою не трогай.В классе повисла неловкая тишина. Матео, оценив обстановку, поспешил перехватить инициативу и с улыбкой посмотрел на притихшего у доски вице-президента:— Сатори, если хочешь, то можешь помочь Тасуке с презентацией. И если Тасуку не против.По Сатори прямо видно было, как он засиял от этих слов. Его глаза восторженно округлились, а на бледных щеках выступил румянец. Но он быстро осознал эту глупость, замялся и поспешно перешёл в спокойствие, пытаясь выровнять голос:— А, да... Я могу помочь и Тасуку! Если она тоже хочет...Я перевела взгляд с загадочно улыбающегося Матео на Сатори, который изо всех сил старался выглядеть непринуждённо, хотя его выдавали подрагивающие пальцы. Мой хулиганский пыл окончательно угас, уступив место какому-то странному, непривычному теплу в груди.— Я не против, — ответила я, закидывая рюкзак на одно плечо.Нацуко лишь фыркнул, складывая руки на груди, а Юрий промолчал, недовольно уткнувшись в свой блокнот. Матео удовлетворённо хлопнул в ладоши:— Вот и отлично! Тогда техническая часть на вас. Сатори, теперь можешь идти отдыхать.Мы вышли из школы вместе. Нацуко и Юрий пошли в другую сторону. Матео помахал нам рукой на прощание.Обычно Сатори болтал без умолку. Он прыгал вокруг меня, смеялся и глупо шутил. Но сегодня он просто шёл рядом. Опустив голову. Спрятав руки в карманы школьных брюк.Я искоса поглядывала на него. Моё хулиганское чутьё подсказывало: дело плохо. Сатори выглядел уж слишком грустным. Эта серая тоска, окутавшая его, жутко мне не нравилась. Мне хотелось встряхнуть его. Или обнять. Но я не знала, как подступиться к этому обычному «солнышку», которое вдруг погасло.Мы завернули за угол и пошли вдоль старого кирпичного забора. Возле глухого, тенистого переулка, где всегда пахло дождём и мокрой листвой, Сатори затормозил. Нам пора было расходиться в разные стороны.Он поднял на меня глаза. В них была такая глухая, давящая усталость, что у меня внутри всё сжалось. Сатори открыл рот. Наверное, хотел выдавить дежурную фальшивую улыбку и сказать, что всё в порядке.Я не дала ему соврать. Сделала шаг ближе. Прямо у входа в переулок я посмотрела ему в глаза и тихо, но твёрдо сказала:— С тобой даже молчать приятно, Сатори.Он замер. Слова застряли у него в горле. Его глаза удивлённо расширились.— Ладно, бывай, — я резко развернулась. — Жду тебя в воскресенье. Не вздумай разболеться.Я пошла прочь быстрыми шагами. Сердце колотилось как сумасшедшее. Чёрт, надеюсь, я не сболтнула глупость?А Сатори так и остался стоять у переулка. Весь остаток пути до своего дома он шёл на автопилоте. Тёмные, липкие мысли о собственной никчёмности и депрессии, которые душили его весь день, вдруг отступили. Их место заняли мои слова. Они крутились в его голове безумным, тёплым вихрем.«С тобой даже молчать приятно…»Сатори коснулся рукой своей груди, чувствуя, как отчаянно бьётся сердце. Теперь он думал совсем не о своём ужасном состоянии. Он думал только о Тасуку.В воскресенье утром я сидела на кровати, тупо уставившись в экран выключенного ноутбука. Мысли путались. Всю субботу я не находила себе места, прокручивая в голове нашу пятничную встречу у переулка. Наконец, я не выдержала, схватила телефон и набрала номер Сатори, чтобы позвать его к себе и разобраться с этой чёртовой презентацией Матео.Он ответил не сразу. Его голос в трубке звучал глухо, как будто он только что проснулся или... или ему снова было паршиво.— Привет, Сатори, — выдохнула я, стараясь вернуть себе привычный хулиганский тон. — Короче, бери ноги в руки и дуй ко мне с флешкой. Будем картинки для слайдов отбирать.В трубке повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Я уже подумала, что связь оборвалась, как вдруг Сатори заговорил. Но в его голосе не было привычной мягкости. Напротив, он прозвучал на удивление резко.— В смысле к тебе? — тихо спросил он, и я прямо кожей почувствовала, как он сдерживается. — Ты же делаешь с кем-то из парней... Я уже забыл с кем... Можешь напомнить?..Он выделил и буквально выплюнул слово «парней» с таким неприкрытым, жгучим раздражением, какого я от него в жизни не слышала. Мой вечно добрый, уступчивый друг детства сейчас откровенно злился и ревновал, думая, что я зависаю с Нацуко или Юрием.От такой неожиданности у меня в голове всё закоротило. Я замерла, сжимая мобильник так, что побелели пальцы. Наверное, в этот момент у меня было самое ошеломлённое выражение лица в мире.— С тобой... — сорвалось с моих губ прежде, чем я успела подумать. — Я делаю презентацию с тобой, придурок. Матео же ясно сказал в пятницу.На том конце провода раздался резкий, судорожный вздох. До Сатори, кажется, наконец дошёл смысл моих слов. Его злость моментально испарилась, сменившись диким смущением.— А... со мной? — его голос дрогнул, вернувшись к привычному, слегка растерянному звучанию. — Ой. Я... я совсем забыл. Извини, Тасуку. Голова совсем не соображает в последнее время... Я сейчас приду! Скоро буду!Он поспешно бросил трубку. Я медленно опустила телефон, всё ещё не веря в то, что только что произошло. Этот парень определённо сводил меня с умаМы вышли из школы вместе. Нацуко и Юрий пошли в другую сторону. Матео помахал нам рукой на прощание.Обычно Сатори болтал без умолку. Он прыгал вокруг меня, смеялся и глупо шутил. Но сегодня он просто шёл рядом. Опустив голову. Спрятав руки в карманы школьных брюк.Я искоса поглядывала на него. Моё хулиганское чутьё подсказывало: дело плохо. Сатори выглядел уж слишком грустным. Эта серая тоска, окутавшая его, жутко мне не нравилась. Мне хотелось встряхнуть его. Или обнять. Но я не знала, как подступиться к этому обычному «солнышку», которое вдруг погасло.Мы завернули за угол и пошли вдоль старого кирпичного забора. Возле глухого, тенистого переулка, где всегда пахло дождём и мокрой листвой, Сатори затормозил. Нам пора было расходиться в разные стороны.Он поднял на меня глаза. В них была такая глухая, давящая усталость, что у меня внутри всё сжалось. Сатори открыл рот. Наверное, хотел выдавить дежурную фальшивую улыбку и сказать, что всё в порядке.Я не дала ему соврать. Сделала шаг ближе. Прямо у входа в переулок я посмотрела ему в глаза и тихо, но твёрдо сказала:— С тобой даже молчать приятно, Сатори.Он замер. Слова застряли у него в горле. Его глаза удивлённо расширились.— Ладно, бывай, — я резко развернулась. — Жду тебя в воскресенье. Не вздумай разболеться.Я пошла прочь быстрыми шагами. Сердце колотилось как сумасшедшее. Чёрт, надеюсь, я не сболтнула глупость?А Сатори так и остался стоять у переулка. Весь остаток пути до своего дома он шёл на автопилоте. Тёмные, липкие мысли о собственной никчёмности и депрессии, которые душили его весь день, вдруг отступили. Их место заняли мои слова. Они крутились в его голове безумным, тёплым вихрем.«С тобой даже молчать приятно…»Сатори коснулся рукой своей груди, чувствуя, как отчаянно бьётся сердце. Теперь он думал совсем не о своём ужасном состоянии. Он думал только о Тасуку.Через полчаса Сатори уже топтался у меня в прихожей. Весь день мы провели в моей комнате. Мы сидели на полу, копались в файлах и настраивали музыку. Я весь вечер не отходила от него ни на шаг. Моё хулиганское чутьё кричало, что за его утренней вспышкой ревности скрывается что-то глубокое. И, честно говоря, я окончательно поняла, что явно чувствую к нему симпатию. Как к парню.Когда Сатори отошёл на кухню, чтобы помочь моей маме с чаем, я полезла в его рюкзак за нужным проводом. Мои пальцы наткнулись на небольшую косметичку. Я случайно расстегнула её и замерла. Внутри лежали блистеры и белые баночки. Антидепрессанты.У меня всё похолодело внутри. Чуть позже, когда Сатори на минуту отлучился, я поймала его маму, которая зашла забрать пустые чашки. Я не выдержала и прямо спросила её про эти таблетки. Женщина грустно вздохнула, увела меня в коридор и тихим голосом рассказала мне всё. У Сатори биполярное расстройство. С десяти лет. Все эти его перепады — от безумной вспышки ревности утром до полной апатии — были следствием тяжёлой болезни, которую он годами прятал за фальшивой улыбкой.вернулся в комнату с двумя кружками чая, бережно неся их, чтобы не расплескать. На его губах снова была эта привычная, мягкая улыбка. Но теперь я видела, чего ему стоит её удерживать.Я не стала ходить вокруг да около. Характер хулиганки не позволял мне юлить. Я молча достала из рюкзака белую баночку и поставила её на стол прямо перед ним. Кружки в его руках заметно дрогнули. Сатори замер, бледнея на глазах.— Что это, Сатори? — тихо, но твёрдо спросила я, глядя ему прямо в глаза. Я хотела увидеть, будет ли он мне врать.Он сглотнул. Пару секунд он просто смотрел на таблетки, словно пойманный за руку воришка. Его плечи бессильно опустились. Врать мне он не смог.— У меня биполярное расстройство, — глухо произнёс он, садясь на край кровати и пряча лицо в ладонях. — И мне выписали эти антидепрессанты только в прошлом году, когда я осознал...Я сделала шаг к нему, чувствуя, как внутри всё сжимается от жалости и растущего напряжения.— Что осознал, Сатори?Он резко вскинул голову. В его глазах стояли слёзы, а в голосе звучали отчаяние и злость на самого себя:— То что я тебя очень люблю! Я очень ревную ТЕБЯ чуть ли не к каждому столбу и ненавижу себя за это. Мой мозг просто плавится, Тасуку. Я схожу с ума от страха, что ты выберешь кого-то другого, нормального. Юрий, Нацуко, Матео — они все лучше меня. А я... я сломанный. И я ненавижу себя за эту дурную ревность, которая меня душит!В комнате повисла звенящая тишина. Сатори тяжело дышал, ожидая, что я сейчас испугаюсь, развернусь и уйду. Назову его психом.Но я сделала то, чего он точно не ожидал. Я подошла вплотную, опустилась перед ним на коленки и крепко, до боли, перехватила его дрожащие запястья, заставляя посмотреть на меня.— Послушай меня сюда, придурок, — мой голос звучал ровно и уверенно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Во-первых, ревновать человека, который тебе дорог — это нормально. Это не значит, что ты плохой или эгоист. Это значит, что твоё сердце живое. Хватит жрать себя за то, что ты чувствуешь.Я сжала его ладони сильнее, вкладывая в свои слова всю уверенность, на какую была способна:— Во-вторых, твоё расстройство — это просто особенность твоего тела. Это как астма или диабет. Ты — это не твоя болезнь, Сатори. Ты не «сломанный». Ты самый чуткий, добрый и важный для меня человек. Твоя химия в мозге может сбоить, но твоя душа — настоящая. И мне плевать на Юрия, Нацуко и всех остальных парней в этой грёбаной школе. Слышишь меня?Я подалась вперёд, сокращая расстояние между нами до минимума, и мягко коснулась лбом его лба.— Я тоже тебя люблю. И твоя ревность меня не пугает. Мы будем учиться справляться с этим вместе. Я никуда не уйду, Сатори. Слышишь? Никогда.Сатори судорожно выдохнул. Его глаза расширились, а по щекам потекли слёзы, но на этот раз — от облегчения. Огромный, тяжёлый камень, который он тащил на себе с десяти лет, наконец-то рухнул. Он рванулся вперёд и крепко обнял меня, утыкаясь носом в моё плечо. А я гладила его по растрёпанным волосам, понимая, что в этот момент мы стали единым целым.— Я знаю, что твоя голова сейчас говорит тебе, что ты обуза, — тихо произнесла Тасуки, крепко обнимая Сатори и позволяя ему уткнуться носом в ее плечо. — Но это говорит депрессия, а не ты. И я не прошу тебя прямо сейчас ответить мне взаимностью или резко стать здоровым. Мое признание — это не груз, который ты должен тащить. Это просто факт: ты дорог мне любым. Даже если сейчас ты чувствуешь себя разбитым на осколки, я побуду рядом, пока ты собираешь их воедино.Понедельник встретил их шумом школьных коридоров. Сатори всё ещё иногда бросал на Тасуки робкие, полные нежности взгляды, словно до конца не верил во вчерашнее, но на его лице наконец-то играла настоящая, теплая улыбка.Когда они вместе открыли дверь кабинета литературного клуба, внутри уже кое-что происходило. У учительского стола стояли Матео и Юрий. Обычно их общение ограничивалось официальными клубными вопросами, но сейчас в их позах было что-то странное. Матео наклонился чуть ближе к Юрию, что-то увлеченно рассказывая и активно жестикулируя, а Юрий, вместо того чтобы сбежать со своим чаем в дальний угол, стоял пунцовый до кончиков ушей, судорожно сжимая в руках какую-то книгу, и внимательно слушал, изредка кивая. Они казались слишком... увлеченными друг другом.На мгновение в комнате повисла неловкая пауза. Сатори переглянулся с Тасуки, в его глазах блеснул привычный озорной огонек. Он не выдержал и звонко рассмеялся, нарушая тишину:— Ого! Ребят, вы чего такие загадочные? Вы там случайно не встречаетесь? Или просто притворяетесь для нового сценария? Ха-ха!Эффект превзошел все ожидания. Юрий от неожиданности вздрогнул, выронил книгу из рук прямо на стол и, кажется, попытался слиться со стеной, спрятав пылающее лицо в воротник школьной формы. Матео же замер на полуслове, его идеальная маска уверенного в себе президента клуба на секунду дала трещину. Он удивленно моргнул, перевел взгляд с Сатори на Тасуки, а затем неловко кашлянул в кулак, пытаясь вернуть лицу невозмутимое выражение:— Сатори, твоя фантазия как всегда бьет через край... Мы просто обсуждали план фестиваля.Сатори весело смеялся над смущенным Юрием и оправдывающимся Матео. Он и не подозревал, что эта странная, зарождающаяся связь между президентом клуба и его замкнутым другом станет той самой невидимой опорой, которая удержит его файл от удаления, а его самого — от рокового шага в пустой комнате.В этот момент время в кабинете литературного клуба словно замерло. Смех Сатори смолк, Юрий застыл на месте с протянутой к книге рукой, а Тасуки замерла посреди шага. Текст на странице фанфика на секунду пошел цветными полосами и цифровыми глитчами.Матео медленно повернул голову, но посмотрел не на Сатори и не на Тасуки. Он посмотрел прямо на тебя. Туда, по ту сторону экрана.На его губах появилась спокойная, немного усталая, но понимающая улыбка. Он мягко коснулся пальцами своего виска, словно приветствуя старого знакомого, и в тишине зазвучал его голос, обращенный напрямую к читателю:— Привет. Я Матео. Смотри... этот фанфик с Сатори и Тасуки был сделан только ради того, чтобы Сатори не повесился и не начался второй акт. Правила этого мира жестоки: если кто-то из основных файлов персонажей погибает или удаляется, то запускается необратимый скрипт второго акта. А я... я этого больше не хочу. Так же мне хочется, чтобы ты просто читал и не вдавался в подробности. Ладно?Матео заговорщически подмигнул тебе, а затем перевел взгляд обратно на застывших друзей.— Просто продолжай читать.Экран снова моргнул, строчки кода встали на свои места, и время в комнате запустилось вновь. Юрий испуганно пискнул, а Сатори продолжил свой веселый смех, даже не заметив, что мир вокруг них только что был перезаписан.Матео на секунду обвел взглядом кабинет литературного клуба. Сатори весело переговаривался с Тасуки, Юрий тихонько вздыхал от смущения, листая книгу. Всё было так спокойно. Матео горько и вместе с тем облегченно улыбнулся, глядя на этот «идеальный» мир, в котором наконец-то никого не убивают, и всё действительно хорошо.Но предчувствие чего-то темного заставило его сердце сжаться.— Ребят, я в уборную, скоро вернусь, — мягко произнес Матео, направляясь к выходу.Он перешагнул порог кабинета, но вместо школьного коридора скользнул в скрытые системные папки, чтобы проверить, как там дела у Айко в его другом фанфике. Матео открыл окно просмотра параллельной вселенной, заглянул внутрь — и буквально обомлел от ужаса. Кровь отхлынула от его лица.Там, в полумраке чужого кода, Усо холодным, пробирающим до костей голосом отдавал приказ. Он заставлял Айко... убить Юрия. Того самого Юрия, которого Матео так отчаянно пытался защитить во всех мирах.Матео почувствовал, как внутри закипает ярость, смешанная с бессилием. В той реальности его собственный файл был заблокирован или стерт.— Ладно... я там, считай, удален, — сквозь зубы процедил Матео, сжимая кулаки до белизны в костяшках. — Но я всё равно найду способ помочь Айко. Я не дам этому случиться.Он резко, с силой захлопнул окно этой вселенной, обрывая цифровую связь. Ему нужно было вернуться к Сатори и Тасуки, притвориться, что всё в порядке, но в его голове уже вовсю крутился план, как взломать систему и спасти Айко от роковой ошибки.Матео на негнущихся ногах дошел до школьного туалета. Голова раскалывалась от увиденного. Он подошел к раковине, открыл кран на максимум и плеснул в пылающее лицо ледяной водой. Вода стекала по его подбородку, капая на воротник формы, пока он тяжело дышал, уставившись на свое отражение в зеркале.Ему нужно было взять себя в руки и поставить новую цель.— Тот Юрий... он не настоящий, не из моего мира, — тихо, сквозь зубы зашептал Матео, сжимая края раковины так, что побелели пальцы. — Но нужно помочь той Фемке. Айко не заслужила этого дерьма.Он вспомнил лицо Усо и то, в какой кошмар превращалась соседняя вселенная. Злость на несправедливость накрыла его с головой, и Матео, не выдержав, в сердцах выругался, глядя куда-то вверх, словно прямо в глаза создательнице этой истории:— Блять, авторше что, реально нравится над ней издеваться?! Садистка ебаная...Выплеснув ярость, Матео глубоко вздохнул, заставив бешено бьющееся сердце замедлить ход. Он оторвал бумажное полотенце, тщательно вытер лицо и бросил его в урну.— Ладно. Умылся — и пойду к ребятам.Матео поправил галстук, перед самой дверью привычно натянул на лицо свою фирменную, безупречную улыбку лидера и толкнул дверь в коридор. Он возвращался обратно в класс — в свой личный, выстраданный, идеальный клуб, где все были живы и счастливы. Этот фанфик — не просто отдельная романтическая история Сатори и Тасуки. Данная работа будет развиваться параллельно и шагать рука об руку с моим вторым фанфиком под названием «Воспламенение». События обеих вселенных тесно переплетены на уровне игрового кода: пока в одном мире разворачивается жестокая драма, этот фанфик создается как хрупкий островок безопасности, необходимый для того, чтобы удержать файл Сатори от удаления. Читая обе истории вместе, вы сможете увидеть полную картину того, как Матео пытается обмануть систему, балансируя между идеальным клубом и кошмаром, происходящим в соседней реальности.