Вандервид

Среда, 27 ноября. 4:00. Ты открываешь глаза. В комнате темно. Вика спит. Мысли лезут, как муравьи. Какое сегодня число? Когда бал? Когда табель? Ты садишься, трёшь лицо. Надо проветриться. До пяти выход запрещён. Но… Ты одеваешься быстро, чтобы не передумать: джинсы в обтяжку, белая футболка, сверху тёплый кардиган. Волосы распущены. Вика не шевелится — спит глубоко. Коридор. Миссис Хартман сидит у окна с полузакрытыми глазами. Ты проходишь мимо — бесшумно. Мужское крыло. Дежурный мистер Бейкер спит, откинувшись на спинку стула, с открытым ртом. Чёрный ход не скрипит — ты смазываешь его сама, когда никто не видит. Свежий воздух ударяет в лицо. Ноябрь. Холодно. Городской парк, 4:30. Дыра в заборе, знакомая всем старшеклассникам. Ты идёшь по тропинке мимо спящих домов. Город просыпается. Лает собака. Зажигаются первые окна — пекари, молочники. Лавочка. Ты садишься. Время думать. О бале — через три недели. О табелях. О том, что ты лучшая ученица, а ведёшь себя как хулиганка. О том, что папа будет зол, если узнает. О том, что Филл… Ветер холодит щёки. Пора возвращаться. 5:30. Ты бежишь обратно. Дежурный всё так же спит. Женское крыло — миссис Хартман уже не дремлет, её кресло пусто. Но ты успеваешь прошмыгнуть. Вика всё ещё спит. Ты сделала это. Сбежала. Нарушила. И никто не заметил. 6:15. Ты выходишь из комнаты — уже в форме, причёсанная, с брошью-кленовым листом. Идеальная ученица. В коридоре сталкиваешься с Нейтаном. — Софка, — он смотрит странно. — Ты где была? — В комнате. Спала. — Ты выходила. Я видел в 6:10, когда шёл умываться. — Нейт, пожалуйста… — Не скажу. Но объяснишь. После уроков в библиотеке. — Ладно. Из-за поворота выходит директор. Мистер Грейвз — высокий, седой. — Мисс Харрис. Мистер Харрис. — Доброе утро, сэр. — Мисс Харрис, вы сегодня вставали рано? — Да, сэр. Не спалось. — И гуляли? В парке, например? Ты замираешь. — Не нужно объяснений, — он поднимает руку. — Я понимаю. Но вы — Харрис. Я жду не только отличных оценок, но и примерного поведения. — Да, сэр. — В следующий раз, если захочется прогуляться, подходите к дежурному. Мы не тюрьма. Мы школа. — Да, сэр. — Идите. Нейтан сжимает твою руку: — Пронесло. — Фух, — выдыхаешь ты. Он видел. Директор. Но не наказал. Почему? Столовая. Ты пьёшь остывший чай. Перед глазами — директор. «Вы гуляли в парке?» Он сказал «в парке» — и ты выдохнула. Он имел в виду школьный парк, за главным корпусом. Откуда ему знать про городской? Он же не следил. Ты успокаиваешь себя, но червячок сомнения шевелится где-то глубоко. Библиотека, вечер. Вы с Нейтаном сидите в углу. — Где ты была? — В школьном парке. — Софка, я видел, откуда ты шла. Ты была за оградой. — Я просто гуляла. Дышала. Устала я. Нейтан молчит, потом говорит: — Я понимаю. Но ты могла позвать меня. — Если бы нас поймали вместе, папа бы нас убил. — Но мы бы не скучали. Ты улыбаешься. — Ты дурак. — А ты дура. Но мы — Харрисы. Справимся. Ты кладёшь голову ему на плечо: — Никому не говори. Даже Вике. — Обещаю.