Где ты был?

Общежитие на Нуктауне было тихим, только старая проводка иногда противно гудела, да где-то далеко капала вода из перекрытого крана. Часы в коридоре показывали без пяти двенадцать. Лололошка крался по тёмному коридору их блока. Лёгкая прохлада улицы всё ещё липла к его кофте, а в голове гуляли обрывки ночной прогулки по городу. Наверное, снова перебрал с энергетиками — время вылетело из головы. «Нормально всё, — подумал он, осторожно поворачивая ручку двери в комнату. — Ди, наверное, уже спит». Как же он ошибался. Как только Лололошка переступил порог, сделав всего один шаг, пространство перед ним вдруг стало твёрдым и тёплым. Точнее — чьим-то широким плечом. Автоматон стоял прямо у прохода, скрестив руки на груди. Свет от уличного фонаря пробивался сквозь щель в шторе и выхватывал из темноты золотистые вставки на его корпусе. — Одиннадцать пятьдесят восемь, — голос Дилана звучал ровно, но в нём звенело что-то металлическое, почти отеческое. — Ты где был? Лололошка замер, растерянно моргнул. — Я… ну, гулял. Дышал воздухом. — Четыре часа дышал воздухом? — бровь Дилана дёрнулась. Он сделал шаг вперёд, вынуждая Ло инстинктивно отступить к стене. — Я тебя уже обыскался. Стук в дверь не работает? Телефон сел? — Не сердись, Ди. Я просто… — мироходец повернул немного голову, избегая взгляда. — Я с пацанами, мы.. рубились в Доту.. в падике. — В падике. С какими ещё пацанами? В двенадцать ночи. — в голосе автоматона появились нотки стали. — Ты хоть понимаешь, как это опасно? Мало ли кто шляется по улицам. А если бы ты споткнулся на лестнице? Башкой — и всё. — Да не споткнулся бы я… — Ах, не споткнулся бы? — Дилан вдруг разозлился по-настоящему. Он дёрнул плечами, и металлические пластины на корпусе тихо лязгнули. — Посмотри на себя. Весь обмотанный, без сил, шнурок развязанный. Тебя даже бандит собрать мог. Ты что, маленький? Я за тебя отвечаю, понял? Лололошка поджал губы. Внутри начинал закипать глухой, усталый гнев. Ну сколько можно? Он не ребёнок. Вернулся — и ладно. — Ди, — тихо, но твёрдо сказал Ло. — Отойди. — Нет. — Отойди, я спать хочу. — Сначала объясни. — Да что объяснять-то?! — мироходец дёрнулся вперёд, намереваясь просто обойти автоматона и рухнуть на свою койку. Но Дилан среагировал молниеносно — шире расставил ноги, перекрывая проход. Его рука легла на косяк, создавая живую преграду. Лололошка выдохнул. Сделал ещё один резкий шаг — и тут его собственный развязанный шнурок, предатель, зацепился за ножку стоящего рядом стула. Время замедлилось. Он почувствовал, как пол уходит из-под ног. Взметнулся край кофты. Всё тело дёрнулось вперёд, и столкновения было не избежать. Дилан охнул — скорее от неожиданности, чем от боли. Они рухнули на пол: тяжело, с глухим ударом, от которого, казалось, вздрогнули стены. Лололошка приземлился сверху, и мир перевернулся. Когда туман в глазах рассеялся, Ло понял, что находится… в очень странном положении. Его колено упёрлось ровно между бёдер Дилана. Руки — рефлекторно выставленные вперёд при падении — оказались по обе стороны от головы автоматона. Ладони упирались в пол у самых висков. А лица их разделяли каких-то жалкие десять сантиметров. Дилан смотрел на него снизу вверх не моргая. Свет от фонаря теперь падал прямо на его лицо, и Лололошка вдруг заметил, что оптические вставки автоматона расширены — не от испуга, нет. От чего-то другого. Автоматон лежал неподвижно. Не потому, что сломался. Потому что не мог пошевелиться. Его системы вдруг выдали критическую ошибку: ОПАСНОСТЬ? НЕТ. ДОВЕРИЕ? ДА. СМУЩЕНИЕ? 347%. — Эм, — выдохнул Лололошка, уши его начали гореть. — Дилан? Я… сейчас встану. Он попробовал подняться, отталкиваясь руками — но не тут-то было. Автоматон вдруг пришёл в движение. Одна его рука легла на плечо мироходца — не грубо, но твёрдо, удерживая на месте. Пальцы слегка дрожали. Дилан опустил взгляд куда-то в сторону окна. — Не… — его голос сел. Автоматон прокашлялся. — Не надо вставать. — В смысле «не надо»? — голос Лололошки сорвался на фальцет. — Ты чего? Вторая рука Дилана мягко, почти невесомо легла на затылок мироходца. Лёгкое давление — не заставляя, скорее спрашивая. — Я сейчас, — прошептал автоматон так тихо, что Ло услышал только благодаря внезапно наступившей тишине. — Я сейчас… сделаю кое-что. Только не бей. Лололошка хотел сказать что-то вроде «ты с ума сошёл?», но последнее слово застряло в горле. Потому что Дилан притянул его вниз. И поцеловал. Губы у автоматона были прохладными из-за ночного воздуха, но мягкими — неожиданно, страшно, невыносимо мягкими. Лололошка успел подумать: «Это сон», а потом мозг отключился нафиг. Сердце пропустило три удара, потом забилось как бешеное, и его собственная рука, предавшая все планы о «просто дружбе», вдруг сама легла на грудь Дилана — туда, где под пластинами пульсировала горячая, живая схема. Поцелуй продлился пару секунд. Или вечность. Никто не считал. Когда Дилан отстранился, он всё ещё лежал на спине, всё ещё сжимал плечо Лололошки, но его лицо… боже, если бы автоматоны могли краснеть, Дилан сейчас горел бы ярче лавы из Нижнего мира. — Я, — прохрипел он. — Это я… Я не должен был. Прости. Я просто… — Заткнись, — шепнул Лололошка. И поцеловал сам. На этот раз увереннее. И дольше. А снаружи всё так же капала вода, и старая проводка тихо гудела, но теперь в этом гудении чувствовалось что-то новое. Что-то похожее на счастье.