Там, где есть Я

Рейвен прилетел в свою башню, как обычно, рано утром. В предрассветной тишине опыты продуктивнее. Он протёр колбы, стол и сразу же окунулся в работу. Медитативный процесс помогал простроить план эксперимента. Пробирки и мензурки выставлялись на стол в нужном порядке, рядом ровной линией ложились пипетки, гарпия педантично следил за идеальным построением стеклянных солдат науки, проверяя на наличие трещин и сколов. Следом на столе появилась кружка с горячим черным напитком от которого исходил запах хорошего утра за любимым делом. Другие гарпии явно недооценивали кофе, предпочитая бодрящей горечи утреннего напитка приторный чай без какого либо эффекта. После выставил горелки и свечи, поджигая их одну за одной, отхлебнул любимый напиток, на секунду прикрыв глаза. Всю ночь он не мог уснуть из-за родившейся в голове гипотезы, которая терзала его разум, словно червь. Ингредиенты, формулы и расчёты, визуализации процессов — всё приходило само собой, словно возвращаясь в свой дом. Гипотеза бесспорно требовала проверки. Задание, полученное от короля Феликса, казалось невыполнимым, но довольно интересным для пытливого ума: вернуть королевскому роду пламенные крылья, положенные фениксам. Вот только поколения мутаций, кровосмешения и прочего оставили от чистого пламени королевского рода лишь золотой цвет перьев, и Феликсу это было не по душе, в первую очередь потому, что огня боялись люди, чье королевство занимало вторую половину континента и было далеко не доброжелательно настроено к крылатым соседям. Рейвен принялся за эксперименты в тот же день, смешивая и перерабатывая всё, что придёт в голову, словно одержимый. В ход шло все, от ясенца до золы из камина. Но время шло, сомнения терзали душу, стопка с исписанными блокнотами только росла, а нужного результата не было. Сегодня на его столе оказались новые ингредиенты будущего эликсира: рубиновая пыль, выжимка крапивы, красный перец, кровь саламандры, лепестки банксии — всё, что в алхимическом эквиваленте имеет стихию огня. Каждый образец проходил тщательную обработку, измельчался, фильтровался, кипятился, чтобы добиться максимальной концентрации нужных веществ. В скором времени новый образец яркого бардового оттенка, пройдя все колбы, пробирки и прочее, оказался в прозрачном бутыльке. Лабораторию наполнил сладкий аромат цветов и жгучий запах красного перца, щекочащий ноздри. Каждый процесс был тщательно записан в очередной потрёпанный блокнот, испачканный экстрактами, микстурами и зельями. Дотошность не позволяла пропустить ни одного этапа — ведь в случае успеха всё это необходимо будет повторить. Спустя несколько минут после готовности зелья Рейвен выпил его. Подобное происходило часто. Все образцы он тестировал на себе: ни за чьей реакцией так не понаблюдаешь, как за своей. Все изменения заметнее, а длительные эффекты не всегда можно отследить на других. Естественно, эта привычка не была лишена последствий. Тощий и угрюмый ворон, из-за действия одного из собственных эликсиров в прошлом году, частично сменил цвет волос и оперения. Пряди поделились пополам, и левая половина угольно-чёрных волос стала белоснежной, словно первый снег на фоне ночного неба. Та же участь настигла правое крыло и глаз, утративший глубокий карий оттенок в пользу светло-голубого, почти блёклого, — словно весь пигмент просто испарился. Даже тогда результат был лишь записан в блокноте с короткой пометкой "провал". Новое снадобье подействовало сразу, но далеко не так, как хотелось. Случайно задев пламя горелки, которую забыл потушить, он инстинктивно отдернул руку, вот только не то что жара — даже лёгкого тепла он не почувствовал. В следующий раз он провёл рукой сквозь пламя намеренно, заставляя себя задержать её чуть дольше, вопреки рефлексам. И снова ничего. Он вскинул бровь, разглядывая никак не пострадавшую руку. Всё же, ворон ожидал хотя бы покалывания или ощущения тепла, но даже лёгкого покраснения не наблюдалось. Всё та же бледная кожа, тонкие длинные пальцы с острыми когтями — и ни намёка на контакт с опасной стихией. Не тот результат которого он добивался, но хотя бы не яд, наверное. За годы опытов на себе он выработал своего рода иммунитет к отравам алхимического происхождения. Рейвен провёл несколько экспериментов с разными горелками и свечами: то держал руку дольше, то увеличивал поток пламени, даже положил в рот горящую спичку, о чём пожалел, когда на языке остался противный вкус древесного угля и сгоревшей серы, а по горлу ударил дым, заставляя легкие судорожно сокращаться в сухом кашле. Однако к ударам он всё ещё был уязвим. Это он тоже проверил, отвесив себе хорошую пощёчину. В блокноте под рецептом появилась новая запись: «Даёт неуязвимость к огню. Длительность эффекта пока неизвестна». Он вырвал из крыла одно пуховое перо, поморщившись от болезненного ощущения, и, убедившись, что отдельно от тела оно так же не горит, оставил над горелкой — чтобы понять, когда пройдёт эффект. День тянулся медленно, эксперименты прерывались незваными гостями. То служанка просит микстуру от простуды, зачихав всё маленькое помещение так, что пришлось использовать артефакт из кварца, чтобы убрать всю заразу, то старик-дворецкий принёс еды по приказу короля, не забыв пожаловаться на крутую лестницу в башне и больные ноги, выклянчивая мазь для суставов, то сам король наведался. Феликс приходил каждый день. Каждый. Без единого пропуска. По несколько раз. Словно его навязчивое присутствие ускорит исследование, длящееся уже полтора года. Всегда улыбался слишком уверенно и бодро для столь раннего времени суток, что невероятно бесило. Заглядывал он с одной целью: проверить состояние своего лучшего ученого, поел ли он, работает ли, не добился ли нужного результата. И Рейвен был вынужден всё бросать и вежливо улыбаться. Это раздражало до скрежета в зубах. Когда король наконец удалился, Рейвен взорвался. Бутылёк из-под утреннего зелья полетел в закрытую дверь и разбился на сотни осколков. — Минута тишины. — По пустой комнате разнёсся уставший, хрипловатый, но требовательный голос. Во всей этой суете он даже не заметил как оставленное в огне перо давно стало пеплом.