Преследователи

Золотистая листва платанов с тихим шорохом ложилась на гранитные ступеньки главного корпуса Сеульского национального университета. Октябрьский воздух был пропитан запахом дешёвого кофе из автоматов, свежей типографской краски из студенческой типографии и — самое паршивое для Ли Феликса — удушливой смесью чужих феромонов. Университетский кампус в период осенней сессии напоминал растревоженный улей. Мимо Феликса, громко смеясь, прошла группа бета-первокурсников с архитектурного, тащащих огромный, едва подсохший макет из пенопласта и картона. Чуть дальше, у фонтана, парочка альф выясняла отношения на повышенных тонах, из-за чего воздух вокруг них едва заметно вибрировал от агрессивной, терпкой ауры. Феликс поправил лямку тяжёлого рюкзака, набитого учебниками по макроэкономике, и поглубже зарылся носом в высокий воротник безразмерного худи. Статус доминантного омеги в современном мире — это не привилегия, это, чёрт возьми, мишень на спине. Физически сильный, с глубоким, бархатным голосом, который никак не вязался с его хрупкой, усыпанной веснушками внешностью, Феликс не подходил под классические стандарты «слабого и покорного». Его собственный запах — дорогой, горьковатый аромат тёмного шоколада с нотками выдержанного коньяка — пробивался даже сквозь сильные блокаторы, заставляя обычных альф инстинктивно напрягаться. Но Феликс планировал просто учиться. Тихо, мирно, на экономическом факультете. План с треском провалился примерно на третьей неделе семестра. — Эй, Ликс! Погоди, не лети так, у меня сейчас шнурки развяжутся! — сзади послышался весёлый голос Хана Джисона, его однокурсника-беты. Джисон догнал его, тяжело дыша и протягивая банку холодного чая. — Там на парковке опять Хван свой спорткар поставил прямо поперек разметки. Староста курса уже три жалобы в деканат накатала, а толку? Всем плевать, у его семьи половина акций этого вуза. — Мне тоже плевать, — тихо отозвался Феликс, принимая чай. — Пусть хоть на крышу её закинет. — Ну да, конечно, тебе плевать, — хмыкнул Джисон, стреляя глазами куда-то за плечо Феликса. — Только вот ему на тебя, кажется, совсем не плевать. Ложись на грунт, Феликс-а, к нам плывёт крейсер. Воздух позади них внезапно потяжелел, приобретатая отчётливый, острый аромат морозного кедра и дорогой кожи. Хван Хёнджин. Альфа, студент третьего курса факультета искусств, местная икона и ходячая катастрофа. Высокий, с порочным разрезом глаз и длинными, вечно завязанными в небрежный хвост волосами. Он шёл по аллее так, словно владел этим городом. Студенты инстинктивно расступались перед ним, уступая дорогу. — Привет, веснушка, — Хёнджин материализовался рядом так быстро, что Феликс даже не успел сделать шаг в сторону. Хван бесцеремонно перехватил его рюкзак за верхнюю ручку, заставляя Феликса остановиться. — Куда так спешим? Нам же в один корпус. — Хван, отдай сумку, — Феликс развернулся, в упор глядя на альфу. Его голос прозвучал опасно низко. — И не называй меня так. — А мне нравится, — Хёнджин шагнул ближе, склоняя голову набок. В его глазах плясали наглые, искрящиеся смешинки. Он намеренно втянул носом воздух. — М-м, блокаторы слабеют, Ликс-и. Скоро течка? Могу подсобить. — Пошёл ты, — отрезал Феликс, дёргая рюкзак на себя. Но не успел Хёнджин ответить, как сзади раздался другой голос — леденящий, спокойный и чертовски уверенный: — Хван, ты опять путаешь берега. Тебе напомнить, что домогательства на территории кампуса караются исключением? Из-за угла трёхэтажной библиотеки вышел Ли Минхо. Четвёртый курс, медицинский факультет, председатель студенческого совета и чистокровный, доминантный альфа. От Минхо веяло ароматом горькой полыни и ментола — холодным и подавляющим. На рукаве его строгого чёрного пальто красовалась повязка студсовета. — О, явился, блюститель порядка, — Хёнджин сузил глаза, но рюкзак Феликса отпустил, делая шаг навстречу Минхо. — Что, Ли, опять бумажки свои перебирал и учуял, что здесь пахнет кем-то, кто тебе не по зубам? — Я учуял, что от тебя несёт дешёвым флиртом, — Минхо подошёл вплотную и перевёл взгляд на Феликса. Его суровые, кошачьи глаза мгновенно потеплели. — Привет, Феликс. Этот придурок тебя достал? — Привет, хён. Меня достали вы оба, — честно признался Феликс, потирая переносицу. — Из-за вас на меня весь университет смотрит как на экспонат. — Пойдём, я провожу тебя до аудитории, — Минхо повёл плечом, забирая у Феликса банку чая и открывая её. — У вас сейчас лекция у профессора Пака, он не выносит опозданий. — Э, стоять, — Хёнджин бесцеремонно вклинился между ними, оттесняя Минхо плечом. — Я первый его нашёл. Ликс, я купил те мармеладки, японские, с кислым виноградом. Они у меня в машине. Пойдём? Феликс переводил взгляд с одного на другого. Хёнджин — яркий, взрывной, готовый расшибиться в лепёшку ради внимания. Минхо — надёжный, тихий, контролирующий каждый свой шаг. Они упрямо давили друг друга своими альфийскими феромонами, устроив глупую петушиную забаву прямо посреди аллеи. Феликс глубоко вздохнул, теряя остатки терпения. Он выпрямился, и его мягкий, спокойный взгляд мгновенно превратился в ледяной капкан. Феликс не стал кричать. Он просто ослабил контроль над собственной природой, и его скрытая доминантная сущность вспыхнула резким, концентрированным хлопком. Воздух вокруг них троих словно сгустился, превращаясь в чистый, горький шоколад с коньяком — тяжёлый, прижимающий к земле. Оба альфы осеклись на полуслове. Хёнджин судорожно сглотнул, его наглая ухмылка мгновенно сползла с лица, а в глубине зрачков вспыхнул дикий, почти животный восторг. Минхо замер, его плечи инстинктивно опустились, а кадык дёрнулся — его собственная доминантная натура буквально затрепетала, прогибаясь под этой внезапной, сокрушительной омежьей силой. Они оба до дрожи в коленях любили этот момент. Момент, когда Феликс ставил их на место. — Слушайте меня сюда, альфы, — тихо, но со стальным нажимом произнес Феликс, глядя на них сверху вниз. — Если вы сейчас же не прекратите этот цирк, я уйду на перерыв в ветеринарное крыло и запрусь там. Хёнджин, мармелад отдашь Джисону. Минхо-хён, спасибо за чай. Он резко развернулся и зашагал к стеклянным дверям экономического корпуса. Джисон робко побежал следом, обернувшись лишь один раз. Хёнджин и Минхо остались стоять на аллее, буквально пригвождённые его приказом к месту. — Видал? — Хёнджин судорожно выдохнул, проводя ладонью по лицу, его глаза дико блестели. — Он меня одним взглядом чуть на колени не поставил. Какой же он невероятный... — Он напомнил, кто здесь главный, художник, — тихо сказал Минхо, и в его голосе слышалась искренняя, глубокая гордость от того, насколько силён омега, который им обоим так сильно нравился. — Ладно. 1:0 в пользу его личного пространства. — Мечтай, Ли, — Хёнджин развернулся на кедах, направляясь к своей машине. — На большой перемене я подсяду к нему. И только попробуй к нам подсесть. Минхо лишь хмыкнул ему вдогонку, провожая взглядом удаляющуюся фигуру Феликса, видневшуюся сквозь панорамные окна второго этажа. Эта война за право быть замеченными Феликсом плавно перетекла в центральную столовую СНУ на большой перемене. Там, как обычно, был развернут филиал ада: шум сотен голосов, звон пластиковых подносов, запах жареного рамена и кимчи. Студенты кишели, пытаясь отвоевать свободный стул. Феликс сидел в самом дальнем, тупиковом углу у автомата с газировкой. Настроение было паршивым. Он надеялся, что гул компрессора заглушит его присутствие, но, разумеется, это было наивно. — Ликс-и, ты же понимаешь, что мы сейчас сидим в эпицентре ядерного взрыва? — Джисон нервно ковырял палочками свой рис, то и дело озираясь по сторонам. — На нас смотрят. Нас фотографируют. Я уже вижу, как в студенческом анонимном чате строчат: «Дом.омега прячется у помойки, ждём явления богов». — Ешь молча, Хани, — вздохнул Феликс, подпирая щеку рукой. Вторая лекция по макроэкономике выжала из него все соки, а тут еще душная атмосфера столовой заставляла кожу зудеть. Блокаторы начали сдавать позиции — внутри росло тянущее, горячее чувство, предвестник скорой течки. Из-за этого его запах шоколада становился глубже, приобретая оттенок карамельной сладости. — О, а вот и первый, — прошептал Джисон, резко выпрямляя спину. По залу пронёсся шёпот. Хван Хёнджин шёл к их столу, балансируя огромным подносом, на котором стояло столько еды, будто он собирался кормить небольшую армию. Из кармана его кожаной куртки вызывающе торчала пачка тех самых японских мармеладок. — Привет, солнце, — Хёнджин с грохотом опустил поднос на их хлипкий столик и без приглашения сел на стул рядом с Феликсом, сразу же нарушая все личные границы. Он придвинулся почти вплотную, шумно вдыхая воздух. Глаза альфы на секунду потемнели. — Воу... Ликс, этот запах... Ты сводишь меня с ума. Специально давишь? — Хван, отодвинься, — Феликс даже не повернул головы. — Ты пахнешь мокрым лесом после грозы, у меня от этого аромата голова раскалывается. — Это кедр. И вообще-то, это сексуально, — Хёнджин картинно надул губы, но послушно отодвинулся на пару сантиметров, выкладывая перед Феликсом тарелку с клубничным пирожным и те самые мармеладки. — Держи. Я за ними на другой конец города утром ездил. Оцени масштаб подвига. Феликс бросил взгляд на сладости. Внутри что-то предательски дрогнуло — он действительно обожал этот дурацкий кислый виноград. — Спасибо, — тихо буркнул он, чувствуя, как уши заливает румянец. — Не за что, солнце, — Хёнджин расплылся в довольной, кошачьей улыбке, явно засчитывая себе победу в этом раунде. Но триумф длился недолго. ​— Хван, ты нарушаешь санитарные нормы университета, — раздался холодный, как январское утро, голос сверху. ​Ли Минхо стоял у торца стола. На нём был безупречный белый медицинский халат поверх чёрной водолазки — он явно прибежал прямиком из анатомички. В руках у него был лишь скромный бумажный пакет из аптеки и стакан горячего чая с лимоном. Вокруг него мгновенно образовалась зона тишины: авторитет председателя студсовета косился на любого, кто смел шуметь рядом. Минхо проигнорировал Хёнджина, который тут же набычился, и сел напротив Феликса. Он мягко отодвинул в сторону жирный рамен, принесённый Хваном, и поставил перед Феликсом стакан с чаем, а следом — коробочку с сильными, клиническими подавителями феромонов. ​— Твой запах слышно еще от дверей, Феликс, — спокойно сказал Минхо, всматриваясь в уставшее лицо омеги. — Ты не принял утреннюю дозу? Или эти не справляются? Я взял в лабе медицинского корпуса усиленный концентрат. Для доминантных. Выпей, иначе через час тут половина альф-первокурсников сойдёт с ума и начёт кидаться на стены. — Эй, Ли, ты портишь всю романтику, — процедил Хёнджин, опасно сужая глаза, завидев соперника. — Я тут ухаживаю. А ты пришёл со своими таблетками, как мамка. — Я забочусь о его здоровье, пока ты пичкаешь его сахаром, — Минхо даже глаз не повёл в сторону Хвана. — Ликс, выпей. Тебе тяжело, я вижу. Феликс вздохнул. Альфы снова начали раздувать ноздри, готовые сцепиться прямо над его едой. Кедр и полынь опасно заискрились в воздухе. Феликс лениво опустил палочки для еды на стол. Глухой стук заставил обоих альф мгновенно замолчать и посмотреть на него. Омега медленно поднял глаза, и в их глубине снова заиграл тот самый тяжёлый, янтарный блеск. Его феромон шоколада мягко, но непреклонно потекла по столу, буквально заворачивая феромоны альф обратно им в глотки. Это не было криком или истерикой — это была чистая, концентрированная власть доминантного омеги, который устал от шума. Минхо шумно выдохнул через нос, чувствуя, как его собственное альфье «я» внутри довольно скулит, признавая эту силу. Хёнджин замер, его пальцы сжались на салфетке — этот внезапный отпор со стороны Феликса будоражил его кровь сильнее любого стимулятора. Они обожали, когда Феликс делал вот так — перехватывал контроль. — Вы замолчали. Оба, — ровно произнёс Феликс. Он демонстративно взял коробку Минхо, выудил одну таблетку и запил её чаем. Минхо удовлетворенно кивнул. Затем Феликс протянул руку, забрал мармеладки Хёнджина и закинул одну штуку в рот. Хёнджин победно оскалился. — Итак. Завтра суббота. Если вы так хотите провести время со мной, то я предлагаю сделку. Джисон рядом подавился рисом и громко закашлялся. Хёнджин и Минхо одновременно подались вперёд, превращаясь в одно большое внимание. — Какую сделку? — в один голос спросили они. — Завтра в два часа дня я буду в библиотеке района Мапо. Мне нужно написать курсовую. Тот, кто найдёт для меня редкий фолиант Ким У Чжина издания 1998 года, а его нет в цифровом виде, получит право проводить меня до дома. Вдвоём вы со мной не пойдёте. Кто первый принесёт книгу — тот и выиграл. Удачи, мальчики. Пошли, Хани. Феликс поднялся, подхватил рюкзак. На прощание мягко, но весомо мазнул карамелью по обоим альфам, оставляя сладкий, дразнящий шлейф. Когда они скрылись за дверями столовой, Хёнджин и Минхо медленно повернулись друг к другу. Дружелюбием в их взглядах и не пахло. — Книга Ким У Чжина, 1998 год, — повторил Хёнджин, вытаскивая телефон. — Я найду её быстрее, Ли. У меня есть связи. — Твои связи бесполезны против моих пропусков в закрытые архивы СНУ, Хван, — Минхо поднялся и холодно усмехнулся. Но его пальцы до сих пор немного подрагивали от того, как легко Феликс только что осадил их обоих. — Готовься проиграть. Субботний вечер с Феликсом — мой.

***

Суббота в библиотеке района Мапо проходила под знаком абсолютной тишины. За окнами шуршал мелкий осенний дождь, размывая огни Сеула. Блокаторы подействовали отлично, и Феликс наконец-то мог дышать спокойно. Часы на стене показывали без десяти три, когда тишину читального зала бесцеремонно нарушил резкий скрип входных дверей. Через турникет буквально влетел Хёнджин. Вид у него был такой, словно он только что бежал марафон: волосы растрепались, полы пальто были забрызганы каплями дождя. В руках он сжимал потрёпанную книгу в тёмно-зелёном переплёте. — Я... я нашёл, — тяжело дыша, прошептал Хёнджин на всю библиотеку и на цыпочках рванул к столу Феликса, опустив книгу прямо на клавиатуру ноутбука. — В частной коллекции одного сумасшедшего профессора в Инчхоне! Ликс, я первый. Скажи, что я первый. — Первый в очереди на штраф за нарушение общественного порядка, Хван, — раздался тихий, опасно ровный голос из-за стеллажа. Из темноты между книжными полками спокойно вышел Ли Минхо. Сухое чёрное пальто, аккуратно уложенные волосы. Он подошёл к столу с абсолютным изяществом и положил рядом с книгой Хёнджина точно такую же книгу, только в идеальном состоянии. Хёнджин подскочил со стула: — Какого чёрта, Ли?! Откуда она у тебя? Альфы начали закипать, их голоса становились громче, а библиотекарь на стойке уже потянулась за предупреждающим звонком. Феликс не стал ждать. Он просто посмотрел на них — жестко, прямо, и слегка приоткрыл свой запах. Волна горького шоколада окутала стол, мгновенно остужая пыл обоих парней. Хёнджин тут же прикусил язык и послушно сел обратно на стул, а Минхо выпрямил спину, преданно глядя на омегу. Эта способность Феликса — гасить их агрессию одной лишь силой воли — действовала на них как самый сильный наркотик. Они были сильными альфами, но подчиняться ему было слишком сладко. — Книги остаются мне, — Феликс аккуратно сложил оба фолианта в рюкзак. — А раз уж вы пришли одновременно, условия меняются. Мы идём есть. И платите за меня вы оба. Хёнджин мгновенно просиял, растеряв всю свою спесь. — Куда угодно! Знаю отличный ресторан на Хондэ, там закрытые кабинки... — Никаких закрытых кабинок, Хван, — перебил Минхо, поднимаясь и подхватывая пальто Феликса со спинки стула, помогая омеге одеться. Его пальцы на секунду задержались на плечах Феликса, деликатно, но ощутимо сжав их. — Пойдём в традиционную круглосуточную забегаловку с супом. Нам всем нужно согреться, особенно тебе, художник, а то раскашляешься тут. — Эй, я не хрупкий! — возмутился Хёнджин, но послушно пошёл следом, когда Феликс двинулся к выходу. На улице уже стемнело. По крыше барабанил остаточный дождь. Слева от Феликса тут же встал Хёнджин, раскрывая огромный чёрный зонт и полностью игнорируя то, что его собственное плечо осталось под мерзкими каплями. Справа пристроился Минхо, ненавязчиво закрывая Феликса от порывов холодного ветра своей широкой спиной. Феликс шёл посредине, чувствуя, как тепло двух чужих тел надёжно защищает его от осенней сырости. Иметь двух настырных альф, готовых порвать за тебя любого, оказалось не такой уж плохой идеей. Но игра в ухаживания закончилась в тот же вечер, когда они втроём перешагнули порог пустой квартиры на окраине кампуса. Блокаторы окончательно сдали позиции. Вместе с тем пришла и настоящая течка Феликса. Когда волна жара накрыла его посреди квартиры, омега едва успел доползти до кровати. Запах тёмного шоколада, концентрированный, плотный и сладкий, заполнил комнаты мгновенно. Альфам не нужно было ничего объяснять. Они застыли на пороге, ведомые первобытным инстинктом. Хёнджин сбросил куртку прямо на пол, его кедровый аромат вспыхнул острой, жаждущей нотой. Минхо запер дверь изнутри, его полынный запах потяжелел, превращаясь в чистую доминанту. Они вошли в полумрак спальни, где Феликс тяжело дышал среди растрепанных простыней. Его кожа горела, а янтарный взгляд доминантного омеги бросал вызов. Обычные альфы попытались бы сломить эту силу, поставить омегу на место, но Хёнджин и Минхо были другими. Они до безумия, до дрожи в коленях кайфовали от физической и ментальной доминации Феликса. Им нравилось ощущать себя ведомыми его тяжёлой, прижимающей к матрасу аурой. Они буквально боролись за право быть подчиненными им в этой постели. — Ликс... возьми меня первым, — хрипло выдохнул Хёнджин, забираясь на кровать и послушно ложась на спину. В его глазах, обычно наглых, сейчас горело первобытное, сладкое покорство. Он потянул Феликса за шею на себя, подставляясь под его тяжёлое тело. Феликс низко, бархатно зарычал. Запах шоколада стал удушающим, полностью затапливая комнату и заставляя альф пьянеть от этой силы. Он грубо перехватил запястья Хёнджина, одной рукой впечатывая их в подушку над его головой, заставляя альфу восторженно всхлипнуть от этой демонстрации чистой силы. Феликс полностью доминировал над ним, и Хёнджин под ним буквально плавился, выгибаясь навстречу. Минхо зашёл сбоку, тяжело дыша. Его доминантная альфа-природа внутри билась в экстазе от того, как Феликс контролировал пространство. Ли сел на колени, подползая ближе, и упрямо боднул плечом Хёнджина, пытаясь перехватить внимание Ликса. — Нет, Феликс... посмотри на меня. Прижми меня, — прорычал Минхо, намеренно подставляя свою массивную шею, обнажая уязвимую зону для укуса, полностью отдавая контроль над собой. Феликс мазнул влажным поцелуем по губам Хёнджина, а затем резко развернулся, хватая Минхо за воротник водолазки и с силой дёргая на себя, опрокидывая спиной на матрас рядом с Хваном. Теперь оба огромных, сильных альфы лежали под небольшим веснушчатым омегой, тяжело дыша и глядя на него снизу вверх с абсолютным, религиозным благоговением. Они жаждали этого подчинения, этой тяжёлой, властной руки, которая заставляла их забыть о собственном альфьем эго. Феликс сидел сверху, его бёдра плотно прижимали Минхо, а ладонь жестко легла на горло Хёнджина, слегка надавливая. — Вы оба будете делать то, что я скажу, — опасно низко приказал Феликс, выпуская феромоны такой плотности, что у альф потемнело в глазах. Хёнджин послушно закивал, выгибая навстречу бёдра, пока его кожа покрывалась мурашками от грубого прикосновения. Минхо под ним шумно выдохнул, его пальцы впились в ягодицы Феликса, но не чтобы перевернуть, а чтобы ближе пододвинуть омегу на к своему, уже сочащемуся смазкой члену. Феликс медленно, контролируя каждый миллиметр, опустился на горячую плоть Минхо, заставляя того до боли закусить губу от острого удовольствия. Хёнджин тут же потянулся к свободной руке Феликса, умоляюще целуя его ладонь, прося своей порции ласки. Феликс, двигаясь на Минхо в рваном, властном темпе, второй рукой грубо схватил Хёнджина за волосы, притягивая его лицо ближе и позволяя альфе ласкать его губы и шею. Комната наполнилась звуками тяжелого дыхания, шлепками тел и хриплыми, гортанными стонами двух альф, которые буквально ломались под физическим напором своего омеги. Минхо ускорял толчки снизу, но Феликс жестко перехватил его инициативу, наваливаясь всем весом и заставляя Ли подчиняться его собственному, властному ритму. Хёнджин в это время судорожно ласкал себя сам, выкрикивая имя Феликса каждый раз, когда омега одарял его тяжёлым, обещающим взглядом. Феликс кончил первым. Его феромон взорвался волной горького шоколада. Вслед за ним, не выдержав этого сокрушительного ментального и физического давления, один за другим со стонами излились альфы. Они остались лежать на мокрых простынях, а Феликс обессиленно упал грудью на их переплетенные тела, чувствуя, как четыре сильные руки мгновенно смыкаются на его спине, бережно, но крепко удерживая своего личного бога. Эта безумная, срывающая все маски ночь изменила всё. Если раньше в кампусе они играли в соперничество, то теперь, познав сладость подчинения Феликсу, альфы окончательно приняли его правила. Борьба за доминирование над ним превратилась в борьбу за то, кто лучше сможет ему угодить.

***

Слухи по университету ходили самые дикие: в анонимном чате ставили ставки на то, кого выберет доминантный омега экономического факультета. Но правда была в том, что Феликс не выбирал. Он просто позволил им обоим стать частью своей жизни. Он просто позволил им обоим стать частью своей жизни. Границы стёрлись незаметно. Хёнджин теперь точно знал, в какие дни у Феликса сдают нервы из-за графиков, и молча приносил ему на пары тёплые булочки с корицей, устраивая ленивые зарисовки прямо на полях его черновиков. Минхо занял позицию стратегической безопасности: он контролировал расписание блокаторов Феликса, забирал его после поздних семинаров и обеспечивал идеальную тишину в библиотеке студсовета, когда Ликсу нужно было сосредоточиться. Они больше не рычали друг на друга при встрече. Они научились делить пространство вокруг Феликса с молчаливым, чисто альфьим соглашением: «Мы оба здесь, потому что он так позволил». Всё решилось в пятницу, за неделю до финальных экзаменов. Кампус уже опустел, сумерки быстро сгущались над серыми корпусами. В небольшой кофейне на окраине студгородка было тепло и пахло жареными кофейными зёрнами. За дальним столиком у окна Феликс лениво помешивал ложкой остывший шоколад. Слева от него сидел Хёнджин, положив голову на плечо омеги и перебирая его пальцы под столом. Напротив расположился Минхо, лениво пролистывая медицинский справочник, но его свободная ладонь покоилась на колене Феликса, согревая сквозь плотную ткань джинсов. Воздух в их углу был густым, тёплым и абсолютно гармоничным. Горький шоколад Феликса больше не заглушался блокаторами — в присутствии своих альф ему не нужно было прятаться. Морозный кедр Хёнджина и полынный ментол Минхо больше не боролись, они переплелись, создавая вокруг их столика невидимый, надёжный кокон. — Ликс-и, — тихо позвал Хёнджин, переводя взгляд на веснушчатый профиль омеги. — Завтра начинается предэкзаменационная неделя. Тебя опять запрут в общежитии, и мы тебя не увидим. — Вы переживёте пару дней без меня, — улыбнулся Феликс, поворачивая голову и мимолётно касаясь губами виска Хвана. Тот довольно зажмурился. — Дело не в этом, — Минхо закрыл книгу и посмотрел прямо в глаза Феликсу. В его обычно холодном взгляде сейчас читалась абсолютная, звенящая серьёзность. — Скоро зимние каникулы. Моя семья уезжает в Чеджу, а Хван... Хван просто не хочет оставаться в пустой квартире, — альфа напряжённо выдохнул. — Мы сняли дом недалеко от кампуса на следующий семестр. На троих. Феликс замер. Ложечка тихо звякнула о край чашки. Он перевёл взгляд с Минхо на Хёнджина, который сейчас смотрел на него с замиранием сердца, растеряв всю свою обычную наглость. Они не давили своей аурой, не требовали ответа прямо сейчас, но это предложение было чертой, за которой заканчивались университетские ухаживания и начиналось что-то настоящее. На всю жизнь. Окружающий мир за окном кофейни продолжал спешить: студенты бежали на автобусы, курьеры развозили заказы, где-то вдалеке гудели машины. Но здесь, в этом маленьком углу, время словно остановилось. Феликс медленно выдохнул. Его доминантная сущность, которая всегда искала равных, которая не терпела слабости, сейчас была абсолютно спокойна. Ему больше не нужно было защищаться от этого мира в одиночку. У него были они — его упрямый, сумасшедший художник и его надёжный, заботливый доктор. — На троих, значит? — Феликс прищурился, и на его губах появилась та самая мягкая, но властная улыбка, которая когда-то заставила этих двоих потерять голову. — Ладно. Но учтите: комнату с панорамными окнами забираю я. И готовить будете по очереди. Хёнджин восторженно выдохнул, тут же крепко сжимая Феликса в объятиях и утыкаясь носом в его шею, вдыхая сладкий аромат карамели и шоколада. Минхо лишь качнул готовой, но его пальцы сильнее сжали колено омеги, а на губах заиграла тёплая, торжествующая улыбка. Они выиграли эту битву. Все трое. И этот университетский мир теперь официально крутился только вокруг них.