Аукцион.

Голова казалась ватной, тело совершенно не хотело слушаться. Во рту пересохло — пить хотелось неимоверно. Шея при любой попытке пошевелиться отзывалась дикой болью. Сознание желало снова уткнуться в подушку и помахать ручкой… Но нужно было вставать. Гарри в сотый раз проклял слово «нужно» и открыл глаза. Случилось ровным счётом ничего. Глаза всё равно застилала тёмная пелена — шершавая и мягкая. Кажется, на глазах была повязка. Руки тоже были связаны. Вот тогда разум посетили картинки прошлой ночи. Он с ужасом ещё раз дёрнул рукой, но её пронзила только тянущая боль. Он мгновенно напрягся, прислушиваясь к ощущениям. Пространство казалось большим, тёплый ветер, запах чего-то цветочного, но свежего — хотелось сделать долгий вдох и заполнить лёгкие этим запахом. Напрягало только то, что в комнате точно кто-то был… а сам он, был обнажён по пояс — ткань куда-то исчезла, ни пиджака, ни мантии… только прохлада воздуха на коже. Только это не давало сейчас уставшему сознанию отключиться. — Эй. — голос был тем самым, бархатным, сейчас немного хриплым, который Гарри успел запомнить прежде, чем отключиться. — Я вижу… наш красавчик проснулся. — ещё один голос, мягче… или хитрее. Почему-то Поттер был уверен, что обладатель этого голоса сейчас улыбается. — Доброе утро… наверное. — Гарри повернул голову в сторону голосов. Он испытал странное чувство — один из них точно был знаком… нужно было только вспомнить. Смешок — уже совсем рядом. Гарри дёрнулся и почувствовал прикосновение к скуле, мягкое поглаживание. С другой стороны добавился ещё один запах — более терпкий… знакомый. Давно знакомый. Сердце забилось быстрее, когда он снова услышал тот тихий, уверенный голос… — Подожди, нужно вылечить его шею. — Место рядом прогнулось, и тёплые руки коснулись болезненных ран. Казалось, что шея просто исполосована ножом или Сектумсемпрой. Но Гарри только иногда шипел и старался не дёргаться. Потом стало легче — раны, скорее всего, зажили, и парень затаил дыхание. В обычной ситуации — точнее, обычной для Гарри Поттера, ведь он уже бывал непонятно где и не по своей воле — он начинал злиться, крушить и арестовывать. Но сейчас накатывала паника. Мозг подкидывал разные версии: звуковая галлюцинация, похожий тембр, странное стечение обстоятельств… — Малыш, ты проспал всего несколько часов, так что сейчас далеко не утро. — И снова прикосновение, теперь уже оглаживающее, спускающееся к шее. Гарри инстинктивно сжался и попытался сдвинуться. — Эх… как бы я хотел посмотреть в его глазки. Ты видел, какие синие! — Хм… а потом все газеты будут пестрить заголовками. — Саркастичный ответ… знакомая, чуть хрипловатая интонация убедила окончательно. Ему хотелось сорвать эту повязку и… Вот это «и» остудило пыл. Здесь был не только он… и ещё — они были связаны с хреновой историей. Снова. — Не бойтесь, они и так взорвутся. — Гарри ответил почти в тон. И как же ему нравилось слышать что-то похожее на улыбку… увидеть он этого, конечно, не мог, но вот представлять — никто не запрещал. Когда-то этот голос в залитых солнцем коридорах казался непомерно далёким. Гарри уже представлял заголовки этих самых статей… — Малыш, думаю, ощущения не хуже закатанных глаз. — Рука прошлась дальше, по груди. — Так… вы хотите… Стоп! Вот теперь Поттер хотел им ещё и врезать… ну, одного потом можно и поцеловать. Но только по своему желанию. Руки так и не сдвинулись, но по одной прошлись пальцами, поднялись почти к подбородку. Потом — травяной запах и прикосновение к губам… Гарри не знал, кто его целовал. Но запах, тепло и прикосновения… губы не давали перехватить инициативу, и в голове на мгновение опустело — он забывал, что вообще происходит. Потом — поцелуй в уже зажившую шею, укус… и тихий стон, что вырвался сам по себе. — Стоп… стоп. Нет, я понимаю, у Малфоя не всё с головой в порядке, но ты-то, Северус! — выпалил он почти на одном дыхании. Поцелуи прекратились… Гарри даже успел пожалеть, что сказал это. Когда ещё выдастся возможность побыть так близко к ледышке Снейпу?.. — С чего ты взял? — голос был осторожный, как всегда, с ноткой хриплости и нервозности. — …Голос. Я узнал ваш голос. — Он может быть подделан. — Насмешка была сказана с такой уверенностью, что можно было даже засомневаться… но в эту игру можно играть и втроём. — Магический след вы тоже подделали? Я вашу магию буквально везде чувствую. В комнате воцарилось молчание. Потом Малфой встал и немного отошёл. Северус тоже исчез следом. Сердце снова забилось — магии он больше не чувствовал. И если, когда он наконец узнал её, волны успокоились, то сейчас снова занервничал. Ведь если он и правда ошибся… Но в панику он впасть не успел. Повязка с глаз слетела, и Гарри зажмурился, потом огляделся. Недалеко, в кресле, сидел Люциус с хрустальным стаканом, а Снейп держал повязку и стоял рядом. — Слушай, Сев. Мы можем просто стереть ему память? — блондин поднялся и присел уже на кровать. — Малыш, ты просто не оставляешь нам выбора. Гарри не очень слышал, что говорил Малфой — он всматривался в своего учителя. Он не сильно изменился… кажется, уход из школы пошёл ему на пользу. Всё такой же бледный, высокий… и волосы, кажется, такие шелковистые. Поттер даже улыбнулся. А потом прислушался к последним словам. — Память? А… не получится. — его губы то и дело расплывались в улыбке. — Значит, мы просто прикажем тебе молчать. — Северус блеснул улыбкой и тоже сел рядом. Теперь Гарри прекрасно мог различить, кто к нему прикасается… но смотреть в эти чёрные озёра нравилось невероятно. А потом его повело. Дышать стало сложно, конечности, кажется, освободились, но тело не слушалось. Гарри ухватился за руку зельевара и попытался выровнять дыхание. — Купить мы тебя всё же успели. Так что шипы на твоей шее подчиняют полностью нам… как и ты сам, малыш. — то, с каким торжеством это было сказано, дало совсем не тот эффект, которого, скорее всего, хотел брюнет. Поттер хотел его поцеловать. Вот просто наклониться вперёд, зарыться в волосы… — Сев… ого. — они переглянулись, и брюнет снова посмотрел на пленника. В его глазах читалось только желание. Парень смотрел на его губы и даже подавался вперёд — медленно, не замечая ничего вокруг. Когда его схватили за волосы и заставили смотреть в глаза, Гарри наконец понял, что хотел сделать. Щёки начинали краснеть… но его всё ещё крепко держали, и он не мог просто отвернуться — от этого только сильнее заливался краской. — Будет вполне логично, если мы тоже будем иметь о тебе хоть какое-то представление, аврор. Снейп почти потерялся в этом взгляде… и, кажется, был уже на грани того, чтобы сорваться. Этот взгляд разворачивал что-то… что действовало на зельевара — его взгляд медленно приобретал такой же оттенок. Малфой, что сидел рядом, хищно улыбнулся. — Я… знать обо мне… эм… может, лучше не нужно? — Гарри смутился окончательно. Если Северус узнает, кто перед ним… это будет либо армагеддон, либо Авада. Оба варианта заканчивались летальным исходом. — Малыш, мы можем тебе приказать. И тогда у тебя даже выбора не будет. Люциус забрался на кровать и наклонился к медленно багровеющим ушам. Гарри перевёл взгляд на Малфоя, а потом обратно на Снейпа. — На мне… рабская отметина? — его кожа, и без того белая, стала ещё бледнее. Гарри потянулся к шее, но его руки перехватили. Он с надеждой посмотрел в чёрные обсидианы. Маг, посмотрев на совсем потерявшегося парня, левитировал к нему зеркало. Поттер почти с остервенением ухватился за него. Он всё же коснулся шипов — рука начала нагреваться, почти горела, когда Северус отодвинул её… и поцеловал. Гарри видел это. Видел — и вспоминал всех тех, кого находил с этим чёртовым клеймом. Видел — и хотел содрать кожу голыми руками. Он почти снова ухватился за шею, но его руки завели за спину и удержали. Люциус поцеловал за ухом и погладил то место, что ещё сохраняло тепло. — Эй… мы её снимем. — Северус положил руку на щёку. — Только немного позже. Эй, малыш… — блондин повернул голову парня к себе и нежно, почти ласково поцеловал. Гарри хотел возмутиться… но его шею теперь целовал зельевар, и Гарри плыл. Он так мечтал об этом раньше, что сейчас всё казалось миражом. Малфой прикусил его губу и усмехнулся, проводя рукой по волосам, и поменялся с брюнетом. Северус прижал его ближе. Гарри терялся — он отвечал, кусался, буквально боролся в поцелуе. Ему казалось: вот он целует его… а ещё секунда — и он исчезнет. Снова накричит, посмотрит, будто он пустое место, и, развернувшись, уйдёт, пройдясь мантией по его чувствам… навсегда. Поэтому он сам тянулся, зарывался в его волосы, ощущал их шелковистость, пока Снейп жадно отвечал, почти смеялся в поцелуй и перехватывал инициативу каждый раз, когда Гарри казалось, что вот-вот он сможет прижать его к кровати. Несмотря на то, как сильно он этого хотел — воздуха стало не хватать. Но Гарри не хотел его отпускать. Он уткнулся в шею, обнял крепче и просто наслаждался теплом. — И это на нём ещё нет никаких чар… Сев, это любовь с первого взгляда? — блондин нежно погладил его по макушке, а мальчишка только сильнее прижался к зельевару. — Снимите её… пожалуйста… — Гарри не поднимал взгляд, утыкаясь куда-то в шею. Он ненавидел просить… даже об этом, он никогда ничего не просил. Но и избавиться от этой штуки сам не мог. В нём всё ещё боролись два желания: вцепиться себе в шею… или продолжать обнимать Снейпа. Он понимал — если перестанет делать одно, то точно истечёт кровью… — И ты сбежишь при первой возможности. — Северус иронично поднял бровь. — Я не уйду… могу поклясться… — Малыш, ты серьёзно? — Люциус взял его лицо в ладони. Гарри снова оказался развёрнут к длинноволосому блондину и уже начал тянуться к шее, как его обездвижили — крепкие руки обняли поперёк груди, он чувствовал дыхание у затылка. — Только снимите… — Гарри не мог посмотреть в серые глаза. Он никогда не думал о старшем Малфое в таком ключе, но сейчас тот казался таким ласковым и нежным, что сердце невольно сжималось. Паника от клейма понемногу проходила, но руки всё ещё подрагивали, и он вцепился ими в одеяло. — Ты так боишься этой метки? Как-то странно было говорить об этом. Нет… скорее просто признавать свой страх. Привычка — всегда привычка лезть в пекло и отдавать самого себя полностью. Как только он победил Волан-де-Морта, его снова начали считать всего лишь ребёнком. Отмахивались от его слов. Да, они чествовали его… сколько писем он спалил с признаниями в любви. Но всё время что-то выбивало из колеи. Гарри изо всех сил старался получить признание — признание реально сильных. Признание учителей в академии, друзей, потом — начальника, который оказался козлом. А потом понял: признание ему нахрен не нужно. Не от них. А о страхе его никто не спрашивал. Все просто ожидали от него только побед. Только того, что он полезет в самое пекло и спасёт всех. И тогда они, кажется, забывали, что он ребёнок. Только после — снова напоминали. Поэтому Гарри перестал хотеть признания. Он отдавал всего себя работе, делал то, во что здравомыслящий человек никогда бы не ввязался. Вот и это дело. Все в грёбаном аврорате просто отказывались, скидывали его друг на друга, а потом вообще прилепили к нему мракоборцев. Но Гарри не был бы собой, если бы сам не докопался до сути. Так что да — ему страшно. Столько магов он видел истерзанных, убитых с этими шипами… и одно только представление того, что эта штука на его шее, приводило в ужас. Гарри откинулся назад и прижался спиной к зельевару, спрятав взгляд в его шее. Тепло успокаивало. Будь он не здесь и не с ними — он бы уже рвал и метал, и скорее убил бы «владельца», чем просил. Но здесь был Северус… И всех слов бы не хватило, чтобы описать это. Когда он умирал у него на руках — Гарри умирал с ним. Он просто не мог поверить в это, не мог позволить этого. И вот сейчас мужчина, даже не подозревая того, насколько это важно для юноши, всё так же прижимает его к себе. Подняв руку, он запустил её в волосы, поглаживая — и Поттер просто закрыл глаза. Рядом что-то зашуршало… а потом он почувствовал. Боли не было — было странное, почти ледяное прикосновение к коже, по которой потекла горячая, липкая кровь. Подняв голову, Гарри видел, как, то же самое делает блондин… потом помогает порезать руку зельевару. Вторая рука всё ещё поглаживала его волосы, успокаивая. Что они делали — Гарри не понял. Он услышал шёпот… и кровь медленно поднялась в воздух, смешиваясь и исчезая, ярко светясь почти золотом. Шею обожгло — она снова горела. Что-то будто кольцами обвивало её… и исчезало. Дышать снова стало сложно, и Гарри сильнее прижался к Северусу. Вот… он влюблён в него годами. Мог это сделать — и всё остальное казалось незначительным. В глазах медленно темнело. А потом всё прекратилось. Оковы, сжимающие шею, исчезли. Руку, кажется, излечили заклинанием. Гарри перевёл взгляд на зеркало, что лежало на кровати, — и оно порывом магии остановилось рядом, обнажая чистую белую кожу. У него перехватило дыхание. Этот один жест перечеркнул всё. Воздух в лёгких казался слишком густым. Северус снова гладил его по волосам, привлекая внимание. — Мне так тоже больше нравится. — Он проводит по шее и мягко целует. Люциус в это время касался руки — там, где был порез, — и в его глазах на секунду промелькнуло что-то, от чего снова стало трудно дышать. Гарри ужасно хотелось просто взять и поцеловать… Сердце застряло где-то в горле. — Нужно сказать Рейну, как снимается эта… А вы ведь… как долго вы встречаетесь? Вдвоём? И ещё… что вы вообще делали в том месте?! — Эй, малыш… Мимика Северуса превратилась в молчаливое «я же говорил», а Люциус, хмыкнув, снова поцеловал его. Поттеру бы стоило его оттолкнуть, наверное… но он и сам этого не хотел. Язык уже был захвачен и медленно отвечал на ласку. Северус медленно провёл рукой по оголённой коже — кажется, мир вокруг перестал существовать. Осталась только безумная, неправильная нежность. — Надеюсь, эта рана напомнит тебе о том, что бывает с теми, кто суёт нос в чужие сейфы. — Зельевар снова коснулся его шеи, когда Гарри посмотрел на него. — Для мастеров вашего уровня порез вышел довольно неаккуратным. Я бы поставил «выше ожидаемого», но на «превосходно» явно не тянет. — получилось хрипло, с лёгкой издёвкой, и Гарри мысленно себя одёрнул. «Рот закрой, идиот», — приказал он себе, но язык жил отдельной жизнью. — «Тебе только что спасли жизнь, а ты пытаешься их допросить! Но этот ритм, этот холодный тон… Он даже не узнаёт мой голос? Ах да, маскировка. Чёрт, я так привык, что он видит меня насквозь, что забыл — сейчас я для него просто очередной мусор с аукциона…» Но эта мысль сама себя съедала. Даже кактусы раз в год цветут… — Ты в том положении, когда стоит беречь дыхание, а не рецензировать. Северус саркастически поднял бровь и потянул парня за подбородок. Его губы — настойчивые, обжигающие, до боли. Снейп целовал так, что все вопросы сами собой отпадали. Он требовал, ласкал — и Гарри отвечал с той же страстью. Малфой творил с его телом что-то невероятное, и Гарри медленно заливался краской. Мысли Поттера рассыпались в прах. Но маскировка всё ещё держится… а значит, он целует — кого? Врага? Случайную жертву? Или всё-таки почувствовал его сквозь магию? Тогда бы он точно его не целовал… Когда Северус отстранился и посмотрел на его почти потерянный вид, он расплылся в улыбке, а потом хищно оскалился — и парень оказался прижат к кровати. — Что, в Министерстве не учили, как вести себя при близком контакте с противником? Гарри вздрогнул от этого смеха. Но этот смех… боже, лишь бы услышать его снова. — У тебя слишком длинный язык для человека, который так плохо спрятал свои камни-маячки. Если бы ты тратил меньше времени на шутки и больше — на практику скрытности, мы бы сейчас не вели этот увлекательный диалог. — Люциус облокотился о стену и ухмыльнулся. Снейп почти прорычал ему в губы: — У нашего аврора в голове вместо мозгов, похоже, каша. — И в этом «нашего» было столько собственничества, что у Гарри на мгновение потемнело в глазах. — Малыш, ты его вывел. Вывел… он знает? Знал… Северус… Вся его аврорская выправка стекла вниз, оставляя лишь растерянного мальчишку, которого снова поймали на глупости. — Гарри… — выдохнул Снейп. И это окончательно стёрло фальшивую личность. По спине пробежала судорога. Глаза — широко раскрытые, лихорадочно блестящие в тусклом свете — метались по лицу напротив, не в силах остановиться на чём-то одном. Он был раскрыт. Унижен. Спасён. Всё одновременно. Северус не спешил. Он медленно провёл тыльной стороной ладони по его щеке, чуть задерживаясь у скулы, наблюдая, как его ученик — «выдающийся аврор», гроза контрабандистов — превращается в загнанного в угол мальчишку. Ему явно доставляло удовольствие это зрелище: то, как дрожат ресницы героя, как сбивается дыхание и как в глубине зрачков плещется невысказанный вопрос: «Как долго они знали?..»