умелые руки

— Какая из них? Правая? — лыба у него во все тридцать два. Зубки ровнехонькие, наверняка, родители в пиздючестве в стоматологов нихуя себе как вгрохались. Кукла подскакивает со своего бибо-кресла, как подорванный и хватает с полки одну из пробок. На плите закипает чайник. — Вот эта малышка, — смакуя каждую буковку, тянет Барби поправляя круглые очечи на пол-еблета, средним пальцем. — С проигрывателем. Как колонка! Пробка с плеером. Фраза: звук, как из жопы — заиграла новыми красками. Тоджи хмыкает и вываливает на сковороду замаринованное мясо. На широком экране старого шпингалетовского ноута, кукла Барби на максималках, разводит длинные ноги, устраивая их по обеим сторонам от мерцающей клавиатуры и оттягивает упругую ягодицу. Дырка-то толком не растянута. Розовая, аккуратная, нихрена не ебанная. А может и ебанная, но давненько, тут не угадаешь. Но Шестиглазый на своих стримах не то чтобы со смазкой заебывается. У Тоджи этот весельчак вместо вечернего футбола, стримы частые, пиздит много и смазливый, как девка. Тонкий, звонкий и дурной. Как выяснилось под сраку лет, ничего себе какой типаж. Щелчок крышечки смазки, жадничает, дурак. Тут побольше. От пробки, конечно одно название, но мышцы так-то тоже не резиновые. На вываливающиеся из анала кишки Тоджи нагляделся в бытность работы санитаром и на порно-студии. Работки друг от друга ничем особо не отличались, за исключением, что в больничках еще можно разжиться спиртом. И где блять опять лопатка? Мешать мясо ложкой или вилкой? Так у него и сковороды не вечные, он эту только в божеский вид привел. Куколка на экране демонстративно запрокидывает голову назад и тонко так, смешно скулит насаживаясь сразу аж на два пальца. Ладно, это еще ничего. Он когда на монстро-кок сесть пытался, там только головка и влезла. А в чате столько порнушной хуйни в миг вспыхнуло. Начиная «да я б тебе помог», заканчивая «больше смазки, дурень». Тоджи с этим комментарием был послан на три веселых буквы, мол, сам все знаю. Знает, так знает. Это до первого приезда на скорой с баклажаном в прямой кишке. Лопатка находится в выдвижном ящике вместе с ножами и вилками. Мелкий прибрался, сразу видно. Кукла тем временем льет на пальцы больше прозрачного геля, втирает в края ануса, стараясь расслабиться. Чат там уже обкончался от счастья. Тоджи не вчитывается, только лениво скользит взглядом по цифрам донатов, которые переваливают за сумму его месячной зарплаты и на комментарии, про то, как славно было б засадить вот такому… изумруду недоебанному. Шестиглазка криво улыбается в камеру и судорожно облизывает губы: — Знаете, а вот эта… с разогревающим эффектом. Так печет! И манго, кстати пахнет. Я как-то, когда жил на Шри-Ланке, пил коктейль из манго и перца чили. Сладкий такой был. Это ты сладкий. Но Тоджи лишь оставляет комментарии при себе, выуживая из шкафчика кастрюлю с толстым пригоревшим дном. На гарнир удон и если в морозилке остались, замороженные овощи. Их прям на сковородку к мясу надо бы… Кукла что-то неразборчиво отвечает комментаторам и подмахивает бедрами насаживаясь уже на три пальца. До простаты не дотягивается, стремается после прошлых разов. Его со стимуляции развозит, как девочку-целочку после бокала шампуня на выпускном. Не зрелище, а заглядение. Колонка с приколом исчезает из поля зрения на мгновение. — Ну и… та-дам! — пробка с динамиком как влитая оказывается в дырке и мигает красным кружочком в полумраке стримерской комнатушки Барби-извращенца. — Кто хочет устроить вечеринку? // Шлепалка эта еще. Шлепалка сердечко, как из порно, если быть точнее. Тоджи сначала подумал, что это чисто для стримов, нечто в духе поддразнить пираний в комментариях на донаты, а потом начать играть по-крупному. Но нет. Барби легонько касается краем «сердечка» головки члена, похлопывая по ней едва-едва и лицо у него при этом, как у щенка нассавшего в углу комнаты. Виновато-стыдливая нервная улыбка. Будто боится что придет кто-то и отругает за откровенную провокацию. Но хрен бы с ним, по заднице он себя тоже толком шлепнуть не может. Вертит жопой перед камерой, пиздит о том, как проебался во вторник с такси: — Вызывал бизнес, а заказал эконом. Зато, теперь я знаю пять слов на хинди. Кстати, член индусы называют «линг»! — это даже нормально поркой не назовешь, халтура чистой воды. Короче, Тоджи выкупил что Кукла сыкло. Но наблюдать за ним все равно весело. Поэтому стримы стабильно подрубаются, а крошки доната отправляются в чат, чтоб контакт не терять. Ну и комментарии. Едкие, как кислота, в которой трупы растворяют. /нет, такой хуйней он не страдал, это у Шиу про подобное лучше расспросить, старый лис начинал с «крематориев для домашних животных» в Корее/ Пальцы замирают над клавиатурой. Нет, ну лишние бабки на карте в этом месяце водятся, задонатить чуть крупнее, чтоб Шестиглазку от вибрации в заднице аж выкрутило, он тоже может. И ножом поддеть кровоточащее сыкотное настроение, тоже было б в кайф. Улыбка режет рот, а донат летит в копилку к смазливой деточке. От: TF Заплачу больше, если прекратишь ссаться под себя и ударишь по жопе сильнее. Донат откликается звоном монет и усилением вибрации в пробке со свето-музыкой. Сияющая поебота уровня алиэкспресса. Мигает всеми цветами радуги и освещает стримерскую спаленку. У Барби пальчики на ногах поджимаются, а колени дергаются в попытке прикрыться. Майку до паха натягивает и весь изводится от волны удовольствия. Чату идея про шлепок с силой по вкусу, кстати, приходится. Капсом сообщения летят только в путь. Тоджи цепляет палочками кусок мяса в кисло-сладком соусе. Сегодня на ужин свинина му-шу из китайского квартала. Есть там Цаца, готовит как боженька. Хоть с ладоней у него жри. — Я ссусь? Может это ты не хочешь донатить больше? — Кукла, вообще не в ту сторону воюет. Тут улей из извращенцев. — На нолик больше и так уж и быть, отпечаток сердца на заднице вы все получите. Кто-то в чате радостно обзывает Шестиглазку папочкой и просит выпороть его. Или ее. Хуй разберёшься кто там на смазливую звездочку дрочет. От TF: Ссыкун. Нет удара, нет доната. Барби кривит красивый рот в недовольной гримасе. Ну-ну. Не капризничай. Уплочено не так много, но все же. Можно и за эту сумму не только арсенал всратых пробок показать. Коробка с недоеденным ужином отправляется на край стола, а ленивое сытое возбуждение оседает тяжелым горячим комом внизу живота. Тоджи обхватывает член через серые спортивки и сжимает ладонь у самой головки. Смотреть на то, как Шестиглазого ломает можно до бесконечности. — Ну даже не знаю, — канючит Кукла. — Я могу. Разок. И без повторений. Но знаешь. Рука эксперта, вот что точно бы мне не помешало. Чат одобрительно мерцает комментариями. Рука эксперта значит… шрам немного печет, но возможно это из-за соуса, а не из-за идиотской насмешки от которой болят скулы. Рука эксперта, так рука эксперта. От: TF Так просто? Черкани адресок в привате И через полчаса наглядно покажу, как правильно пользоваться паддлами и стеками. Донат улетает вместе с сообщением в чат. На приватку не хватает, это пню понятно. Зато, как смешно розовыми пятнами идет красивое личико Барби — сплошное удовольствие. — Жмотиться перестанешь и уже тогда с тобой поговорим, — зубки скалит, а сам весь аж изъерзался на своем насиженном местечке. Нет и нет. Тоджи не в друзья товарищи набивается. Дразниться не воспрещается. Кто-то в чате капсом умоляет Шестиглазку согласиться. // Пробки. Стеки. Дилдо. Гвоздь в крышку гроба нервов Тоджи. Кукла то ли никогда в жизни не слышал о том, что можно смазку прямо в зад заливать и себя хорошенько пальчиками растягивать, то ли просто ждет когда кто-то сделает это за него. Второе более вероятно. Как со шлепалкой. На пробку он себя растянуть неплохо может, а вот на дилдак под драконий хер, толщиною с его же блядское запястье, не додумывается. Елозит двумя пальцами, слишком быстро, судя по прерывистым вздохам еще и до простаты пытается дотянуться, чтобы возбуждение не терять, а сам весь трясется на своей Барби-кроватке. Розовые простыни, неон фиолетовой и желтой гирлянды на фоне. Ноги красиво раздвинутые в кадре и нескончаемый треп. Тоджи даже интересно, если его реально кто-то поебывает, он так же с ним пиздит не переставая или это чисто на камеру? — Мне кажется, я готов, — очки едва сползают на бок, но Кукла из в одну секунду поправляет как было. Тянется своими шаловливыми ручонками к резиновой монстро письке и демонстративно вертит ее перед камерой. — Есть ощущения, что в меня такое войдет со скрипом? От TF: Скорее с разрывами Слышал что-то про пролапс и анальные трещины? Кровь из кишки? Смазки залей больше и растяни себя пальца на четыре. Хотя в идеале все пять. Чтоб прямо ладонь лодочкой в зад проскальзывала. Вот тогда можно себя и резиной трахнуть. И сесть на нее с размаху без показушного хныканья и тому подобного, тоже неплохо выйдет. Тоджи вытягивается на кровати. Спина ни к черту на этой неделе, ноет как сука и тянет где-то в области поясницы, надо бы на массаж сходить. Не тот что дрочильня, а нормальный. Как в том, где работала мелкая рукастая тайка, которая свои крохотные пальцы ему чуть ли не под лопатку пихала. Огонь баба, ругалась как сапожник и плохо говорила по японски, но свое дело знала на пять с плюсом. Иногда, Тоджи готов признать, что скучает по временам когда она работала в двух кварталах от его конуры. — О, мистер эксперт в здании, — Кукла откладывает хреновину и садится по турецки, светя наполовину упавшим хуем и недовольной мордашкой. — Первое правило стримов, хочешь командовать — плати. От: TF Всем в койке так говоришь? Комментарий быстро тонет в потоке спермотоесикозного бреда от остальных подписчиков. Тоджи не осуждает, он бы Куклу и сам на кроватке и так и сяк разложил бы. — А ты часто слышишь подобное, мистер? — Шестиглазка все-таки тянется за тюбиком смазки по новой, отвлекающий маневр, расставляет ноги шире, светя дыркой прямо в объектив. Смазывает себя все так же хреново и не очень умело, но хотя бы додумывается попытаться протолкнуть четвертый палец. Мышцы тугие-тугие и толком не расслабленные. Своим рукам не доверяет и вся срань из башки прям нескончаемым потоком льется. По нему ж видно. Красивый. Но тупой. Как та анальная пробка с радио-приблудой в довесок. — Вот вы все смеетесь, а знаете, правда иногда хочется кого-то… толкового что ли? Умелого, — вслух рассуждает Барби. — С большими руками и этим голосом от которого в трусы спускаешь за три секунды. И чтоб он меня на коленях, ка-а-ак разложил! Ну понеслась пизда по кочкам. Донаты в копилку летят на первой космической. Тоджи даже за цифрами особо не следит, только на пальцы Куклы пялится и на то, как они красиво поблескивают от смазки в тусклом отсвете неона. Больше надо. Прям чтоб чавкало. Носиком к дырке и полтюбика чтоб наверняка. На такую игрушку точно хватит и лишним не будет. Острые красивые колени мелко дрожат, а бедра смешно подпрыгивают в кадре.

«Только скажи где…»

«… я не обижу… Шестиглазыйю дай шанс!»

«Деньги в трусы закину!»

«ДА Я НАУЧУ ДАВАЙ ДАВАЙ ДАВАЙ»

«Папочка… папочка ТРАХНИ»

Дальше даже вчитываться стремно. И как дырочку накончают, и как животику тепло сделают. Тоджи знает таких, напиздят в три короба со своими тремя сантиметрами в штанишках, и первые же съебуться, как только свое получат. От: TF Мухи на говно слетелись — Это я-то говно?! — нет, ну он точно следит за его комментариями. Тоджи прикусывает щеку. Дрочить на Барби сегодня, явно не получится. Образ с пальцами в заднице хорош, но без его смешных хнычущих звуков, как-то даже на достаточно интересно все проворачивать. — И что значит слетелись? Самому не хочется, типа?! Хочется. Кто ж спорит. Прям в этот пиздлявый рот и по самый пищевод. Смотреть, как он слюнями давится и губами причмокивает у самого основания. Или засадить так, чтобы он слюнями и слезами все подушку изгваздал. И не только подушку… От: TF Ты ж не вывезешь Обкончаешься у меня еще на пальцах И разноешься, как девочка-целочка Все просто. Кукла сыкло. Хвост распушит и… Картинка на экране ноута меняется, а все громогласные комментарии с «выебу прям насухую только дай шанс» летят в помойное ведро. Тоджи страничку приватки даже не сразу выкупает. Не то чтобы бабосы выделялись на подобные штуки. А тут. Улететь в приват к Звездочке, потому что кое-кто выбесился, это какой-то аттракцион невиданной щедрости от вселенной. Тоджи не знает за что, как человек, он дерьмо дерьмом. Но видимо есть в нем что-то… — Первый и последний раз, — ого, это что, маленькая злобная крыса шипит? — Прекращай выделываться, дядь, иначе полетишь в бан со скоростью света. Напугал голой жопой. Причем буквально. Кукла кутает бедра в розовую простынь и садится поудобнее. Где там у этой хуйни микрофон подрубается? — Ты кнопочки перепутал, блонди, — приват за нихрена. Кон уссытся, когда услышит. — Или настолько захотелось попиздеть лично, что не дождался нужной суммы? Он, в целом, и не теряет много. Там уже сумма приличная собралась, никто на дилдак не присел, конечно, но даже уебская растяжка была хороша. Барби подвисает, причем хорошо так, по смазливой роже видно. Ждал деда за пятьдесят или глупого пубертатника? Облом, Кукла. Камера на ноуте дерьмо, ее подключать не охота, а вот микрофон фурычит на все сто. — Ладно, тренер по растяжке, — прочищая горло, хмыкает Барби. — За голос пол-плюсика. За все остальное, все еще можешь полететь с бан. — Даже за предложение сгонять на свиданку? — понижая голос до интимной хрипотцы от которой кипятком ссуть девчонки из баров после трех коктейлей. — Людное место, я даже побуду приличным дядей и угощу и мороженым. Потрещим в живую. Если понравлюсь, позовешь к себе. Или поедем ко мне. Сольется. По тому как картинно дует губы и раздумывает, видно. Кукла подтягивает к себе уродливую синюю игрушку напоминающую что угодно, кроме икеевской акулы и устраивает на сложенных коленях. — Ну так нагло ко мне в трусы еще никто не набивался забраться. — Я все еще в приватке, а ты меня все еще слушаешь, — глаза, как песком засыпало. — Соглашайся, в крайнем случае можешь наебать меня и слиться в середине. В милой головке крутится какой-то до пизды сомнительный мыслительный процесс. — Завтра или нет, блять, — малыш, чего теряемся? Тоджи ж не сожрать его планирует. Ну по крайней мере, не в прямом смысле этого слова, остальное, нюансы. Завтра было б славно, день не особо загруженный. — В пятницу. В Сибуе. В двадцать… тридцать один. — Прям вплоть до минуты? — Сибуя так Сибуя, реально многолюдно и рестиков приличных полно, можно что-то выбрать. Тоджи ж не жмот, раскошелится, ему не сложно, главное результат. — Место хоть дашь мне самому выбрать? — Не-а, мужик, — довольная мальчишеская лыба рассекает углы губ. — Место тоже выбираю я. Провальные свидания должны быть хотя бы вкусными. // Рестик выбрал, хоть прикуривай. Тоджи в таких бывал, когда крутился в одном котле с татуированным муднем. Но Сукуна это другое дело, у него не то что уровень жизни иной, как будто состав кислорода рядом с ним резко окисляется до металлически-кровавого. Лирика. Столик у панорамного окна, пафосные ебальники официантов. Тоджи так-то разоделся как мог. Джинсы от Вивьен и рубашка из секонда бородатых времен Дольче. Пусть смазливая мордашка отметит. Не каждый день такие тряпки выгуливаются. Шестиглазый уже на месте. Приперся, видать, даже раньше и нихрена не на минуту от установленных двадцать тридцать один. Выше, чем казалось через объектив камеры, и чуть шире в плечах, но это может и подкладки в мажорском пиджачке решают, Тоджи-то знает что там под слоями у луковки. Мясо есть, не так много, но прилично. Мышцы там, как у девочки с пилатеса или йоги. Белобрысый смешно вертит башкой и с недоверием пялит на Тоджи, когда тот останавливается напротив. Ну что ж такое, Кукла, облом за обломом. Все ждал мужичка с пузом, который умеет играть голосом? Или деда? — Надеюсь, вкус в жрачке, у тебя получше, чем в выборе всратых пробок. Барби чертыхается и нервно ухмыляется, вежливо указывая на соседний стул. // — После того стрима с жонглированием? Ты стебешь? — Ну ты где еще стримера найдешь, которому хуем по лбу прилетело, — Кукла тоже молодец, кидать три письки в воздух и задирать при этом башку надо уметь. Вот ему в лицо дилдаком и прилетело во время акробатического этюда. Тоджи на этом моменте, как-то до пизды точно осознал, что это не просто подписка, а аж целый донат. — Ты еще токенов мне в трусы хренову тучу напихал! — чирикает славно и уверенно, к бокалу вина не притронулся, на зато уже наполовину выпил милкшейк в лучших американских традициях. Пышная шапка взбитых сливок и запах свежей клубники. У Барби пальчики дрожат только, как у алкоголички. И все от нервов. Пиздят-то они нормально, бояться нечего, причина тряски неизвестна. Тоджи провожает взглядом юркие пальчики, сжимающие край скатерти. — За моральный ущерб и помятое эго, — стейк пиздатый тут. Прожарили наконец, как любит Тоджи, без ощущения подошвы на зубах. — Личико у тебя было больно смешным. Кукла коротко хохочет и наконец приспускает свои вечные темные очки с глаз, стреляя лазерами гляделок прям в душу: — Настолько в открытую клоуном меня еще никто не называл, здоровяк, — ебать зенки. Вот это море-океан в бездонной радужке, на свету еще и слезятся, ясно с хрена ли он вечно эту защиту на еблет цепляет. Но по хорошему, эти бы глаза увидеть закованными в другом плане. Тоджи гоняет винное море по покатым стенкан выпендрежного бокала. Очки возвращаются на законное место, как броня, что прячет Шестиглазка от заинтересованных мудил. Но у Звездочки все на лбу написано. Нежный, любит быть принцессой-кокеткой и в серьезные ебки ни ногой. Потому что про себя что-то знает. Знает, что его развезет, что реветь будет и что, возможно, «больше»! , которое он так талантливо старается в себя сложить, разобьет его на миллион осколков. Красиво. — Так, — прочищает горло Кукла, пытаясь усесться в позу самца-доминанта, выходит из рук вон плохо. — Ты только на поржать решил встретиться или… — Или, — пусть сам додумывает, там башка все равно выдает что-то на скорости икс 3, как те видюшки с ютуба по которым угорает Шпингалет. — Барби, ты невинность только не строй, не после всего того арсенала, что ты на камеру демонстрируешь. Захочет, поедут. Да хоть в лав отель, только резинки и смазку по дороге было бы славно перехватить. Не захочет, разойдутся. Хороший ужин, есть хороший ужин. А пустые яйца Тоджи и сам может себе организовать, телефонная книга таких, с кем можно пересечься на вечерок другой без особых обязательств. — Я? Невинный? Да я эксперт! — сюрпает коктейлем Кукла. Эксперт. Ага. Самопровозглашенный. — И я не сыкло. Нет, конечно не сыкло. — А по жопе нормально просто так не можешь ударить и растянуть себя под хер тоже. Пизди кому-то дру… Цепкие пальцы впиваются в запястье мертвой хваткой. Вот оно, момент, когда достаточно долго дергал кошку за усы. Как в моменте, когда Кукла их аж в приватку вынес, чтобы поговорить. — Ну раз ты такой весь распрекрасный и умелый, биг бой, — цокает языком Барби. — Поехали. Помашешь у меня перед носом своими тремя сантиметрами, и мы закроем тему кто там и чего боится. // Сатору. Имя подсмотренное в приложении для вызова такси. Тоджи скользит по яркому экрану новомодной звонилки. Время до дома, адрес, мажорский район с небоскребами. В духе Барби. Причем по нему видно, стримы это так, для души. Там другая работенка есть, где бабки крутятся. Может, фирма какая, где таблом светить не надо, может, просто есть недвижка по всему центру, с которой денег можно собрать так, что их будет больше, чем звезд на небе. — За презиками зайдем только, — у Тоджи завалялась парочка в кармане, но, если к Звездочке едут устраивать тест драйв, двух штук, может, и не хватит. — Аптеки рядом с хатой имеются? — А что, мистер, не рассчитывал, что уедешь с трофеем? Что-то около того. — Думал, что ты хуем по губам поводишь и съебешься, — закидывая ладонь на плечо звездочке, хмыкает Тоджи. — А ты сговорчивее оказался. Поэтому, что там по аптекам? — Да у меня целый ящик дома забит, — целый ящик? Ну-ну. Барби размером не обделен, Тоджи знает что там в штанах. Но чтоб ебун террорист, это навряд ли. — От щедрот могу и поде… — С размером проебешься, не люблю когда жмут, — или когда слетают и застревают в особенно капризных мальчиках и девочках. — В L утонешь? — иронично приподнятая бровь и широкая улыбка. Меркнет, правда, слишком быстро. Чего, Барби, субтитры на лице вычитал или зассал, что чем-то заразить могут. — Да есть, есть аптека. Все купим. А у самого кадык смешно дергается вверх-вниз и уши краснющие. Как во время одного из стримов, когда его распаленного и такого откровенного растаявшего похвалили. — Ну и хороший мальчик, все покажешь и расскажешь, – такси тормозит у фонарного столба. — Идем, Сатору. // В аптеку он хотя бы не прется за компанию. Стоит за прозрачными дверьми, что-то решает в телефоне, наконец сняв очки и по-видимому расслабившись. Смазка стандартная, без выебонов тоже не романтично летит в пакет к двум упаковкам. Вторая больше про запас, никогда не знаешь чем кончится вечер… Итого, за время поездки он успел выяснить, что Барби имечко свое трепать в информационном поле особо не горит желанием и с большей охотой разрешает себя звать Куклой и тому подобное. Имя Тоджи он скорее выцыганивает, цепляясь пальцами за коленку и паскудно так наглаживая ляжку. Грязный прием, за который придется расплачиваться. Самому же Звездочке, так что выебон есть выебон, приятно было. Трепется он реально не переставая. Обо всем и сразу. Тактильный до неприличия. Пока пиздохают до хаты, Тоджи успевают облапать трижды. Прилетает то по заднице, то по пояснице, то по плечу. Везде и сразу. — Не ссысь, не сбегу. — Что за намеки на уро-кинк? Любишь когда под тобой постель мочат? Так я не по этой части, — самоуверенно трындит Барби, вставляя ключ в замочную скважину. По этой или нет, плевать на самом деле. Обмочится от счастья или во время траха, не то чтобы беда. Простыни всегда сменить можно. Но чтоб по кинкам такое? Не-а. — По этой, Кукла, или нет, ты сам не знаешь, — скользя вслед за высокой фигурой, роняет Тоджи. Хорошая квартира. Не схемная, все дорого-богато. Он по малолетке такие грабил. Хоть в окно залезал, хоть замки взламывал, выносил все что не приколочено. Вазы, хуязы, картины и половину холодильника. Тут по ощущениям постарался дизайнер. И клининг. Потому что больно стерильно на открытом пространстве коридора, а уж что там просматривается в гостинной. Ох. — Чай или кофе? Есть виски и текила, но ничего не могу сказать об их… — Барби суетливо ныряет куда-то вглубь просторного царства. Тоджи только успевает его перехватит под белы рученьки в районе входа на кухню. — Чего? Это правда надолго. Под него такого хорошего надо было не ночь выделять, а целый день. Реально как с целочкой все пойдет. — Ванная где? — Кукла кивает на крайнюю дверь слева. — Пойдешь со мной или как прилежный школьник сложишь ручки на коленях и будешь ждать меня в спальне? Где уж там святая святых Тоджи разберется, а Барби любезно придержит дверь открытой. — Кукла, прием. — Да я… подожду, — ресницы у него густые-густые. Тоджи хмыкает и отстраняется. — Третий душ за день, перебор. Помылся перед встречей? Может какие еще процедуры интересные сделал. Нет. Не сейчас. Но Тоджи обязательно про все подробно распросит. // Это не стримерская, но на неоновую подсветку у Куклы стопроцентный бзик. Как и на сомнительные письки, рядком выстроенные на полочках. О. А вон той он во время стрима получил по лицу. Тоджи поправляет полотенце и разглядывает свое блядское новогоднее чудо на блюдечке. То есть на кровати. Пол-балла за сообразительность, шмотки снять додумался. Все остальное можно смело аннулировать стыдливым наличием трусов. — Самое сладкое для тебя приберег, — закидывая ногу на ногу, беззаботно тянет Барби. — Подумал, что распаковка должна приносить удовольствие. Пальцы при этом нервно комкают простыни. Ты б постеснялся дразниться, Звездочка. Тоджи подкидывает пакетик с приблудами на кровать, аккурат рядом с бедром Куклы. — Мне в кайф будет, когда у тебя дырка нормально растянута будет, — но это скорее обоюдная акция. В спальне чуть прохладно, а может это обманчивое ощущение после горячего душа. Взгляд скользит то по кинг-сайз койке, то в сторону панорамного окна. Вот у него славно кого-нибудь трахнуть. Экспириенс с видом на раскинувшийся в даль Токио. Кровать едва проседает под весом Тоджи, края полотенца расходятся, аккурат под любопытный взгляд Барби. — Ты не стесняйся, можно и смотреть, и трогать, — и присесть. — О и такое на первом свидании, — хихикая роняет Звездочка, пододвигаясь ближе, но лапки при себе все-таки держит. — Даже не знаю. Думаю, нам надо узнать друг друга получше. Конечно. — Забирайся на коленки, — один кивок головы и смешок, ращрезающий углы рта. — И мы быстрее подружимся. // Из хорошего, Кукла может и трусит, но в омут с головой тоже кинуться может. Как сейчас, смешно мастится на бедрах Тоджи. Лицом к лицу, хорошая поза для наездника. Сам весь изводится, жопой о стояк потирается и охотно подставляется под ладони. Горячий. Кожа гладкая, сам весь выбритый, реально как игрушка магазинная. Щупай его на здоровье. Тоджи втягивает вакуумом рта твердую горошину соска, выкручивая второй до тихого рваного скулежа на ухо. Сатору отзывчивый. Шумный. И не может спокойно сидеть. Особенно в момент, когда трусы с него наконец-то удается приспустить. — Я готовился, — невнятное пьяное бормотание. Дырка и правда влажной оказывается. Влажной и тугой что в нее с трудом со смазкой входит один палец. — Ты лубриканта из принципа жадничаешь или у тебя цель однажды схлопотать разрыв жопы? — смех смехом, Тоджи прикусывает Куклу за сиську. Не так сильно, но до заметной отметины. Прям вокруг соска. Сверху доносится недовольное «блять» разбивающееся об очередной довольный стон, стоит немного поразмять края ануса. Зажатый все равно от волнения, его промариновать еще немного. За член подержать, хуйни ласковой наболтать. Тоджи сжимает ягодицы в ладонях и утыкается лицом в выступ грудины. За патлы Барби его хватает в мгновение ока. Путается тонкими длинными пальцами, кряхтит что ему душно, жарко, внизу свербит-свербит-свербит потрогай, ну, пожалуйста и жопой прям по стояку проезжается. — Мы никуда не торопимся, — Тоджи лижет соль пота, выцеловывая влажную дорожку засосов почти до пупка. — Вот завизжишь на пальцах, тогда и хер в тебя сложить можно. Колени у Звездочки подрагивают, сам он на тоненьком держится. Вон. Сиськи все красные от смущения. Тоджи голову только вверх вскидывает, ловя ошалелый взгляд. Такое зрелище и лучше любого из стримов. — Я не буду визжать, здоровяк, — кривая самодовольная улыбка в сочетании с поплывшим стеклянным взглядом говорят об обратном. — Первый же кончишь, даже в меня не войдя. Не волнуйся, в твоем возрасте такое бывает. Может мы резинки зря купили? Бахвальства не занимать. — Зря, очень зря, Барби, — потому что было бы славно, чтобы конча прямо из дырки у тебя вытекала. // Он окончательно теряется на третьем. Сам и бедрами подмахивает. И сам насаживается, прям по костяшку. Сжимается будто боится, что пальцы отнимут и оставят все, что там так соблазнительно требует внимания, без должной разрядки. Тоджи изгибает пальцы, надавливая на бугорок простаты. Раздразненная и набухшая после всех игр, пока ее обходили вокруг до около. Кукла при этом разрывается новым витком скулежа. Выдает трели нечто схожее между «нет-нет-нет» или «еще-еще-еще». — Да ты определись «нет» или «еще»? — Тоджи ловит ртом пульс. Вены все напоказ, кожа бледная, как фарфоровая. Синяки на такой красоте расцветут только в путь поутру. — А может стоит принести ту хуйню с сердечком? Ну знаешь, Барби. Выпороть тебя как следует, чтобы на следующем стриме наконец показал синяки от этой залупы. А то лежит, никем нормально не использованная. Как сам Куколка. Сатору мотает головой бормоча новый виток около порнушного бреда. Весь раскрасневшийся, как от сочетания вибрирующей пробки и разогревающей смазки. К хрену ладошки тянет, пытается подрочить себе, пока Тоджи его по рукам бьет. Боль отрезвляет его на краткие мгновения, но это даже не нормальный удар. Так, как по пизде ладошкой. Бельишко с него б еще нормально снять и вообще заебись будет. Пальцы приходится вытащить и обтереть от смазки, прям по несчастным трусам, но те и так в смеси предъякулята и лубриканте, так что пятном больше, пятном меньше роли не играет. Тоджи обнимает ладонями горячие бока, сжимая их и чувствуя, как трепетно мышцы сокращаются, перекатываясь под горячей кожей. Широчайшая у него славная, и косые хорошо выделяются… — Ну-ка, Барби, давай немного сменим позицию. Попытка уложить его в койку, как с дитем малым, хватается за плечи, не отпускает, еще и клоуна решает подрубить в моменте. Откуда только силы взялись? Секунду назад же слюни пускал и мяукал? — Значит… это мне можно будет трахнуть тебя? — смешок тает на губах. — Или мы о чём-то другом? — Не-а, не угадал, гений. Сначала ебут кого-то одного, — вжимая блонди в матрас посмеивается Тоджи. — А если не будешь выебываться, подумаем и над сменой раскладки. Мозг у Барби в трубу вылетает со скоростью света и по прямой после такого заявления, можно даже момент этот уловить. Глаза пустыми становятся, как будто свет не то что в доме, во всем районе отключило. — Даже хуй тебе на сдачу пососу, — продолжает зубоскалить Тоджи. Трусы отправляются в полет до ближайшей горизонтальной поверхности, а ножки Куклы он разводит чуть ли не в шпагат. — Звучит… больше как посыл нахуй, — прикрывая блестящие глазенки предплечьем, стонет Сатору. Волосы рассыпавшиеся ореолом по простыни и видок затраханного ангела. А они до основного блюда еще не дошли. — И туда ты тоже дойдешь, — в руки ложится полупустая бутылочка смазки. — Но пока немного рано. // На большом пальце можно остановиться. Вот сейчас дырка выглядит растянутой. Валик мышц покраснел и распух, толком закрыться не может. Тоджи, когда ладонь на себя тянет, видит, как края чуть выворачиваются вслед за фалангами. У Куклы на животе белесые брызги первого оргазма, заставшего его так неожиданно, что Звездочка растерянно проблеял «извини», когда прекратил трястись, как вибратор на минималках. Парочка-другая секунд и член уже стоит по новой, так что проблемы не существует. Шорох рвущейся фольги от резинки наконец приводит Сатору в чувства. — Ты подушку под поясницу положи, — его б на живот по-хорошему и личиком в эту самую подушку. Но видеть, как сладкая мордашка будет смешно заламывать брови и трогательно открывать рот в очередном немом стоне, гораздо интереснее. — И если почувствуешь, что тебе больно или хреново, поскули там, полай что ли… Барби абсолютно не солидно шмыгает носом, приподнимается на локтях и покачивает левой стопой, с интересом разглядывая процесс надевания презерватива. — Реально трогать не будешь, если попрошу? — вот прям сейчас? Интригующий вопрос. Интригующий, но простой. — Даже съебу с закат с хреном наголо, если попросишь, — но не хотелось бы. А Кукле больше и колется и хочется, чем реально приспичило в самый ответственный момент все оборвать. — Я тебе не уебок бывший. В точку. Звездочка фыркает и извлекает подушку из дальнего угла, подкладывая ее аккурат под жопу. Угол проникновения будет разъеб. И все прям по простате. — Не так уж и хреново было, — себе не пизди и ложись обратно. Тоджи выливает смазку вдоль всей длины отработанным движением размазывая ее от лобка до головки. Резина ощущения притупляет, но не то чтобы сильно. Сеанс психотерапии не по его части, но что поделать, в кроватке и не такое может вылезти, но он то не про слова. Тоджи про действия. Чмокнуть в лобик, обнять, приласкать до звезд перед глазами. Кукла под ним аж каменеет, зажмуривается, будто реально целка, но стоит почти лечь на него, прижать ближе к себе и позволить впиться как пиявке, тут же оттаивает. Выяснять, что там делал мудилка бывший не хочется. Тоджи тычется аккурат в растянутые края ануса, миллиметр за миллиметром, пока головка внутри не оказывается. Барби шумно и часто, будто псинка, дышит ему на ухо. — Больно? Башкой трясет, не ясно правда в какую сторону и как. — А словами слабо? Барби, еще раз, больно? Секунды, крупицы испуганной тишины. — Нет, — шепотом на ухо, звучит как команда. // «Блять» и «какой же он сука огромный, в меня не влезает", самое частое, что вылетает изо рта Куклы, под аккомпанемент быстрых грязных толчков. Тонкие горячие стенки обнимают член, как вторая кожа, даже будто и выпускать не стремятся. Пульсирует вокруг, сжимается. Вот-вот спустит раз в третий и еще попросит. Раз …дцать по ощущениям, пока окончательно не насытиться. По пояснице больно проезжается тяжелая пятка. В Барби вроде ж, хер да нихера веса, откуда силищи столько? Тоджи прикусывает нижнюю губу, оттягивает ее в поцелуе, пока не улавливает металлический привкус в примеси слюны. Кукла жадно лезет языком, мажет по зубам и деснам, пока пытается подстроиться под ритм, поддаваясь бедрами вперед. Очередной чавкающий шлепок яиц по бедрам. Мокро и грязно. Прям как на порностудии в старые добрые. — Не могу, — рассыпчатые буквы, слезы скатывающиеся по виску. — Хочу… хочу… блять пожалуй… — Дать тебе кончить? — слизывая соль слез и пота с висков бормочет Тоджи. — Никто ж не мешает. Сожми дырку, давай. Спустишь в пару секунд. Да и он сам… Оргазм где-то там. Маячит на периферии. Лавой раскаленной в районе низа живота, от чего внутренности чуть ли не в клубок морским узлом завязываются. Толчки хаотичнее, концентрация по пизде. — Давай, Барби. Кончишь, и вылижу тебя внизу, — до поросячьего визга. Кукла все-таки тянется ладошкой к хрену, обхватывает себя, оттягивает крайнюю плоть, тискает бордовую напряженную головку и жестко без особой нежности водит рукой вверх-вниз, пока весь в струну не обращается. Дергается, как будто током ударили. Глазки свои чудесные распахивает и рот округляет в громком выкрике. Будто не кончает, а режут его. Дырка сжимается, пульсирует, как взрывающаяся звездочка. Так по сути и есть. Тоджи много не надо, он спускает вслед за Куклой, позволяя морскому узлу раствориться в соленых водах. Член дергается, а в башке как корова языком все что можно слизывает. // — Мне обещали язык. — Говяжий? Могу приготовить, отосплюсь только, — его бы прям под душ. Тоджи фыркает от смеха и протирает раскрытые края толстого валика. Сейчас и сжаться не может. Полотенце впитывает подсыхающие капли кончи и влагу пота. Остальное можно убрать завтра. В ванной или под тем же душем. Барби кутается в незамызганное покрывало, с ног до головы, как бурито на ножках, стоит убрать от него полотенце. Вымотанный и счастливый. — Говяжий, говяжий. Прям между ног. — Утром. Разбужу тебя риммингом, — а потом и поркой по жопе. Все-таки что там с сердечками и синяками Тоджи до безумия интересно. Кукла, явно удовлетворенный подобием нормального ответа, подгребает под себя чистенькую подушку и отрубается сном пьяного хурувимчика.