Jolene

***

— Как идёт подготовка к званому ужину, отец? — спрашивает молодой человек, отчего-то весь покрасневший, но старающийся не выдавать волнения. Лицом, может, и получается, но точно не ароматом. — Прекрасно, сынок. В нашей семье всё всегда проходит на высшем уровне, — мужчина средних лет с небольшой сединой владеет собой гораздо лучше сына. — Почему спрашиваешь? — но умилённая улыбка всё равно проскальзывает по его лицу. — Ну... Я... Хотел узнать список гостей. Может... там будет кто-то... — всё же запах юного альфы выдаёт его трепет.       Тихий хриплый смех разливается по комнате. — Он будет, сын. Он будет.

***

— Что?!? Он будет!!?! Этот бастард?! — юная девица, до этого пребывавшая в прекрасном расположении духа, взрывается. — Госпожа, его пригласил лично сэр Берк, — боязливо отвечает служанка. — Мне к чёрту не сдались подробности! Я и без них знаю, что, сколько я ни буду готовиться, всё внимание будет на нём!! — омега кидает нарядное платье, которое до этого примеряла, и уходит, гневно хлопнув дверью. — Мама!

***

— Вы уже в курсе, что наш Ангел будет на вечере Берков? — новость заставила заскучавших джентльменов взбодриться, несмотря на атмосферу клуба. — Действительно? Не очередная ли приманка, чтобы больше знатных людей их посетило? — спрашивает почтенный сэр, вынимая трубку изо рта. — Нет, даже Берк бы не стал так использовать его имя. Он определённо будет. Иначе к этому выскочке из среднего класса точно больше никто не придёт, — с горделивой улыбкой говорит другой. — Что ж, иногда даже нам, аристократам, приходится идти в зловонную конюшню ради бесценной лошади, — приглушённый смех богатых людей.

***

— Шерлок, ты серьёзно решил со мной не разговаривать из-за того, что проиграл в споре? — Майкрофт честно старается держать серьёзный тон, но усмешка всё равно сквозит в его словах. — Я не проиграл. — Пытаешься меня или себя в этом убедить? — Ой, иди к чёрту, — младший Холмс перестаёт наглядно обижаться и со смешком улыбается. — И что же ты хочешь за свою великую победу? Подумай хорошо, снова такая возможность не скоро представится. — Что же мне попросить, — Майкрофт даже прикладывает руку к подбородку в притворной задумчивости: на деле он знал, что загадает брату, ещё до начала спора. — Придумал. Ты пойдёшь со мной на званый вечер в пятницу. — Что!!?! Никогда!! — Минимум на час, Шерлок. — Майкрофт, нет. — Шерлок, да. — Придумай что-нибудь другое! — Неужели я слышу мольбу? — Можешь слышать что угодно, только не тащи меня в эту адскую скуку! — младший альфа старадальчески стонет. — Брось, там будет не так уж скучно. — Я перестал верить этим словам с пятнадцати. — Тебе необходимы связи в этом мире, Шерлок, я не всегда смогу тебя вытаскивать, — наставляющим тоном старшего брата произносит Майкрофт. — К тому же, на этом вечере будет больше сюрпризов, чем ты ожидаешь. — Запланированное британским правительством политическое убийство? — Нет. — Тогда скучно. — Могу поспорить ещё раз, что скучно тебе не будет. Готов? — Да без проблем, — с готовностью он жмёт руку старшего брата. — Советую тебе присмотреться к Уильяму Мориарти, — всё ещё не разжимая руки и пронзительно смотря прямо в глаза младшему, говорит Майкрофт. — Серийный убийца? — в глазах Шерлока зажигается огонёк. — Самая известная в Лондоне омега. — Фу, Майкрофт! — с пренебрежением он отскакивает от брата. — Это жестоко даже по твоим меркам: сначала дать надежду, затем так низко и грязно её бросить. Омега, серьёзно? — Полностью. Помимо того, что дъявольски красив, он разбросил сети по всему Лондону и дёргает за ниточки с умением профессионала. Мне довелось пересекаться с ним пару раз, когда...       Маленькая пауза, прерванная возгласом младшего альфы. — И что же, он может вовремя пустить свой невообразимо соблазнительный запах и словить все взгляды толпы? Действительно, мастер манипуляций, — скептицизм чувствуется во всём: тон голоса, поднятые брови, одна из которых ещё и выгнута, слегка прикрытые верхними веками глаза, вытянутая вперёд шея, напряжённая поза и запах. Обычно приятный аромат тимьяна стал кислым. — Сам увидишь, — Майкрофт нисколько не задет, лицо расслабленное, в аромате виски абсолютно нет напряжения. — Конечно, я потеряю голову, как только увижу это земное воплощение Афродиты. Насколько же вы с матушкой отчаялись меня женить. — До встречи, Шерлок, — старший Холмс надевает шляпу и разворачивается к выходу. Уже на улице он тихо смеётся.       Как же он ждёт пятницы. Наблюдать за братцем будет презабавно.

***

— Ты уверен, Уильям? — если бы у Льюиса был запах, он бы обязательно выражал его обеспокоенность. — Всё пройдёт отлично, Льюис. Берки выглядят добропорядочными людьми, к тому же выходцы из среднего класса. Моё появление — лучшая поддержка для них, — мягкий родной голос и приглушённый аромат лилий немного успокаивают младшего. — Да и я уже давно не появлялся в свете, пора напомнить о себе. — И снова собрать все похотливые взгляды? Ты же так долго приходишь в себя после этих балов. Помнишь, как тебе неделями было мерзко, когда этот Ричард посмел... — Не будем вспоминать, Льюис. Мы не узнали ничего, чего не знали раньше, — омега встаёт с кресла и направляется к брату, мягко берёт его за локоть. — Большинство из них — лишь мерзкие и грязные души, жаждущие слабого существа. Раз уж мне выпала именно омежья доля, мы воспользуемся её преимуществами в полной мере. — Угу, — губы пожаты, тон младшего печальный, но не отчаянный, как раньше. — Уверен, что пойдёшь один? — Да. Когда рядом нет вас с Альбертом, они становятся ещё словоохотливее, — вновь видя обеспокоенность в чужих глазах, он выдыхает. — Ты же помнишь, что я умею постоять за себя?       После небольшой паузы слышно: — Конечно. Мы с братцем мучали тебя тренировками, пока ты не стал лучшим бойцом из нас. — И пока учитель Рэнфилд не проиграл в карты на то, что я не смогу одолеть Морана. — Точно, — тихий смех, после которого Уильям облегчённо улыбается. — Что ж, — произносит он, отходя к зеркалу и надевая длинные перчатки, — пришло время взбудоражить весь Лондон.

***

— Снова решил со мной не разговаривать?... Какой же ты ещё... — Я не ребёнок, Майкрофт! Просто по какой-то загадочной причине настроение у меня ни к чёрту, — взгляд, до этого с тоской направленный в окно кэба, теперь был обвинительно переведён на старшего. — Брось, всего лишь час. Неужели великий Шерлок Холмс не найдёт себе развлечения? — Не всего лишь, а целый час. Час, полный тоски и страданий. Час, обрекающий меня на... — Не драматизируй, — растягивая последнюю гласную, произносит Майкрофт. — Может статься, ты всё же найдёшь что-нибудь интересное. Или кого-то. — Конечно, меня же ждёт сенсация века, как я мог забыть! — явно фальшивое восхищение так и сквозит в тоне Шерлока. — Нет, ни минутой больше я там не проведу, спорим? — Мы ещё прошлый спор не завершили, а три проигранных подряд — перебор даже для тебя. Пощажу твою гордость. — Я не ребёнок!

***

— Стэмфорд, моё вечное спасение от скуки! — Шерлок? — молодой человек чуть старше Холмса оборачивается с широко раскрытыми глазами. — Бог ты мой, Шерлок Холмс, и на приёме?! Неужели Второе пришествие и гнев Агнца скоро нас настигнут? — Твою хитрую душонку точно первой будут судить, — наплевав на этикет бала, Холмс слегка обнимает друга. — Я проиграл спор Майкрофту и теперь вынужден ещё, — Шерлок демонстративно вынимает карманные часы и смотрит время, — пятьдесят восемь минут находиться здесь. — О, я знал, что твой брат жесток, но не настолько же! — мягко показав другу на стол с шампанским, Майк приглашает его присоединиться к общему веселью. — Вот и я о том же! — вяло взяв один бокал, Холмс делает маленький глоток. — Ладно, теперь твой долг развлекать меня оставшееся время. Вновь пришёл сюда, чтобы угодить отцу и поискать невесту? — Не делай такой скучающий тон, Шерли. Омеги здесь действительно прекрасны, — с какой-то мечтательностью Стэмфорд отвёл взгляд. — Как забавно, — теперь голос Холмса оживился. — Всего одна фраза, а ты уже выпустил кота из мешка. — Что? — А то, мой дорогой друг. "Омеги здесь действительно прекрасны". Напомню, ты бета, поэтому в качестве невесты можешь рассматривать как их, так и бет-женщин. Равно как и я. Поэтому, если ты пытался бы меня привлечь, ты бы упомянул и тех, и других. Но нет. И этот томный взгляд куда-то, куда я не хочу смотреть, — Холмс издевательски и с громким вздохом повторил движение друга. — Нет, Стэмфи, ты заинтересован одной омегой, и не думаю, что ошибусь, сказав, что это Уильям Мориарти. — До сих пор не понимаешь, почему у тебя так мало друзей, да? — скептично подняв бровь, произносит Майк. — Почему именно он? Быть может, моё сердце поразил другой представитель чудесного пола. — Потому что ты часть этого мира, Стэмфи. Если большинство хочет одну игрушку, ты тоже её захочешь. Если все говорят об одном человеке, ты тоже невольно заговоришь. К тому же, я знаю твою склонность к минутной романтике и коллекционированию. Бедный мистер Мориарти... — победно протянув слова, Шерлок делает второй глоток. — Бедный!? Ты его хоть раз видел, Шерлок? — О, поведай же мне, несчастный Ромео, как прекрасна твоя Джульетта, — за насмешливым тоном Стэмфорд не заметил, с каким интересом Шерлок сузил глаза, глядя на него. — Если я начну воспевать дифирамбы его красоте и уму, ты точно нарушишь спор с Майкрофтом. Как бы ты меня ни раздражал, нужно что-то интереснее. — До сих пор не понимаешь, почему ты один из моих немногих друзей? — с усмешкой спрашивает Холмс, от нетерпения покачивающий по кругу бокал. — Мне действительно не нужна характеристика ангела. Может, скандал? — У Уильяма-то? Да ни... Хотя постой. Была одна история с его дебютом шесть... Нет, пять лет назад, — Стэмфорд потупил задумчивый взгляд в пол. — Да, была история со священником. Меня тогда не было, так часто балы, ты знаешь, я стал посещать лишь позже... — Из-за Мориарти? Чёрт возьми! Я-то грешил на влияние твоего отца. — Ну, я не сразу его разглядел, лишь недавно... — И теперь его образ тебя преследует, да-да, идём дальше. Священник. — Да, мистер Любезность, как скажете, — фыркнул молодой человек и продолжил. — Французский священник. В первый вечер мистера Мориарти он среди прочих высказывал самые пылкие восхищения его внешностью и манерами. А потом... — голос внезапно прервался, брови свелись к переносице. — Потом?... — Насколько помню, он сделал ему непристойное предложение, а после отказа сказал, что Мориарти — дъявол во плоти, чья миссия — ввергнуть праведные души во грех. Какой-то подобный бред. Ему, конечно, не поверили, Уильям — самый настоящий ангел. С тех пор священника мягко отлучили от высшего света и он то ли исчез, то ли вернулся во Францию. Его шутливо прозвали Клодом Фролло, который всё же покусился на Эсмеральду. — Эсмеральда, значит. Невинная овечка с бубном в руках? — Красотой явно сравним с ней. Чего стоят одни красные глаза. Да и голос у него точно столь же мягкий. А аромат... — Наверняка словно пение ангелов, — голос Шерлока был рассеянным, он что-то выискивал глазами. — Захотел познакомиться, Шерли? — лукаво спрашивает Майк. — Ревнуешь? — Нет, я понимаю, что мне он никогда не достанется. Да и побаиваюсь я его, если честно. — О? — заинтересованный взгляд на миг возвращается к другу. — Думаю, он гораздо опаснее Эсмеральды, — задумчиво и тихо произносит он. — Замечательное умозаключение, Стэмфи. А теперь хочешь узнать забавный факт? Твой ангел куда-то пропал. — Что? — парень рассеянно оглядывается. Действительно. — Ты всё же наблюдал за ним? — Не мог же я упустить самое интересное на этом балу, я не дурак. — И куда он ушёл? — Это я и собираюсь выяснить, — хлопнув друга по плечу, Холмс стремительно направляется к одному из коридоров. — Спасибо за сплетни, мой неудержимый романтик!       Он поспешно покидает зал.       "Интересно", — мелькает мысль в синеволосой голове.       Конечно, Шерлок смотрел. Слова Майкрофта можно игнорировать при нём, но никогда нельзя в действительности. Интересно, что всё-таки за паузу сделал брат, когда упоминал, как они встречались. Господин Правительство не делает неловких пауз. Разве что у него есть какой-то секрет, связанный с этим Мориарти. Так много тайн вокруг одного человека. Ну просто подарок судьбы.       Шерлок по первому взгляду Стэмфорда вычислил этого Мориарти и следил за ним. Действительно недурён. Привлекает, но не тем, что бросается на альфу и хлопает глазками, как другие омеги.       Не успел Шерлок налюбоваться им, точнее, проанализировать его, как какая-то женщина, старавшаяся скрыть злость, но тщетная в этих попытках, пригласила Уильяма отойти.       И сейчас Холмс шёл по коридору, в который они вошли. Тихо и прислушиваясь к каждому шороху. Наконец голоса и слегка приоткрытая дверь, которую Шерлок рискнул раздвинуть чуть шире.       Совершенно не зря. Теперь ему видна спина женщины и лицо Мориарти на расстоянии трёх метров, а не пятнадцати. Какая удача.       Чёрт, действительно красив. Светлые волосы, сшитый на заказ аккуратный костюм бордового цвета, того же тона длинные перчатки, безупречная осанка, приятная улыбка. И эти красные глаза...       Аромат слышен отдалённо, но это... лилии? Типичный для омеги цветочный аромат, однако лишённый типичной приторности. Пожалуй, Шерлок даже мог бы к нему привыкнуть. Что?       Наконец они начинают разговор, отвлекая Шерлока от лишних мыслей. — Чем могу Вам помочь, миссис... — улыбка вежливая, но слегка непонимающая. Голос действительно словно бархат. Вот засада.       Его резко обрывают. Голос чёткий и переполнен раздражением. — Вы должны понимать, молодой человек, что ведёте себя неприемлемо, — Шерлоку видно, как обвиняющий палец женщины с отмеренной злостью касается груди омеги и как его милая улыбка спадает после этого. В глазах появляется настороженность. — Омега должен быть покорным существом. Держаться только альфы, который оказал честь его выбрать. И ни секунды, слышите, ни секунды не должен поднимать своих глаз! Да ещё и так дерзко! — женщина явно наступает на младшего, терпения в глазах которого становится всё меньше. — Послушайте, миссис Хедли, — аккуратно перехватывая обвинительное запястье, он произносит, тон голоса едва отличается от обычного и вежливого. Однако Шерлок не был бы Шерлоком, если бы не заметил слегка суженных красных глаз и напряжённых уголков губ. — Я знаю, что вы желаете своего дочери, очаровательной Элис, всего самого лучшего, в том числе и мужа, однако я не совсем понимаю... — Не понимает он!! Дураком прикидываешься?! Думаешь, я не вижу, что все эти твои заумные беседы — лишь жалкая попытка привлечь внимание альф? — предплечье резко вырывается, и женщина начинает пылко им размахивать, вновь наступая. Уильям в этот раз остаётся неподвижным. Красные глаза сужаются ещё на толику. — Думаешь, их твои локоны сладкие не привлекают?! И глазки эти кукольные? Не будь тщеславен и жаден до внимания, мальчик, оставь достойных мужчин в покое. Помяни Библию! — красные глаза, до этого ещё сохранявшие немного мягкости и возможности компромисса, резко помрачнели. — Миссис Хедли... — Нет, ты меня выслушаешь! Ветхий Завет, Притчи Соломоновы 16:18: «Погибели предшествует гордость, и падению — надменность». Вот что тебя ждёт, если ты продолжишь соблазнять всех подряд. Погибель и падение! — разъярённая омега ядовито шипит, стоя вплотную к другой, самому олицетворению спокойствия. Но только не для Шерлока.       "Да этот парень в бешенстве", — мелькает мысль. — Понятно, — обманчиво спокойная улыбка. — Я вас выслушал, миссис Хедли. Ответите мне на один вопрос взамен? — Прошу!       Галантная улыбка растянулась ещё сильнее, глаза практически закрыты. Сама любезность. Или сама ярость. — Раз Ваша прекрасная семья так праведна и следует заповедям Божьим, — светловосый склоняется к уху женщины, — почему же Ваш муж на прошлом балу так пылко рассказывал, как и где брал бы меня, если бы я ответил на его ухаживания? — и резко переводит взгляд на затаившего дыхание Холмса.       Чёрт возьми.       Омега нагло выгибает бровь: "Нравится представление?"       Шерлок ни на миг не отводит взгляд, даже когда тяжело сглатывает. В это время Мориарти отходит от застывшей женщины и прислоняется спиной к окну, скрестив руки и продолжая смотреть в глаза Шерлока. — Молодые омеги, равно как и их заботливые матери, так отчаянно ищут корень проблемы во мне, не замечая такой очевидной порочности своих избранников, — всё же холодный под стать голосу взгляд возвращается к безмолвной. — Вы думаете, это моя цель? Совратить ваших драгоценных мужей и претендентов на сердца детей? Мне тошно от них не меньше, чем от вашей слабости посмотреть в глаза правде. Конечно, легче во всём обвинить меня и мои "кукольные глазки", но разве вам никогда не хотелось восстать против... — Закрой свой рот, мальчик. Это ты... Ты совратил Ричарда!! Твой греховный образ поселяет в них эти желания!! — Шерлок чрезвычайно рад, что лица женщины ему видеть не приходится — зрелище определённо жалкое.       Уильям также не выглядит воодушевлённым. — Конечно. Я сам дъявол, а они святые, праведно сражающиеся со мной. Всё именно так, — опустевший взгляд перемещается на пейзаж за окном, голос тоже тускнеет и становится тише. — Знаете, будь я действительно дьяволом, я бы предпочёл совершенно иные методы...       "Интересно", — уже второй раз за вечер проскальзывает мысль.       Хрупкую тишину нарушает звонкая пощёчина. — Это тебе за Ричарда, падаль. Я так и знала, что ты хуже последней шавки в публичном доме, — и, звонко развернувшись, она выходит. Не заметив Шерлока, на его же благо.       Оставшись в комнате один, Мориарти полностью разворачивается к окну, стремясь вернуть себе хладнокровие. Однако еле слышный звук мягких шагов заставляет его продолжать говорить: — Как вам разыгранная сцена, — спрашивает он, грациозно обернувшись, — мистер Холмс-младший, полагаю? — Боюсь, моё сходство с Майкрофтом ничем не скрыть. — Особенно выглаженной рубашкой и причёской, так напоминающей мистера Холмса. — Правда Ваша, — постепенно и будто ненамеренно приближаясь, протягивает Шерлок с улыбкой. — Неужели я удостоен личного знакомства со столь обсуждаемой фигурой, ещё и в такой приятной обстановке? — лукаво смотрит омега.       "Чёрт, пахнет действительно недурно", — мысль моментально отметается, будто её и не было. — Я не куплюсь на Вашу уловку об обсуждаемой фигуре и попытку перевести тему на сплетни и лесть. А обстановка действительно милая, — с нарочито поджатой нижней губой и лёгкими кивками он осматривает комнату. — Не стоит ли нам её покинуть? Или хотите стать ещё одной прикормкой для сплетен обо мне? — отталкиваясь от подоконника и делая шаг к двери и Шерлоку, Уильям оказался вплотную к альфе, хитро склонив голову набок. — Попрошу не принижать моих заслуг, обо мне пересуд тоже порядочно собралось. К тому же... — позволяя себе маленькую вольность, Холмс поднимает ладонь и проводит костяшками в миллиметре от покрасневшей от удара щеки. — Позволите? — Дайте подумать, — голос тих и отдаёт сладостью мёда. — Нет, не позволю, мистер Холмс, — только приблизившийся омега ускользает. — Уже опробовали на себе силу местного дъявола? — улыбка хитрая, но всё же с капелькой горечи. — Уверен, ещё в недостаточной мере, — Шерлок, будто ничуть не опечаленный, уверенно разворачивается в сторону светловолосого, теперь стоящего около двери. — И всё же, прежде чем уйдёте, господин Мориарти, ответьте на один вопрос. — Какой же? — лукаво переступает на шаг ближе к выходу. — Что Вы подразумевали, говоря "об иных методах"?       Омега уже на выходе всё же оборачивается и с последним хитрым взглядом красных глаз отвечает: — Думайте, мистер Холмс. Думайте.

***

      И Шерлок думал. Пока не подошло время танцев, он пользовался временем с огромной пользой. Взяв в охапку Стэмфорда, он весь вечер таскал его меж гостей. Они находили собеседников и так или иначе, комплиментом или шуткой, лестью или притворным интересом разговаривали их до такой степени, что те были готовы поделиться своим мнением о Мориарти. — Шерлок, ты в курсе, что неприлично каждому говорить: "Не могли бы Вы мне, как непривычному к высшему свету человеку, рассказать, кто же такой мистер Уильям Мориарти?" — тем не менее в глазах Стэмфорда нет злости. — Брось, ты сам веселишься не меньше. Твой хороший друг и твоя пассия... — Не пассия ни в коем случае! — Хорошо, твоя... муза. — Допустим. — Так вот, когда мы оба рядом, ты не можешь считать что-либо неприличным! — Завидую твоему самомнению, — с фырканьем он отводит взгляд. — Хотя признаю, что наблюдать, какие разные ответы мы получаем, действительно забавно. И всё же, обобщая полученные сведения, можно сказать и без того очевидное: его хотят все альфы и ненавидит большинство омег. — Не принижай разнообразие информации, которую мы получили! Напомнить?       "Он... правда красив, я не буду Вам врать. Эх... Альфы всегда предпочитают его мне и всем остальным. И я знаю, что это справедливо, что уж скрывать. Во всей Англии не найти омеги красивее. Я искренне восхищаюсь и его умом. Однажды на приёме в своём особняке он проводил что-то вроде лекции по математике... Сэр... Ваш запах... Простите, я пойду"       "Если Вам, уважаемый мистер Холмс, интересно моё мнение, то этот Мориарти лишь жалкий подхалим и зануда. К чему нам разговаривать о таком ничтожестве, хи-хи? Разве не интереснее обсудить ту ужасную грозу, что недавно была? К слову, я могла бы составить Вам компанию и на весь вечер... Куда Вы уходите?!"       " О, он отличный парень, этот Мориарти! Я учусь в Итоне, и сессии по математике там просто убийственные. Так вот, именно Уильям на одном из балов предложил мне свою помощь. Угадайте, что стало моим профилем с тех пор? Омега, а каков! Нет, я не вовсе не влюблён в него и ни на что не претендую, но то, что он хорош, — истинная правда! Ещё и речи такие интересные..."       "Наконец-то Вас заинтересовал прекрасный пол, джентельмен. Мы в своём тесном кругу уже начали думать, что Вы содомит, хо-хо-хо! Однако, боюсь Вас разочаровать, данный экспонат слишком ценен, и Вы явно не первый в очереди. Этот разговор окончен. Как насчёт партии в вист?"       "О, о нём можно говорить часами, Вы не поверите! Эти глаза цвета алой розы... Простите, Вы не подумайте, я просто... да. Перед ним невозможно устоять. А как он умён! Несколько раз я видел, как мой отец советуется с ним насчёт эффективности баржевых поставок... Да... Мне никогда не стать достойным его... Сэр, у Вас сейчас бокал лопнет!!"       "Н-ну... Мистер Мориарти был так добр ко мне. В день своего дебюта я ужасно волновался, он это заметил и сказал, что я достойнее и прекраснее всех, чьего осуждения боюсь. И весь вечер ходил со мной и моей подругой, она тоже была потерянна и взволнованна. С тех пор он на каждом балу, где встречаемся, говорит с нами! Я так ему благодарен! Особенно его размышлениям о рабочем классе, он открыл нам глаза!"       "Хе-хе, ты не смотри на то, что я стар, как дуб, я зато мудр, как сова. И вот что я могу сказать. Этот парень опаснее всех здесь присутствующих. В нём живёт огонь, способный спалить их дотла, и я с огромным нетерпением жду, когда он начнёт действовать. Может быть, уже начал... Всё же та история со священнослужителем такая мутная... В общем, потрясающий молодой человек. Волк в шкуре самой невинной овцы. Да ты не напуган, как я вижу! Ты будто мёд увидел, хе-хе. Как интересно... " — И всё же ты часть этого мира, Шерли. Если большинство хочет одну игрушку, ты тоже её захочешь. Если все говорят об одном человеке, ты тоже невольно заговоришь, — с мстительной ухмылкой протягивает Стэмфорд. — Как остроумно, Стэмфи! Где ты скрывал эти недра сарказма все эти годы? — Не было предмета для издевательств. Теперь же я могу отыграться сполна. Я прекрасно вижу твою реакцию на него, Холмс. — Полагаю, надо быть слепцом, чтобы её не заметить. — Однако объясни мне одно: ты серьёзен в своём интересе? Так или иначе им восхищаются все, но подобные активные действия — совершенно другая стадия. Со мной всё понятно, я ни на что не претендую. Безнадёжный романтик, Пьер Гренгуар, восхищённый Эсмеральдой, но не смеющий её тронуть. Но ты, друг мой, кто ты в этой аллегории? И уж не Квазимодо ли? — и Стэмфорд не может удержаться от заливистого смеха, представив синеволосого статного альфу глухим горбуном с одним глазом. — Поражён тонкостью твоего сегодняшнего юмора, Стэмфорд, — Холмс с приподнятой бровью вовсе не выглядит впечатлённым. — Нет, я буду новым персонажем книги Гюго. Тем, который сможет добиться Эсмеральды. При его согласии, безусловно. — Откуда такая страсть за вечер, Шерли? — тон друга искренний и всё же слегка насмешливый. — Неужели Психея так быстро тебя покорила? — Я собираюсь покорить её в ответ и уверен, лишь мне в этом зале пол силу это сделать. И надеюсь, что во всём мире тоже, — тон делано беззаботный, но Майк всё же знает своего друга. — До скрежета зубов практичный мистер Холмс пал под чарами прекрасной омеги! Не думал, что доживу, чёрт возьми! — почувствовав чужое раздражение, он ничуть не тушуется. — Не надо душить меня своими злыми феромонами, дружище! А то вдруг Мориарти их почувствует? — как же приятно насмехаться над Шерлоком спустя столько лет унижений. — Иди к чёрту. — Что ты! Я думаю, ему очень нравится запах тимьяна. Мистер Льюис готовит замечательный чай с чабрецом, так что у тебя есть все шансы пленить его своим прекрасным ароматом, о Эрос! — Стэмфорд даже кладёт руку на чужую грудь и томно вздыхает. — Мистер Льюис? — тон друга же до ужаса серьёзен. — Чёрт, я и забыл сказать совсем! — шутливое настроение немного спадает, Майк, несмотря на насмешки, осознаёт серьёзность ситуации. — У Уильяма есть два брата: младший Льюис, бета, и старший Альберт, альфа. Первый что-то вроде дворецкого в их доме, второй работает в правительстве. — Ага... — на губах Холмса появляется ухмылка, будто он раскрыл что-то важное. — Но оба они предельно оберегают мистера Мориарти. Предельно, Шерлок. У них рано умерли родители, поэтому ответственность за его замужество несёт Альберт. И, поверь, он явно не горит этой идеей, хоть на вид сама вежливость. А Льюис... — Что же? — Не знаю, подсыпет мышьяк любому, кто осмелится быть слишком дерзким. И я не шучу. Поберегись, Шерлок. — И где же эти защитники сегодня? — Не могу представить. — Странно... — Шерлок закинул голову назад и потупил взгляд в потолок. — Единственное, что он получит, лишившись такой опеки, — это более несдержанное поведение в свою сторону, — лицо его на этих словах скривилось. — К нему и без того все лезут наперебой. Особенно часто старики, — недовольно фыркнул он и поморщился. — Зачем это ему? — Вряд ли жажда подобного внимания, действительно. — Ещё один вопрос в копилку. — Она у тебя лопнет скорее, чем ты получишь ответы, учитывая то упорство, с каким он отклоняет твои предложения потанцевать. — Не напоминай!       Стэмфорд был чертовски прав. Шерлок приглашал омегу чуть ли не на каждый танец, но все разы Уильям смотрел на него своими невинными глазами, источал мягкий аромат лилий и... отказывал. Каждый. Чёртов. Раз. — Мистер Мориарти, не окажете мне честь? — галантно протянутая рука приглашает на вальс. — Мистер Холмс, — почти мурча слова, произносит Мориарти, ничуть не удивлённый. — Мне ужасно неловко, но я вынужден отказать. Мой вальс обещан мистеру Армстронгу.

...

— Господин Мориарти! Быть может, мазурка? — Катастрофически жаль вас огорчать, но и на неё у меня уже есть партнёр, — в красных глазах ни капли раскаяния, лишь веселье.

...

— Дайте угадаю, кадриль тоже занят? — Увы. — Что же Вы делаете, мистер Мориарти? — Шерлок всё же приближается к омеге, смотря точно в глаза. — Я же вижу Ваши взгляды. И как Вы "случайно" оказываетесь рядом. И как насмехается Ваша ухмылка вместе с... — Я-то думал, это Вы меня преследуете. — Это обоюдное чувство, я полагаю. Так что же Вы делаете? — приблизиться сильнее означало бы нарушить этикет, и Шерлок в качестве редкого исключения почему-то не решился этого сделать.       Но не Мориарти. Он подошёл ещё на полшага, аромат лилий наполнил лёгкие альфы, а рядом с его ухом послышался тягучий медленный шёпот: "Испытываю Ваше терпение".       Через секунду омеги не было рядом.

...

— Да, хорошо же он тебя изводит, друг мой. И действительно всегда рядом. Такие взгляды на тебя направляет... Я уже запутался, кто за кем следит из вас. — Чёрт, да это же непревзойдённая возможность подслушать его разговоры! — альфа радуется, как ребёнок. — Новое интереснейшее развлечение вечера, конечно...       Очень удачно в этот момент пара друзей видит небезызвестного омегу под руку с молодой леди. Они идут, не замечая джентельменов, к дальним столикам возле стены. — Право, его траекторию невозможно предугадать! Зачем он так мечется весь вечер, ей-богу? — тихо возмущается альфа, пока вместе со Стэмфордом постепенно подходит к паре на расстояние, которое не сочли бы проявлением невоспитанности, но с которого был бы слышен диалог. — Большое спасибо, мистер Уильям. Очень галантно с Вашей стороны было отвести нас в сторону, поскольку тема... очень щепетильная, — голос молодой омеги грустнеет. — Всегда рад помочь, миссис Дав, — мягко отвечает Мориарти. Однако видя, что девушка стесняется начать разговор, он, понимая, о чём тот примерно будет, говорит непринуждённым тоном дальше. — Чтобы сразу поднять Вам настроение, позвольте ещё раз выразить поздравления насчёт недавней свадьбы. Вы с мистером Давом составляете очаровательную пару. Уверен, у вас всё будет прекрасно, учитывая, как очевидно сильно он Вас любит.       Когда он слышит тихий всхлип девушки, лицо его мрачнеет. — Вы говорите эти слова не со злобой, но так больно ими раните... Понимаете... Я действительно счастлива в браке, моя любовь к Седрику бесконечна, но... Я боюсь, что наше счастье... под угрозой, — отвернувшись, она старается незаметно стереть слёзы, — из-за Вас. — Прошу? — тон вовсе не удивлённый. — Недавно Седрик... впервые заговорил о Вас. "И всё же мистер Мориарти поразителен, не правда, Ленор?" Ещё и с такой мечтательностью. Господи... — она опирается на предложенную руку. — Любая омега, замужем она или нет, знает, что, стоит избраннику произнести "Уильям Мориарти", и её брак под угрозой... И... Нет, простите... — Продолжайте, Ленор, выговоритесь, — он мягко кладёт свою ладонь поверх её руки. — Я знаю, что не иду ни в какое сравнение с Вами, поймите, Уильям. Но я Вас молю, не отбирате у меня Седрика... — ей вновь нужна пауза, и Мориарти её не торопит. — Ваша красота бесспорна и вне всякого сомнения: ваши струящиеся локоны цвета светлого золота, кожа, будто слоновая кость, и глаза, точно яркие рубины. Ваша нежная улыбка, напоминающая дыхание весны, и мягкий, как летний дождь, голос... Я не иду ни в какое сравнение... И я с этим смирилась. Но Седрик... Поймите, любовь всей моей жизни может быть на коленях у Ваших ног, если Вы того пожелаете. Для Вас, Уильям, это может быть игрой, но для меня он единственный... — она утыкается щекой в чужое плечо, так, чтобы это было несильно заметно со стороны. — Я вас не ненавижу, но от Вас зависит моё счастье... Вокруг Вас, Уильям, предостаточно альф, оставьте... оставьте моего Седрика мне...       Красноглазый омега мягко кладёт руку на её плечо и утешает. Мягкий голос спустя минуту, когда она немного успокаивается, произносит: — Я Вас понял, Ленор. Не то чтобы в моих планах когда-либо было похищение сердца Вашего мужа, но отныне, поверьте, я буду защищать Ваше право на него в первых рядах, — он нежно улыбается девушке и перехватывает её взгляд, убеждая в своих словах. — Я очень ценю, что Вы подошли ко мне, а не стали из злости пускать слухи за спиной. У Вас доброе сердце. — Мистер Мориарти... — будто затаив дыхание в неверии, она его обнимает.       Когда девушка окончательно успокоена заверениями, они вместе прогуливаются по залу, внимание юноши на девушке и их разговоре, и всё же от него не ускользает прицепившийся хвост. Презабавно. — Знаете, думаю, я могу быть с Вами немного откровенным. — Конечно! — Если бы Вы только знали, как я устал от подобных проблем. Далеко не все предпочитают обсуждать подобные темы, а если и делают это, то... в крайне грубой форме. Поэтому я восхищён Вами, Ленор. Думаю, наш диалог станет началом прекрасной дружбы. Только нашей! На приятельство с Вашим мужем я претендовать не буду, как и обещал, — милая и такая искрення улыбка. — О, мистер Уильям! Конечно! Признаться, раньше я стеснялась подойти к Вам из-за... такого ореола известности. Думала, что Вы недосягаемы. Но ведь Ваше положение действительно должно вызывать так много проблем... Такое ужасное одиночество... — Да, одна из них, к сожалению. Все видят красивую оболочку, альфы хотят заполучить меня в качестве трофея, а омеги, не о Вас будет сказано, видят смертельного конкурента. А то, что я мог бы принести в мир как личность, мало кого интересует... — Где-то читала, что любой человек заслуживает сострадания, если в нём достаточно разобраться... — Мудрое замечание. О, вот и мистер Дав. Напомните Вашему мужу, как любите его, и, если наша проблема вновь возникнет, скажите, что на моё сердце уже появился серьёзный претендент, — не в первый раз, но всё так же обескураживающе Мориарти бросает пронзительный взгляд в сторону Холмса, который застывает на месте. — Неужели, Уильям? — с искренним запалом спрашивает девушка. — До встречи, Ленор, — мягкая улыбка, и Мориарти уходит куда-то в другую сторону. — Шерли, ты обречён... — тихо протягивает Стэмфорд. — И я тебе вовсе не завидую, друг мой... Ты до сих пор стоишь, будто Горгоной поражён! — Стэмфи, я обречён...

***

      После преодоления ряда личностных кризисов и нескольких бокалов было принято решение вновь найти Мориарти, поскольку время последнего танца уже приближалось, а вопросов становилось всё больше. — И пусть он только попробует отказать, — слегка мрачно говорит альфа. — Вон, смотри, слева, метров десять. — Отлично сработано, боец.       Действительно, Уильям стоял возле какого-то мужчины лет сорока, довольно опрятного и приятного на вид. — Где-то я его видел, — тихо говорит другу Стэмфорд, пока пара друзей по возможности незаметно приближается. Наконец чужой диалог слышен достаточно отчётливо. — Дорогой Уильям, позвольте задать нескромный вопрос. — Конечно, мистер Гарди. Однако, если он будет слишком нескромен, боюсь, мне придётся отказать, — тон как обычно мягкий и спокойный. — Точно, это же Томас Гарди, романист! Лет шесть назад выпустил нашумевший роман и продолжает это делать, — с восторгом тихо произносит Майк.  — Замечательно, а теперь замолчи, — отвечает Шерлок. — Безусловно, — с лёгким восхищением глядя на собеседника, произносит писатель. — Ни в коем случае не хочу Вас задеть, но почему Вы пользуетесь такой большой славой при известных обстоятельствах? Я имею в виду то, что некоторые слухи преподносят Вас как, простите, распутника. Если омега до замужества не может сохранить своей невинности, даже если это пустые толки, разве общество может его принять, ещё и так радушно? Ни в коей мере не говорю, что эти слухи правдивы. — Неужели планируете новый роман на социальную тему? — с лёгкой улыбкой спрашивает светловолосый. — Вы меня раскрыли. Вы являетесь феноменом времени, который я не могу осознать. Вы будто из другой, более свободной эпохи и, несмотря на это, всё равно в центре внимания. Как писатель, я заинтригован. — Что ж, в силу редкости Вашего появления на балах и экстравагантной обеспокоенности судьбой представителей слабого пола я Вам отвечу. Нынешним миром управляют альфы, и Вам, как бете, боюсь, это известно слишком хорошо. Однако слухи обо мне распускают лишь омеги, сильные мира сего слишком привлечены моим телом, ароматом, голосом или ещё чем-нибудь. Они полностью под моим влиянием. Настолько, что доверяют мне свои дела и секреты. Именно поэтому эти слухи ни на кого и не влияют. Пока альфы отказываются признать какой-либо факт истинным, он является ложью. А когда клевещут на хорошенького омегу, это разжигает их интерес и извращённое стремление защитить ещё сильнее, — в концу монолога глаза омеги находят Шерлока и весело улыбаются ему. — Что же произойдёт, если альфа, например, избранник омеги, узнает непримечательную правду? — Ваши глаза так горят, полагаю, от писательского запала, а не от стремления разрушить мою репутацию, — взгляд уже не направлен на Холмса, что его неожиданно сильно досадует, а то, что смех омеги звучит не для него, ещё сильнее выводит альфу из себя. — Шерлок, да он играет тобой! — восхищённый шёпот Стэмфорда. — Тсс! — Нет, простите, конечно нет, просто Ваша речь натолкнула меня на такую интересную мысль, — оправдывается мистер Томас Гарди. — Замечательно. Поверьте, я буду поддерживать Ваше творчество, даже если оно подвергнется критике. — Высшая похвала! И всё же... — Да, Ваш вопрос... Если доброе имя омеги всё же будет поругано всем обществом. Знаете, меня так выводит из себя тот факт, что, если обнаружится добрачная связь альфы, ему всё простят, но, произойди такая ситуация с омегой, её или его судьба будет разрушена. — Да! Верно! — Так вот. Омега, ставящая себя на то место, которое ей предписывает общество, будет чувствовать, конечно, невообразимую вину, корить себя за слабость, даже если её взяли силой. Если правду обнаружил её муж и "закономерно" бросил её, а она ещё и красива, то непременно дойдёт до того, что она сострижёт свои прекрасные локоны и начнёт ходить в лохмотьях, лишь бы ни один альфа больше не бросил на неё взгляда, — насмешливые под стать тону глаза вновь останавливаются на альфе неподалёку. — Вы просто клад для писателя! — целуя руку омеги, произносит Гарди. Внимательные красные глаза не упускают реакции Шерлока на это действие. Как они могут стать ещё более смешливыми?! — Однако Вы сказали, что этот кошмар произойдёт с омегой, "ставящей себя на место, предписанное ей обществом". Вас я ни в коем случае не могу отнести к этому типу. Тем более что Вы истинно выше всех здесь в духовном плане. Так что же произошло бы с Вами, если не секрет? — Вы такой провокатор, мистер Томас! — ноздри Холмса невольно расширяются от этого обращения и вновь слышного звонкого смеха, пока Стэмфорд лишь округляет глаза, глядя на друга. — Боюсь, на этот вопрос я Вам не отвечу. Быть может, Вы ещё услышите обо мне. — Надеюсь всей душой! Вы великолепны!       Прежде чем Холмс подошёл к паре беседующих, омега, быстро попрощавшись, удалился.       И, стремительно ретируясь с места своей маленькой шалости, он попадает в западню человека, которого хотел бы видеть меньше всего. — Мистер Ричард Хедли... — застывают как Уильям, так и Шерлок, пораженный знакомым именем. — Уильям, ангел мой внеземной! — громко протягивая гласные, произносит обрюзглый человек под пятьдесят. — Ты так редко чтишь наш своим визитом, что я стал забывать яркость твоих божественных глаз! Позволь мне взглянуть на них поближе, — не принимая возможность отказа, альфа наклоняется, несмотря на то, как еле заметно шея юноши вытягивается назад в отвращении. — Само совершенство! — Благодарю, мистер Хедли, — отойдя на шаг назад и вернув себе безупречное самообладание, произносит Мориарти. — Позвольте восполнить мой недостаток знаний о Ваших делах за время, что меня не было. Как Ваше имение в Хартфордшире? Я слышал ужасные разговоры, что с Вашей служанкой случилась беда, это правда? — Какое беда, сама она виновата, ей-богу! Спуталась с кем-то, а потом от позора беременная в воду прыгнула. К чему этот бред обсуждать, Ангел мой? — альфа скривился от выбранной темы, он отмахивается от неё, как от мелочи, в это время оглядываясь по сторонам. — Мне гораздо интереснее, где твои чудесные братья... — К огромному сожалению, они не смогли сегодня прийти. — Тем прекраснее, моя лилия! — настроение альфы улучшается ещё больше после чужих слов. Он снова наклоняется и будто по секрету говорит: "Должен признаться, мне кажется, они тебя немного стесняют. Без них ты гораздо более свободен!" — Свобода бывает разной, мистер Хедли, — с улыбкой отходя на вежливые полшага, говорит омега. — А где же Ваша жена? — Сослалась на плохое самочувствие и, к сожалению, тоже покинула нас около полутора часов назад. Ей-богу, болезненная! — без интереса мужчина проговаривает будто заученные слова с отточенной заботой. — Странно, она ведь так молода. — Хотя я гораздо старше неё, здоровье у меня действительно отменное. Кто знает, может, и её переживу? — напуская печальный тон, произносит мужчина, выразительно смотря на омегу. — В таком случае мне, по-видимому, придётся искать новую невесту.       Что.       Вены Шерлока закипают. Да как это животное смеет делать такие мерзкие намёки?!       Холмс уже начинает стремительно наступать, как вдруг его останавливает поднятая за спиной ладонь омеги. Чёрт возьми.       Он решил ещё поиздеваться над ним?! Почему все смотрят на этот спектакль и не вмешиваются?! Почему он тоже должен? — Желаю миссис Хедли скорейшего выздоровления. — Разумеется, — понимающим тоном протягивает альфа. — К слову, ты получил от меня букет красных лилий? — Да, они чудесны. Хотя Альберта, например, не впечатлили. — Главное, что тебе понравились, ангел. Не хочешь оказать услугу взамен? — омерзительно играя бровями, спрашивает альфа.       Это был перебор.       Шерлок уже достаточно выслушал, но всё ещё его останавливает воля омеги.       "Если они не прекратят этот обмен любезностями через минуту, мне не будет дела до ничьей воли, кроме моей", — мрачно думает он, сжимая кулаки. — Хотите забрать мой последний танец? — примиряюще говорит Мориарти. — Ну конечно! Ты весь вечер прятался от меня по углам. Оттягивал неизбежное, — тон беззаботный, но не глаза. Альфа вновь наступает. — Очень жаль Вас разочаровывать, но вынужден отказать. — Танец обещан другому, твоя любимая отговорка. Боюсь, здесь нет человека, желающего танцевать с тобой больше меня, учитывая, что мне не досталось ни одного тура, — теперь и голос альфы помрачнел. — Опасаюсь, что такой человек есть, — наконец обернувшись к Шерлоку, Мориарти на мгновение показывает свою беспомощность. Через две секунды альфа с воинственным видом стоит между ними, смеряя другого презрительным взглядом. — Молодой мистер Холмс, так редко посещающий нас, весь вечер безуспешно пытался добиться права со мной танцевать. Думаю, это видели многие, — со вновь уверенной и мягкой улыбкой произносит Мориарти, слегка выйдя из-за плеча Шерлока. — Подтверждаю, — выступил вперёд хозяин вечера, мистер Берк, наконец дошедший до места сцены. —  Я несколько раз видел молодого мистера рядом с господином Уильямом, — чётко произносит он, несмотря на мрачный взгляд другого альфы. — И я, как друг Шерлока, говорю, что он неоднократно пытался пригласить мистера Мориарти на танец, — слегка выступает Стэмфорд. — Я-я тоже видела, — робко пробивается сквозь толпу леди Дав. — И господин Уильям говорил, что хотел бы в конечном счёте ответить на просьбу мистера Холмса, — выпаливает она, заслужив восторженный взгляд своего мужа. — Что ж, — с выгнутой бровью произносит Хедли, почувствовав себя окружённым, —не могу противиться словам прекрасного пола. Пускай. Однако котильон — танец долгий и переменчивый, поэтому я ещё возьму своё, — с гордо поднятой головой он уходит, пока мистер Берк объявляет начало завершающего бал танца, а Шерлок наконец разворачивается, чтобы... увидеть благодарность и нежность рубиновых глаз. — Вы не ушли, — тихо, будто не веря, произносит омега, лилии в аромате расцветают. — Как я мог, когда кое-кто испытывал моё терпение весь вечер. Признаюсь, я слаб к вызовам, — галантно протягивая руку и наконец получая столь желанный ответ, Шерлок с гордостью ведёт своего спутника к свободному для танца месту. — Обязательно приму к сведению, мистер Холмс, — хитро мурлычет Мориарти, и Шерлоку остаётся лишь молиться Богу, чтобы к концу танца он не сошёл с ума.       В это время мистер Берк, взойдя по лестнице на небольшой помост, объявляет: — Леди и джентельмены, приём практически подошёл к концу, остался лишь любимый многими котильон. Всего будет пять туров: первый — обычный вальс, остальные — со сменами партнёров, причём пара кондукторов также будет меняться каждый раз. Будет четыре разные сменные фигуры: "ручеёк", "ленты", "цветы" и "сорсо", — перечисление было встречено одобрительными голосами. — По традиции, кавалерами являются альфы и мужчины-беты, их партнёрами — женщины-беты и омеги. Да начнётся веселье!       Все пары для первого танца выбраны и разошлись по надлежащим местам. Оркестр начинает переливчатую мелодию танца.       Прежде чем начать вальсировать, Шерлок, располагай он своей обычной наблюдательностью, заметил бы многое: Стэмфорд, вставший в пару с, по-видимому, дочерью хозяина приёма; удивлённые пересуды недоумевающих альф; одобрительные взгляды омег, направленные на их пару; мрачное присутствие Ричарда Хедли неподалёку; тонкий, будто насмехающийся аромат виски на приличном расстоянии.       Но нет, Шерлок мог видеть лишь человека перед собой и сосредоточить всю свою наблюдательность на нём. Выставляя свою правую ладонь вперёд, он мысленно сетует на этикет, заставляющий омег надевать перчатки. О, как много он бы отдал, чтобы почувствовать мягкость этих рук! Левой ладонью в это время он осторожно, точно с благоговением касается чужой талии. — Можно? — всё же срывается еле слышно. — Вы это заслужили, мистер Холмс... — в красных глазах, как и в голосе, веселье переплетается с нежностью.       Мягко начиная вальс, пара сначала молчит. Оба рассматривают партнёра и привыкают к его присутствию рядом.       Уильям наконец явственно чувствует аромат чабреца, так ненавязчиво преследовавший его весь вечер, и вдыхает его глубже. Какой прекрасный запах, сочетающий родной дом и свободу.       Он смотрит в синие глаза, видит восхищение, к которому привык, но всё равно в этот раз смущается. Обычно восторг, направленный на него, — это скрытая похоть, желание заполучить, а сейчас... на него смотрят не как на драгоценность. Как на высшее существо. Загадку, которую хочется разгадать.       Практически идеальная причёска слишком напоминает мистера Холмса-старшего. Нет, этому молодому человеку подошёл бы другой стиль. Слегка вьющиеся локоны, может быть длиннее нынешних, дерзкий взгляд, мятый пиджак, абсолютное отсутствие галстука и мятая рубашка. Скорее всего, немного расстёгнутая... Так, пора срочно менять направление мысли, Уильям. — Не знаете, с какого вопроса начать диалог, мистер Холмс, — уверенный тон может скрыть какие угодно мысли. — Давайте я Вам помогу. В прошлый раз мы не договорили о слухах насчёт Вас. Давайте сыграем в игру? — В игру? — альфу очень вовремя отвлёк чужой голос от так сильно поглотившего его ощущения тела Мориарти в своих руках. — Какую же? — Я буду называть слух о Вас и рассуждать, правда это или нет. — О, — искренний интерес в синих глазах. — Прошу. — Во-первых, говорят, что Вы очень нелюдимы, с чем я склонен согласиться, поскольку, будучи гостем балов вот уже пять лет, я впервые имею удовольствие видеть Вас лично, — Шерлоку слышится тень упрёка в последних словах омеги. — Признаю. Но теперь я определённо буду посещать каждый приём, — пытаясь загладить неизвестно какую вину, говорит Холмс. — Охотно верю. Вот только не могу похвастаться тем же: сам я отвечаю далеко не на все приглашения, мой недостаток, — невинная улыбка, будто этими словами Мориарти не обрёк альфу на неизвестность будущих приёмов. — Вы хитрец... — озорной огонёк в глазах и движения, возможно слегка более резкие, чем необходимо. — Не спорю. Однако сейчас речь идёт о Вас, уважаемый мистер Холмс, — пленительный изгиб розовых губ и обволакивающий аромат лилий. — Также я слышал, что Вы увлекаетесь химией, что, — Мориарти слегка наклоняется ещё ближе, прямо к воротнику Холмса, и едва заметно принюхивается, заставляя альфу затаить дыхание, — я тоже считаю правдой. А вот слухам, что Вы развратник, я совершенно не склонен доверять, — смешок. — Правда лежит на поверхности, достаточно лишь взглянуть на Ваши щёки сейчас. — Вы... — Нет, Вы, — произносит само олицетворение невинности. — Скажите, я был прав? — ни капли сомнения тем не менее в голосе нет. — Боюсь, что да. — Замечательно, — протягивает омега. — Знаете, я ведь тоже увлекаюсь химией в меру своих возможностей. — Неужели? — Господи, этот омега может быть ещё идеальнее? — Что бы Вы хотели обсудить в ней? — Парадокс Теллура и Йода, — легко говорит Мориарти. — Я считаю, что Дмитрий Менделеева поступил верно в их расстановке, несмотря на показатели атомных масс. Потому что, признаюсь, мне кажется, что атомная масса не является... — ... абсолютным показателем! Ну конечно! То же самое подтверждают пары Аргон-Калий и Кобальт-Никель, — загоревшись темой, альфа слишком резко вошёл в поворот, однако Мориарти вовремя среагировал. — Простите. — Ничего страшного. Как Вы считаете, существует ли показатель, который устранил бы парадоксы Менделеева и чётко систематизировал его таблицу? — Я так полагаю. А Вы? — интенсивность их зрительного контакта теперь питается интересом к общей теме. — Безусловно, — говорит омега. — Итак?... — Я думаю, всё дело в атоме. Это должна быть не монолитная точка, а... — Сложная структура, — с улыбкой заканчивает Мориарти. — Вот именно! Атом должен состоять из каких-то более мелких частиц, хоть я и не имею ни малейшего понятия каких. — У меня есть теория. — Прошу! — Я называю её солнечной. Предположим, что в центре атома есть неделимое ядро — Солнце, вокруг которого вращаются некие частицы, свободные и способные отделяться от него. Как планеты. — Тогда этими частицами элементы могут обмениваться и создавать химические связи, а положение в таблице Менделеева будет зависеть от заряда этого самого неделимого ядра! — восклицает Холмс. — Я тоже об этом думал! Только никак не мог облечь идею в такую красивую метафору. — Приятно найти собеседника, разделяющего твои интересы, — с искренней улыбкой говорит Мориарти. — Полностью с Вами... — музыка вальса заканчивается вместе его словами,  — согласен... — Время для смены партнёра, дамы и господа! — объявляет мистер Берк, выходя  в центр зала. — Нет... — тихо произносит Шерлок. — Как же... — Понимаю, почему Вы расстроены, — произносит Мориарти, вновь принимая локоть альфы и идя к месту смены пар. — Однако, быть может, у Вашей печали не так много оснований? — заглядывая в синие глаза, хитро произносит он. — О чём Вы... — Как я и говорил, каждый тур будет выбираться новая пара кондукторов, — объявляет хозяин вечера. — И сейчас я назову пару, которая начнёт фигуру "ручеёк". Дайте подумать... Есть идея! — говорит он, бросив мимолётный взгляд в их сторону. — Помнится, мистер Хедли желал себе в спутники господина Мориарти. Уважим!       Сначала испугавшись и разозлившись, Шерлок готовится убрать омегу за свою спину, однако через несколько секунд его осеняет. — Это же "ручеёк"...  — Какая удача, правда, мистер Холмс? — слышит альфа у своего уха. Когда он оборачивается, омега уже идёт в центр зала.       Пары выстраиваются в четыре линии, кавалеры и их спутники друг напротив друга. В это время Шерлока, оставшегося без пары, находит мисс Хедли и ведёт к остальным. Партнёры берутся за руки и поднимают их, образуя два арочных прохода, через которые первыми должны будут пройти люди из пары кондукторов. — Уильям, мальчик мой, это же афера старого Берка! Мы никак не сможем сейчас станцевать вместе, если будем кондукторами, — зло произносит господин Хедли. — Боюсь, от нас это не зависит ни в коей степени. Остаётся лишь смириться, — так же удручённо произносит омега, истинное веселье которого понятно всем, кроме альфы рядом. — Проказа! — ругается он, когда начинается музыка и омега убегает в один из проходов.       Шерлок, стараясь всеми силами не обращать внимания на попытки мисс Хедли его привлечь, только этого и ждал. Он видит, как в проходе рук появляется желанная омега и резко хватает его за руку, уводя прочь. Холмс не может не рассмеяться, видя спину Мориарти и их переплетённые руки, пока они теперь вместе пробегают под чужими взглядами и образуют новую арку в конце.       Когда они встают, Шерлоку видны лишь смешливые красные глаза напротив. — Абсолютная случайность, да? — спрашивает он. — Самая что ни на есть. Быть может, Божье провидение? Кому, как не Ему, знать, что Вы достаточно ждали и что Ваши поистине танталовы муки пора прекратить? — иронично обзываясь о Боге, спрашивает омега. — Я искренне восхищён Вашей склонностью к метафорам! Лучшим выражением, чем "танталовы муки", я бы и не смог описать сегодняшний вечер до начала котильона. — Каюсь, моя заслуга. Но, чем ценнее приз, тем дороже ожидание, не правда ли? — Определённо. Ещё и древнегреческими мифами интересуетесь? — Иное в наше время было бы моветоном, однако я и без того обнаруживаю свой большой интерес к ним. Всегда нравилось замечать, какие социальные или природные явления они объясняют и как это делают. Например, миф о Пандоре. Как патриархально и как красиво греки обвиняют во всех бедах человеческих представительницу слабого пола, и как ловко они оправдывают их угнетение. — Всегда считал этот миф глупым, но не думал о нём в таком ключе, — признаёт альфа. — Что же, интерес к мифам даже больше, чем к химии? — Временами, мистер Холмс, — улыбка. — Думаю, Вам ещё предстоит в этом убедиться, — говорит светловолосый, чуть крепче сжимая чужие пальцы.       Обмениваясь мнениями на различные темы, они дожидаются окончания смены партнёров.       Вновь начинает играть музыка. — Снова вальс? — в лёгком недоумении спрашивает Шерлок. — Насколько я осведомлён, один друг мистера Берка настоял на том, чтобы в котильоне превалировал именно вальс, — прерываясь на элегантное кружение, говорит омега. — Говорят, кто-то очень не хочет танцев, где партнёры сменяются. — Какой ряд поразительных совпадений, отвечает Холмс. — Как бы весь котильон не состоял из вальсовых туров. — О, это было бы поистине чудесно, — произносит Мориарти, пока альфа опускается на колено, и обходит его по кругу.       Когда Холмс встаёт, омега произносит: — Раз это уже второй наш танец, позвольте спросить, — он склоняется к уху альфы, ссылаясь на грохот музыки, после чего задаёт вопрос: "Насколько Вам нравится вставать на колено передо мной, мистер Холмс?"       Альфе необходимо несколько секунд, чтобы придать своему голосу вновь уверенный тон. "Да он с ума меня свести хочет", — пронеслось в его голове. — Это доставляет мне ровно сколько же удовольствия, сколько кружить Вас, — говорит он очень вовремя, поскольку именно в этот момент кавалеры останавливаются, а их партнёры совершают оборот вокруг собственной оси под их поднятой правой рукой. Когда они снова стоят лицом к лицу, теперь очередь альфы склониться к чужому уху, попутно воспользовавшись возможность глубже вдохнуть лилейный аромат, и сказать: "Хотя нет, на коленях перед Вами стоять гораздо приятнее".       Чужую реакцию выдаёт лишь отсутствие привычной улыбки и чуть раскрытые глаза.       "Даже не покраснел! Какую пудру он, чёрт возьми, использует?!" — Всегда приятно знать правду, — всё же говорит он, когда они продолжают вальсировать. — Какую бы истину Вы хотели узнать от меня взамен на подобную искренность с Вашей стороны, мистер Холмс? — дерзко подняв брови, вновь наступает омега. — Как Вы собираетесь подтасовать карты так, чтобы мы танцевали вместе ещё три раза? — задаёт Холмс действительно волнующий вопрос. — Кондукторы будут меняться, а "ленты" — сплошная лотерея, — спрашивает он, понимая, что танец подходит к концу. — Любая лотерея также может быть подтасована, мистер Холмс. Достаточно приложить достаточно усилий разума, чтобы разгадать её механику, — омега склоняется чуть ближе, будто собираясь поделиться секретом. — К тому же, ещё один слух, который я о Вас слышал, — это Ваш блистательный ум. Проявите его. Все необходимые данные у Вас уже есть. — Очередная проверка? — с запалом спрашивает альфа. — Последняя, уверяю. — Более отъявленной лжи в жизни не слышал! — с искрящимися глазами заявляет Холмс. — Посмотрим. Я займу первую ленту, — произносит Мориарти, и музыка заканчивается.       В центр зала уже выкатывают готовый стол с лентами, закрытыми посередине. Чёрт, значит, запомнить перекрёсты по ходу не получится.       "Все необходимые данные у Вас уже есть"       Отлично, а ещё у него есть около тридцати секунд, чтобы разгадать этот ребус. Так, что он имеет? Все ленты одного цвета, по оттенку не догадаться. Может, их количество на что-то натолкнёт.       Сколько там должно было быть гостей? Ну же, голос Майкрофта из воспоминаний, помогай.       "Изначально должно было быть всего шестьдесят три человека, но мне удалось за два дня до приёма увеличить их число до шестидесяти четырёх. Можешь не благодарить"       Шестьдесят четыре, шестьдесят четыре. Должно было быть шестьдесят три, но удалось увеличить до шестидесяти четырёх. Чёрт возьми! Это же количество элементов в таблице Менделеева! Вот хитрец...       Итак, с первой по тридцать вторую ленты займут спутники. Значит, нужно число от тридцати трёх до шестидесяти четырёх, связанное с таблицей Менделеева.       Нет, атомная масса одного из шести элементов, о которых они говорили, не подходит, слишком большая неопределённость. Нужно что-то, на чём они акцентировали особое внимание.       Шерлок молниеносно начинает перечислять в голове знакомые ему химические элементы.       Вольфрам, Теллур, Стронций... Нет, не то, нет. Иттрий, Хром, Бериллий, Осмий... Нет, этого точно не было. Титан, Уран, Иридий, Торий, Палладий, Ниобий.. Чёрт возьми, что за мода называть элементы в честь героев мифов?!       Стоп.       Тантал. "— Что же, интерес к мифам даже больше, чем к химии? — Временами, мистер Холмс. Думаю, Вам ещё предстоит в этом убедиться"       Ну конечно Тантал!! Но его атомная масса... Сто восемьдесят два...       Чёрт!! Шестьдесят четыре элемента. Вес — сто восемьдесят два. Частное? Два, чёрт возьми. Нужно число от тридцати трёх до шестидесяти четырёх...       Остаток!!!!       Пятьдесят четыре.       Да, чёрт возьми!!       Альфа, до этого упорно глядевший в пол, подпрыгнул от радости. Он смог, он решил, он нашёл все подсказки!!       Последние спутники как раз разбирали ленты, когда он подошёл. — Теперь очередь кавалеров!       И с какого конца считать?!       "Я займу первую ленту"       Шерлок осматривает омег и бет и действительно видит Мориарти с краю. Тот мягко машет ему свободной рукой. — Как заботливо... — тихо фыркает всё ещё взбудораженный альфа.       Вычислив пятьдесят четвёртую ленту, Холмс стремительно бросается к ней. Чтобы никто даже подумать не посмел её забрать.       Находит омегу, который смотрит только на него. Так и должно быть. Рубиновые глаза в ответ на его выбор лишь слегка сужаются. — Итак, откройте нам правду! — просит мистер Берк служанок.       Для всех это забава. Игра. Для Шерлока это момент, определяющий его судьбу. Волнение щекочет руку которой он держит ленту, лихорадочное возбуждение наверняка отражается во взгляде и запахе чабреца. Плевать.       Гораздо важнее то, как его лента плавно переходит другим концом в руку Мориарти. — Да!! — вырывается у него непроизвольно. Теперь в красных глазах отражается всё удовольствие, которое их обладатель получил, наблюдая за этим маленьким представлением.       Пары постепенно расходятся, и Шерлок подходит к своей. Аромат лилий притягателен как никогда. Омега мягко, уже по-привычному склоняется к его уху и шепчет: "Сказать, что я бы Вам отдался, было бы не столь возбуждающим, как то, что Вы только что сделали".       Альфа тяжело сглатывает. Возможно, слишком тяжело. Он, если честно, понятия не имеет, что в этой ситуации считать "слишком". Потому что это просто невозможно! Так завлечь, разжечь, чтобы потом оставить его в кэбе с насмехающимся Майкрофтом, а самому спокойно уехать пить вечерний чай. Наверняка ещё и с чабрецом! — Вижу, ваш взгляд полон тяжёлых и, несомненно, важных дум, — с деланой заботой произносит омега, следуя к месту следующего танца. — Предвосхищая Ваш вопрос, да, мы вновь танцуем вальс. — Замечательно, — наконец отмирает Холмс. — Потому что я собираюсь получить награду за свою гениальную догадку. — Согласен, подобная работа мысли должна быть достойно оплачена, — говорит Мориарти, вновь кладя руку на чужое плечо и задумчиво поглаживая его. — Давайте так: взамен на то, что Вы меня не разочаровали ни в коей мере, я отвечу Вам на любой вопрос абсолютно честно. — Идёт, — стремительно произносит Шерлок, начав вальсировать. — Действительно, есть один вопрос, который я ужасно хотел задать и всё же не решился. — Вы и скромность? Я уже заинтригован. — Что за история со священником на Вашем дебюте? — Холмс замечает слегка потускневшие глаза омеги, но не отступает. — Насколько я понял, Вы не особо чтите Церковь, хотя прекрасно ознакомлены с её заветами. Для омеги нашего времени это... нетипично. Хотя вряд ли о Вас хоть в чём-то можно сказать иначе, — замечая отсутствие ответа и отрешённый взгляд, Шерлок всё же немного стесняется. — Я пойму, если для Вас этот вопрос слишком... — Нет-нет, я отвечу. Просто думаю над формой которая бы лучше отражала всю суть той ситуации, — и омега снова замолкает. Они неторопливо вальсируют, пока с тяжёлым вздохом Мориарти не начинает рассказ: — Знаете, он вовсе не был похож на Клода Фролло, с которым его любят сравнивать. Я считал священнослужителей почтенными и образованными людьми, однако тогда моё убеждение разбилось вдребезги. Его не интересовало ровным счётом ничего, кроме моего тела. Он стремился выкрасть каждую свободную секунду моего времени, и я пытался вести с ним беседы, — на этом моменте омега тихо, разочарованно усмехается. — Я был таким глупым. Помню, однажды завёл с ним разговор: когда-то я читал переведённые древнееврейские источники и обнаружил, как их авторы спорят с древними греками по поводу перевода Ветхого Завета. — Ничего себе, — Шерлок слушает очень внимательно и всё равно не может сдержать восхищения. — Дело было в том, что греки перевели фразу "Ева была рождена из ребра Адама" неправильно. Это слово "ребро" на иврите звучит как "цела", которое также означает "сторона", "половина". То есть Ева, прародительница женщин и омег, была сделана не из унизительного ребра, одного из двенадцати, а из одной из сторон Адама, была равной ему! — искренний восторг проявляется в глазах омеги. — Он же в ответ на мои размышления... — огонёк потух, — он сказал, что это бредни. Сказал, что омега никогда не была и не будет равна альфе и... что он готов это продемонстрировать. — Где он сейчас? — обманчиво спокойно спрашивает Шерлок. Если он даст волю эмоциям, Уильям точно не ответит и сведёт всё к шутке. — Не могу представить. Вы не думайте, мистер Холмс, я смог постоять за себя тогда. Мой брат Альберт рьяно настаивал на том, чтобы того человека исключили из английского высшего общества, и его услышали. С тех пор я его не видел, — глаза Мориарти опустошённые, что одновременно заставляет Шерлока печалиться и радоваться от того, как скрытный омега ему доверяет. — Должно быть, этот мерзавец нанёс Вам сильный удар. Моральный. Если имел место физический, то, боюсь, скоро я отправляюсь во Францию. — Нет, не волнуйтесь, мистер Холмс, — наконец Уильям слегка улыбается. — Эта история не была чем-то ужасным. Просто она стала первым разом, когда я явственно ощутил своё положение в обществе. С тех пор подобные ситуации случались повсеместно и я был к ним готов. Но тот раз... так ярко показал, что именно во мне всегда будут видеть...       Танец плавно подходит к концу, пара останавливается. — Не хочу быть до ужаса неоригинальным, — с нежностью смотря на омегу, произносит Холмс, — но я вижу в Вас нечто гораздо более глубокое, нежели красивое лицо, — он подносит костяшки пальцев к чужой щеке и, в этот раз получив разрешение, мягко её касается. — Надо же, наш первый контакт кожа к коже. — Мне нравится, что иногда Вы совсем не думаете, что говорите, мистер Холмс, — мягко улыбнувшись и прикрыв глаза, Мориарти совершенно не обращает внимания на окружающих. — Да, это мой большой недостаток, — со смешком произносит альфа. — Вовсе не обязательно недостаток, — говорит Мориарти, утягивая партнёра в толпу, ожидающую предпоследний танец. — "Цветы", леди и джентельмены! Поскольку нас шестьдесят четыре, будет необходимо шестнадцать кондукторов. Пускай мои дети их выберут: Артур семерых кавалеров, помимо себя, а Хелен — ещё семь спутников. Начнём!       Очень удачно Уильяма и Шерлока при выборе обходят стороной. Когда кондукторы выбраны, к ним резко направляется юный господин Берк, где-то уже встретивший молодую леди Дав. — Фух, отлично, вот наша четвёрка, — победоносно произносит юноша, выдыхая. — Вы слишком рады для кондуктора, которому следует быть беспристрастным, — с подозрением говорит Холмс. — Уверен, это чистая случайность, — улыбается Мориарти. — Ну конечно! —подхватывает Дав. — Ну конечно, — отвечает Шерлок, растягивая слоги. — Кхм, — привлекает внимание молодой Берк. — Мистер Холмс, отойдите на расстояние, пожалуйста. Игра есть игра, — немного неловко произносит он. — Ага, — альфа разворачивается и отходит на несколько метров. — Итак, какими цветами вы будете? — О, давайте постараемся его запутать! Назовём меня лилией! — воодушевлённо произносит Ленор. — Чтобы он думал, сколько слоёв блефа лежит в этом выборе... — хмыкает Мориарти. — Я одобряю. Давайте даже для пущего эффекта Вы будете красной лилией, — говорит он, взглядом указывая на цвет своего сегодняшнего костюма. — О да! — Хм, тогда я буду... красной, нет, алой розой, — произносит Уильям, с весельем смотря на вмиг покрасневшего альфу. — Как скажете! Пойдёмте к мистеру Холмсу.       Когда до Шерлока оставалось несколько шагов, они остановились. —Итак, мистер Холмс, у Вас есть выбор: Алая Роза или Красная Лилия. — Вы в курсе, что вы все здесь дьяволы? — позабавленно спрашивает он, вызывая тихий смех. — Хотя я думаю, есть здесь один самый опасный дьяволёнок. Хитрец, спрятавшийся под лепестками алой розы.       Мориарти делает шаг вперёд. — Понятия не имею, о чём он, — обращаясь к другим альфе и омеге, произносит Мориарти. — Просто повезло. — Повезло! — голос миссис Ленор, пожимающей плечами. — Повезло! — так же просто произносит Артур и отходит со своей новой спутницей. — Они определённо сейчас будут углублять корни слухов о наших отношениях, — с каплей обречённости говорит Уильям. — Признаться, не имею ничего против, — с лёгкой улыбкой отвечает альфа. — И почва у них самая благодатная, — в голосе Мориарти лишь смирение. — Знаете, общество омег никогда не было таким единодушным в желании выдать одного из них замуж. — Почему же именно в Вашем случае это будет так? — Подумайте. — А... О... Ну, могу лишь приложить все усилия, чтобы их надежды и старания не были напрасными. — Я уже говорил о Вашем неумении вовремя замолкать? — Кажется, тогда Вы облекли это в более приятные слова... — заслышав мелодию, которую не ожидал, Холмс прерывается. — Полька? — Судя по всему, — легко отвечает омега. — Меньше возможности поговорить, увы. — Тогда скажу сразу: Вы тоже меня подслушивали! Алая роза не на пустом месте взялась! — Что Вы, мистер Холмс! — Что Вы, мистер Мориарти? Бедняга Берк так покраснел, зато вы развлеклись! — Я не виноват, что он неосторожен в выборе слов при описании моих глаз, — невинная улыбка.       Уже пришло время сменить партнёра, однако перед этим Шерлок напоследок не преминул возможностью на повороте прижать поясницу омеги к своему торсу, возможно, чуть сильнее, чем следовало.       Последний тур котильона начинался с "сорсо".       Омеги и женщины-беты расположились в кругу с стали выбирать цветные украшения. Мориарти, не изменяя себе, выбрал красное.       Шерлок в это время с мучительным нетерпением ждал, когда оно окажется на его шее. — Наконец-то, — он оборачивается и видит, что взгляд омеги прикован к его шее. В глазах маленькие чёртики, в порыве восхищения омега слегка закусывает губу. Лилейный аромат вспыхивает. — Знаете, Вам очень идёт. Я мог бы привыкнуть к красному ошейнику на Вас, — невинно улыбнувшись, говорит он. — Вы точно не ангел, — всё, что может ответить Шерлок, закатив глаза и всё же на секунду представив эту картину. Всего на секунду, после чего он берёт весёлого Мориарти за руку и ведёт его к танцевальному месту.       Когда вновь заиграла вальсовая мелодия, он выдохнул и расслабился: — Знаете, есть ещё один вопрос: почему Вы спрашиваете так мало обо мне? Не хочу грешить на недостаток Вашего интереса... — И Вашей скромности, что уж, — вставляет Уильям. — Так почему? — Знаете, я имею довольно широкую сеть информаторов. Я имею в виду слухи, если Вы успели подумать, что я какой-то криминальный авторитет, — видя заискрившиеся глаза напротив, предупреждает он. — Порой слухи красноречивее правды. Именно они так или иначе выдают всё о человеке. — И что же такого скандального Вы слышали обо мне? — То, что у Вас нет работы, — сделав ангельское лицо и голос, сказал омега. — В корне не согласен! — Точнее она, конечно, есть. Просто работа "детектива-консультанта" многими в обществе воспринимается как её отсутствие. Как по мне, это вполне перспективное направление, — выдерживая грань между серьёзностью и насмешкой, продолжает он. — Поэтому знаю я о Вас многое, остаётся лишь проверять. Я же могу это делать без лишних вопросов. — Какая несправедливость. Я о Вас знаю так мало, а Вы уже дошли до этапа "детектива-консультанта", — вызвав чужую усмешку, альфа тоже улыбается. — И что же Вы бы хотели узнать? Только что-нибудь небанальное. И желательно абстрактное. — Хм... — Шерлок задумывается лишь на секунду. —  Чем бы Вы занимались, случись родиться альфой? — Какой поистине редкий и прекрасный вопрос, мистер Холмс, — с лёгкой одобрительной улыбкой проговаривает Мориарти. — Как хорошо, что я давно знаю на него ответ и не придётся долго думать. — Я весь внимание. — Я бы преподавал математику в высшем учебном заведении. Может, в Итонском колледже. Или где-нибудь подальше от Лондона. Скорее всего, в Дареме. — Спрятали бы такую красоту, — прямодушно произносит Холмс. И, увидев невпечатлённые красные глаза, понимает свою ошибку. — Простите, действительно совсем не думаю, что говорю. Я наслышан о Ваших познаниях в математике, но почему именно она? — с искренним интересом он возвращается к теме. — Всегда был склонен к ней и её безукоризненной красоте. — Неужели? Могу лишь восхититься. Сам я её всегда находил ужасно сложной и скучной. Не в обиду. — Я понимаю. И, будь Вы моим учеником, обязательно изменил бы Ваше мнение, — тень горечи проскальзывает в весёлом голосе. — Несложно догадаться, омеге запрещают преподавать. И, должно быть, посещать лекции, да? — Знаете, я бы мог узнать намного больше... — серьёзный тон омеги заставляет Шерлока встрепенуться. Чёрт, он снова задал слишком личный вопрос? — Если бы не это общество, построенное на ублажении альф из высшего класса, — в глазах появляется огонь, когда он со скрытой злостью оглядывает зал, — я мог бы применить свой ум на благо страны, мог бы углубиться в любимые предметы, мог бы свободно о них говорить, — явное раздражение проступает в голосе. — Простите мою откровенность, но вряд ли Вы осудите, — Шерлок на секунду застывает, когда взгляд красных глаз обращается к нему. — Но вместо этого я был вынужден часами вышивать крестиком и учиться вести пустые беседы, тешащие самолюбие альф, — фыркает светловолосый, снова смотря куда-то за плечо альфы и не замечая восхищения в глазах напротив. — Вы поразительны, — тихо произносит восторженный Шерлок, и слегка недоумённый взгляд возвращается к нему. — Вы смогли взять из своего незавидного положения всё возможное и обернуть ситуацию в свою сторону. Природой Вы были лишены способа воздействия на общество, который бы пришёлся по душе, однако в полной мере использовали другой. Поставили на колени весь Лондон: как стариков, так и подрастающее поколение... Даже если пришлось научиться вышивать крестиком, — чувствуя себя слишком щедрым на комплименты, Холмс отшучивается. И почему-то крепче сжимает чужую талию при очередном повороте. — Благодарю. Могу ещё как-нибудь сыграть Вам на арфе, — впервые за вечер Шерлок видит отведённый взгляд омеги и румянец на его щеках, — или на пианино. — Это приглашение? — глаза искренне загораются. — Быть может, мистер Холмс, — прикрытые глаза и лёгкая улыбка.       И молодые люди, впоследствии с большой неохотой признанные самой красивой парой вечера, продолжают вальсировать.

***

— Братец? Поздно, как обычно... Я приготовил твой любимый чай. — Да, чабрец сегодня раскрылся по-особенному приятно, — протягивает Альберт, чинно отпивая из своей чашки. — Согласен, Уилл? Как прошёл вечер? — Все вопросы потом, — обнимая Льюиса и бросая выразительный взгляд на Альберта, произносит омега. — Пока могу сказать лишь одно: впереди длинные бессонные ночи. План требует огромных корректировок.       В ответ слышится недоумённое "Что?!" от Льюиса и "О как неожиданно" от невозмутимого Альберта.

***

— Итак? — редко когда в глазах Майкрофта увидишь такое нетерпение. — Мне пришлось ждать тебя после бала. Кто-то никак не хотел расстаться с... кем? Не напомнишь? — Есть две новости. Первая: я проиграл наш спор. Вторая: Уильям Мориарти будет моим. — Меньшего я не ожидал, — лёгкая, полная уверенности улыбка. — Уверен, что он тебе по зубам? — О, поверь, его шея точно создана для моих зубов.