Какао с маршмеллоу

Тихий августовский вечер разбавляли шум дорог, ненавязчивая музыка, доносившаяся из небольших ресторанчиков, и еле уловимый шум ветра, что незаметно обдавал потоком тёплого воздуха лицо юноши, сдувая с него пряди русых волос. Чон медленно прогуливался вдоль вечерних улиц после дополнительных занятий в институте, на миг улавливая различные ароматы блюд и напитков, что витали вокруг, пока один из них не закрался в самые лёгкие, не желая больше их покидать. Лёгкий перезвон дверных колокольчиков и уставшее «Здравствуйте» из-за бара. Чек… чек… чек, чек, чек, чек — и так до бесконечности. В течение трёх часов Мин не отходил от кофемашины, то и дело вновь и вновь готовя новый заказ, новый напиток, маффин и так по кругу. Кончики пальцев уже на пожизненный срок приобрели навязчивый аромат тёмного шоколада и брусники, а шея вот-вот норовила сломаться пополам от тяжести головы, что весь чёртов день была опущена, контролируя процесс приготовления кофе. Юнги уже и с закрытыми глазами смог бы сварить эспрессо, вот только идиотская кофемолка то и дело не домалывает до нужной граммовки. До закрытия кофейни двадцать минут, но в зале полная посадка, а Мин в предвкушении долгого закрытия и замывки. К счастью, поток спал, и Тэхён, что всё это время не отходил от кассы, беспрерывно принимая заказы, со скоростью звука улетел в уборную. Что ж, будем надеяться, что он успеет. Оставшись наедине с кофемашиной, Юнги облокотился на торчащие из группы ручки холдера, с тихим шипением разминая затёкшую шею. Порядком надоевшая мелодия дверных колокольчиков оповещает бариста о вошедшем, хотя Мин и надеялся, что скорее об ушедшем, но всё же здоровается, неохотно подходя к кассе, в десятый раз проклиная Кима, покинувшего свой пост кассира сегодняшнего дня. — Здравствуйте! — улыбаясь, проговаривает вошедший юноша, восторженно оглядываясь по сторонам кофейни. Обычно он редко бывает в подобных местах из-за достаточно загруженного учёбой и подработкой графика, потому в его глазах отчётливо виден восторг. Помещение в стиле лофт, без привычных кирпичей и висящих проводов, а с глубоким асфальтовым оттенком, аккуратно свешенными светильниками и неоновой вывеской размером с два одноместных столика: «Enjoy every moment». Вот только взгляд Чонгука зацепился за нечто другое, чем интерьер или вывеска, точнее — за невысокого молодого человека за кассой, поправляющего пальцами прядки своей чёлки и ожидающего нового заказа. — Мне стало очень интересно, чем так невероятно вкусно пахло, и я решил зайти, — констатировал Гук, изучая взглядом парня по ту сторону бара. — Вероятно, это мог быть лимонный кекс, и, насколько припоминаю, за последний час его многие заказывали с собой, — ориентирует гостя Мин, параллельно думая: а какая ему, к чёрту, разница, что унюхал этот пацан с дебильной улыбкой? — Тогда я буду кекс и… — тянет Чон. — И большое какао с маршмеллоу. — Всё будете здесь? — уточняет Юнги, мельком оглядывая полностью заполненный зал. — Да. Видимо, он расположится где-нибудь на полу. — Оплата картой или наличными? — Картой, пожалуйста. — Гук достаёт телефон из кармана джинсовки, снимает с него чехол с изображённой на нём нарезкой мемов с котиками и достаёт карту, прикладывая кусочек пластика к терминалу, после чего тут же разносится неприятное пищание. По лицу напротив Гук понимает, что карта не считалась и, возможно, нужно будет попробовать ещё раз. Мин бесшумно вздыхает и закатывает глаза, когда чёртов терминал не читает карту. Идиотская бесконтактная оплата, Apple Pay и прочее дерьмо — пусть платят нормальными деньгами. — Попробуйте вставить, пожалуйста, — бубнит Юнги, вновь проводя оплату в надежде, что старинный метод сработает. — Я бы попробовал, но не знаю, во сколько вы освобождаетесь, — вдруг выпаливает Чонгук с ехидной улыбкой, смотря на краснеющего бариста. Юнги теряется на долю секунды и чувствует, что его застали врасплох. Этот зубастый явно не промах, ну или же поехавший на голову, раз говорит такое незнакомым людям. — Боюсь, ты заебёшься ждать, зайчик, — шепчет Мин, слегка придвинувшись к гостю. Азарт начинает кипеть и захватывает сознание Гука, ставя во главе интерес к развитию ситуации. Парень наконец расплачивается и отправляется за свободный столик, так удачно освободившийся после только что ушедшей парочки. Через пять минут Чонгук получает свой заказ, а уже через десять сидит на лавке напротив кофейни, через трубочку потягивая своё какао из чёрного бумажного стакана с аккуратно выведенной на нём белой минималистичной надписью «moment». Всё это время Гук непрерывно наблюдал за милашкой-бариста с очень красивыми руками. Юнги же, в свою очередь, старался игнорировать пацана и его пронзающий взгляд, но интерес лишь разгорался внутри, заставляя бросать мимолётные взгляды на лавку в надежде, что зубастик — так негласно Юнги прозвал парня у себя в голове — всё ещё ждёт его, пока Тэхён недоумённо расспрашивал о случившемся за время, пока он был в туалете. Проходит час, кофейня наконец чиста, и со спокойной душой можно идти домой, только не в случае Юнги. Он выбегает немного раньше Кима, оставив на того закрытие. Мин не зовёт, не ждёт, просто начинает быстро отдаляться от работы, но Гук понимает и идёт за брюнетом. — Как видишь, я дождался. Меня Чонгук зовут, кстати, — улыбается во все тридцать два и кутается в джинсовку. — Юнги, — парирует парень, не сбавляя шага, и чувствует, как адреналин скачет, словно давление у старушки. Юноша достаёт телефон, что-то внимательно изучая в нём, отчего его шаг немного замедляется, и далее сообщает, что недалеко есть мотель. Оба не понимают, что происходит, но чёртов пожар эмоций к херам сжигает логику и здравый смысл. Номер встречает их приглушённым жёлтым светом, небольшим журнальным столиком, на котором расположились бутылочка игристого и два бокала, и, как вишенка на торте, двуспальной кроватью с чёрным хлопковым постельным бельём. Парни замирают в дверях, лицезрея эту картину, и, видимо, приходят в себя. — Ты же понимаешь, что мы сделали? — первым подаёт голос Юнги, будто наконец осознав, в какой ситуации находится. — Конечно. — отвечает Гук, словно он всё время был уверен в том, что это произойдёт. — Вероятно, я конченый. Похуй. Мин проходит к журнальному столику, вскрывает бутылку шампанского, делая несколько глотков прямо из горла, и, не церемонясь, утягивает Чона в поцелуй, обвивая руками его талию, медленно пробираясь под серую футболку. Пузырьки напитка приятно щекочут нос, а губы сливаются в жарком, влажном поцелуе. Мин проталкивает язык в чужой рот, тут же проходясь кончиком по тем самым, так зацепившим его внимание, зубам. Парнишка же в ответ сплетает их языки и шипит в чужие губы, когда чувствует лёгкий укус на нижней губе. Не отрываясь от мягких губ, Юнги подталкивает парня к мягкой постели, на ходу стаскивая с того футболку, откинув ненужный кусок ткани в сторону. Гук упирается ногами в постель, и чужие руки, ласкающие его тело, подталкивают Чона дальше, после чего тот заваливается на матрас. Юнги же наваливается сверху, продолжая поцелуй. Его длинные пальцы, пропитанные ароматом кофе, скользят по чужому рельефному животу, рёбрам, еле сжимая кожу. Брюнет плавно спускается к шее, целует в уголок челюсти, прикусывает и продолжает дорожку поцелуев, которую прерывают чужие руки, поднимая лицо Мина за подбородок, а он только дошёл до ключиц. — Не хочу показаться грубым, но я думал, что очень прозрачно намекнул на желаемую позицию. Парень слегка ухмыляется, но глаза выдают волнение. Кошачьи глаза напротив пристально смотрят в самую глубь души, отчего Чонгук ещё больше тушуется, но старается не подавать вида. Это он тут главный. Возможно. Тихий смешок сопровождается лёгким оскалом. Мин улыбается, облизывает губы и проходится языком по верхнему ряду зубов, пристально наблюдая за парнишкой под собой. Сейчас он особенно похож на кролика. Усаживаясь на чужих бёдрах, Юнги тянется за бутылкой, оставленной на столике, и делает пару глотков. Чон же молча наблюдает, выжидая ответа, приподнявшись на локтях и смотря снизу вверх на парня. — Ну, — начинает после небольшой паузы Юнги, — я вроде ни на что и не претендую. Лёгкая струйка стекает с горлышка изумрудной бутылки в ложбинку на груди. Юнги улыбается уголком губ, смотря на то, как парнишка вздрагивает и шумно выдыхает. Градус повышается, когда Мин склоняется к чужой груди и слизывает сладкую дорожку игристого с чувствительной кожи, поглядывая с прищуром в глаза зубастика. Чона ведёт с такого. Он откидывается на подушку, позволяя чужому языку исследовать своё тело, пока с его собственных губ слетают тихие вздохи и стоны. Интерес к наблюдению за новоиспечённым знакомым появляется вновь, когда Гук чувствует, что брюнет добрался до ремня и ширинки джинсов, спеша скорее от них избавиться. Юнги чуть бесится, что у него не выходит легко расстегнуть чужую одежду, но, почувствовав, как тело под ним задвигалось, бросает мимолётный взгляд выше, замечая, что за ним снова наблюдают. Раз работаем на публику, значит, стоит показать себя с лучшей стороны. Хотя что можно сказать о парне, который после крайне нелепого подката сорвался с работы, таща незнакомца — ах, простите, Чонгука — в мотель на быстрый перепихон? Пожалуй, ничего хорошего, но плевать. Приспустив жёсткую ткань джинсов, Мин встречается с чужим возбуждением, ловя сверху удовлетворённый стон. Брюнет медленно, тягуче проводит кончиком языка вдоль длины, прислоняется губами к головке, оставляя влажный поцелуй. Он сглатывает скопившуюся во рту слюну и, обхватив член пальцами у основания, вбирает его наполовину, лаская горячую кожу языком. Гук не выдерживает и укладывает ладонь на тёмную макушку, толкаясь бёдрами в чужой рот, на что получает острый взгляд из-под слегка взмокшей чёлки, но руку не убирает, наоборот, начинает задавать темп. Если бы он знал, что поход в кофейню закончится минетом от очаровательного бариста, давно бы сходил. Чувствуя грань, подступающую волну наслаждения, Гук дёргает Юнги за волосы, отстраняя от собственного члена, и шумно дышит. Юнги улыбается и утирает краешек губ большим пальцем. Он стаскивает с себя кофту и чёрные брюки, оставаясь лишь в боксерах. Чонгук, чуть придя в себя, усаживается на постели и притягивает парня ближе к себе, усаживая того на свои бёдра. Юнги оказывается меньше, чем думал Чон, и мягче. Особенно Гук западает на талию. Она у красавчика-бариста плавная, мягкая, особенно контрастирующая с его острыми плечами и ключицами. И тут парень наконец решает взять верх над чужим телом, а Юнги и не против. Чон меняет их местами, плавно укладывая Мина под себя, оглаживая бока и бёдра, ловко сталкивая с того бельё. Голый Юнги ведёт себя уже не так уверенно, как это было пару минут назад, пока Чонгук извивался под его ласками. К бледному лицу прилип румянец. Он сводит худые колени, пытаясь спрятаться, и прикрывает грудь, пряча розовые бусинки сосков. Но эти чёртовы глаза буквально видят Чона насквозь. Он так и читает в них: «Я вижу, что тебе нравится, похотливое ты животное». И да, ему реально очень нравится. Оторвавшись от брюнета, Гук наспех осматривает номер. И, конечно же, находит ту самую волшебную тумбу у изголовья, в которой лежат три пакетика смазки и столько же презервативов. Как любезно с их стороны. Выудив по одному каждый атрибут, Чон надорвал длинный чёрный пакетик, выдавливая прохладный гель на пальцы. Юнги молча наблюдал за происходящим, его грудная клетка то вздымалась, то опадала. Он замер, почувствовав влажные пальцы у входа, и слегка развёл колени. Приятное чувство накрыло его и лёгким спазмом скрутило низ живота, с губ сорвался тихий стон, пока парнишка сверху продолжал трахать его, уже добавляя второй палец. Гук склонился над брюнетом, покрывая его грудь поцелуями, оглаживая аккуратную талию ладонью, второй рукой продолжая движения внутри. Он прильнул к основанию шеи Юнги, втягивая в рот кожу с желанием оставить засос, но чужие пальцы с силой отдёрнули его, сжав волосы на затылке. — Не особо горю желанием получить выговор от руководства. Мин ухмыльнулся, а после откинул голову с шумным выдохом, чувствуя, как зубастик вытащил свои пальцы. — А если я оставлю хороший отзыв? — немного наивно произнёс Чонгук, устраиваясь между ног брюнета. — И что напишешь? — интересуется Юнги, но продолжить ему не дают мягкие губы, утянувшие в поцелуй, и твёрдый член, вошедший в него. Он стонет в поцелуй, обвивает шею парня руками, закинув пятки тому на талию. Чонгук не церемонится: он сразу же выходит на всю длину и снова входит. Воздух тяжелеет, становится душно, комната наполняется стонами наслаждения и шлепками двух тел. Гук двигался в теле парня под собой, вцепившись в его бёдра пальцами так, что там явно останутся следы. Юнги в ответ вскидывал бёдра навстречу движениям, выгибал спину и плавился под ласками больших ладоней, губ и языка на своём теле. Он сжимается, чувствуя, что ещё немного — и он готов кончить, но Чонгук вдруг выходит из него и ловким движением переворачивает на живот, подтягивая к себе за бёдра, заставляя Юнги встать на колени и упереться локтями в матрас. Чон снова входит в горячее тело, продолжая трахать милашку-бариста, пока тот, уткнувшись лицом в мягкие простыни, стонет вперемешку с тяжёлыми вздохами. Гук прижимается к бледной спине, целует между лопаток. Это заставляет Юнги приподняться, развернув голову, и утянуть парня в поцелуй. Они жарко целуются, пока Чон, обхватив пальцами член Мина, ласкает его, тихонько продолжая толкаться в его тело. Пару размашистых движений вдоль возбуждённого органа — и Юнги кончает, изгибая спину, откидывая голову на плечо парня и сдавленно стонет. Чон приобнимает его за торс и делает ещё несколько движений внутри, прежде чем тоже закончить. Его зубы смыкаются на чужом плече, но стон всё равно прорывается сквозь них. Брюнет же на такой жест лишь недовольно шипит, а после валится на кровать, стараясь привести дыхание в порядок. Чонгук выходит из тела парня и укладывается рядом, приобнимая того со спины. Он тянется к лицу брюнета, невесомо целуя в щёку. Немного нежности в этом вечере лишними не будут. Юнги улыбается устало, а в голове крутится мысль, что номерами они точно должны обменяться.  ***  Вечер очередной смены выдаётся спокойным. Юнги отдаёт напитки, иногда говорит с гостями и мило им улыбается. Произошедшее пару дней назад вспышками всплывает в голове, заставляя неловко уводить взгляд, а Тэхён так и не отставал с вопросами о странном пареньке, с которым тогда ушёл Мин. Номерами-то с зубастиком они обменялись, только вот никто никому не писал, не звонил и никаких подвижек не делал. Это немного расстраивало брюнета, но он тешил себя мыслью, что изначально это и было на один вечер. Из мыслей его выводит стандартный звон дверных колокольчиков. Глаза встречаются с парнем в дверях, который с улыбкой проходит вглубь кофейни, откровенно таращась на Юнги. — Здравствуйте, мне, какао с маршмеллоу, пожалуйста.