Императора красит пунктуальность

— Императора красит пунктуальность, — тихо сказал Люмьер, делая очередную затяжку и даже не поворачиваясь к парню. — Извини, Лю…Я с Гедеоном задержался, — виновато пробормотал Килли. — С Гедеоном, говоришь? — Да. Он сам не свой с того дня, когда я рассказал обо всём. Вот и предложил позаниматься тёмной материей. — С чего такая щедрость? Я думал, он, — Люмьер замолчал, словно передумал продолжать. Потушил сигарету в пепельнице и наконец соизволил глянуть на него, — Отвратительно выглядишь, Киллиан. Долго тренировались? Устал? — Всё нормально, правда-а-а. Ты же позвал фехтовать, а не болтать. Пойдём уже? Люмьер кивнул, потрепал светлую макушку своего принца, успокаивая, повел его к залу. По правде же, Готье чувствовал себя отвратительно. Во-первых, они с Гедеоном потратили три часа на то, чтобы отработать его способности извлекается, но ничего не вышло, он просто вымотался и едва ли не потерял сознание. Во-вторых, он уже несколько дней ощущал себя не лучше мертвеца, может даже хуже. А сейчас его во всех смыслах добьёт наставник. Перед тренировкой наследник ушёл в душевую — хоть немного прийти в себя, собраться с мыслями и почувствовать себя получше. Но через двадцать минут послышался недовольный голос Люмьера: — Киллиан Парис Бёрко, твою ж мать, ты там живой хоть? — крикнул он из раздевался. Килли тихо выругался и в следующее мгновение уже оказался в зале. И сразу попал под раздачу. — Киллиан, уважай моё время! Хорошо — тебя задержал Гедеон, но ты мог позвонить или хотя бы написать. Я ждал тебя час! — Уолдин вдруг смягчился, наверное, заметил, что подопечный совсем свесил нос. Подошёл, снова потрепал светлые локоны и поцеловал в лоб, — Даже если ты утопишься, я тебя откачаю, и мы всё равно займёмся фехтованием. Прости, что накричал. Все хорошо? — Угу-у-у. Это ты прости… мог бы уже уйти отдыхать, а тут маешься со мной, время тратишь, — пробормотал будущий принц, разглядывая плитку, Оказалось, что она очень даже красивая. Люмьер мягко потянул его за подбородок, заставляя поднять голову, а не пялиться в пол. Посмотрел пару секунд — так, что у Киллиана перехватило дыхание, — и поцеловал в щеку. Бёрко опешил, но быстро опомнился и принялся натягивать форму, стараясь не думать о том, как горят губы и как хочется обниматься. Тренировка шла отвратительно. Уолдин колол его раз за разом, а Килиан не смог ответить ни разу, хотя на прошлом занятии был просто прекрасен. Парня качало из стороны в сторону, он запинался, падал, медлил и снова валился с ног. Идея тренироваться больным оказалась ужасной, катастрофически глупой! Он пожалел уже миллион раз об этом. Когда Киллиан в очередной раз рухнул и не вставал уже порядка минут, Люмьер присел рядом, снял маску с него и с себя, а после осторожно положил голову принца на свои колени. Выждал немного, поглаживая по волосам, и тихо начал. — Когда я говорил, что будущему императору нужно быть ответственным, трудолюбивым и стойким, я не имел в виду заниматься до полуобморочного состояния. Ты очень горячий. Нужно идти в полюс, тренировка сделает только хуже. — Лю-ю-ю-м, я в порядке. Давай ещё немного? — уговаривал Килли. — Тут рядом медпункт. Пойдём, тебя осмотрят. Если ты действительно здоров — продолжим. Киллиан вздохнул, попытался подняться и снова потерял равновесие, падая к уолдину. Люмьер подхватил его с тихим: «Значит, сразу в полюс?» — и, получив кивок, поднял принца на руки. Нёс осторожно, словно хрустального. *** — Я в порядке, это… не нужно никаких таблеток, только… — Малыш, какой же ты глупый, у тебя температура высокая…Ладно. Но давай хотя бы чай с лимоном? — А обязательно с лимоном? Увидев хмурый взгляд партнёра, Киллиан укрылся пледом с головой и прикрыл глаза. Именно Уолдин за ним ухаживает, ещё и потакает капризам. Но от этой заботы было очень стыдно, но до боли приятно. После ухода матери Готье бродил как неприкаянная собака, которой так хотелось тепла, ведь он вовсе его лишился . Когда-то Скэр ухаживал за ним, может даже любил, но вечные пропажи разрушили всё, что между ними было. А теперь есть Люмьер. Вновь наставник вырвал наследника престола Октавии из раздумий. Приглушил свет, снял с головы плед — Киллиан мило сморщился, он протянул кружку. — Вот твой чай. Выпей, ладно? Готье кивнул, подул и сделал глоток один. Люмьер устроился сзади, обнял со спины. — Пей и спать. Я буду заходить каждые несколько часов. На пары не пойдёшь, я предупрежу, чтобы тебя не трогали, к Гедеону даже не подходи, заразишь. Еду принесу сам, позже. Понял? Если не будешь беречь себя, разболеешься сильнее. Парис уткнулся ему в плечо и тихо пробормотал. — Понял, понял. Буду послушно сидеть и спать весь день. — Так бы сразу. Мне пора. Загляну через пару часов. *** Через два часа Люмьер действительно зашёл проверить. Открыл окно в ванной и в зале, перенёс полусонного Киллиана в спальню, когда поцеловал лоб, почувствовал сильный жар. Парень сжался, ворочался, что-то бормотал во сне. Уолдин быстро сходил за таблетками, разбудил его, помог проглотить. Тот, не открывая глаз, послушно выпил и снова провалился в тяжёлую дремоту. Люмьер просидел с ним до утра. С такой заботой солнцеликий оклемался уже через неделю. Может, дело было не только в таблетках, а в любви?