Лживые ромашки

Утро казалось тёплым и ясным. На небе виднелось солнышко, а все облака точно спрятались, оставляя лишь голубое небо. Руник вздохнул и в очередной раз провёл своими пальцами по руке, чувствуя нервозность. Он планировал это уже около недели и вот в очередной раз его план оборвался. —Ээй, Леоша, вот ты знаешь, сегодня такой хороший день! — произнёс он буквально за десять минут до этого. —Да, конечно.. Надо бы пойти в огород, прополоть грядки, пока дождя нет.. — задумчиво отвечал ему вкрадчивый голос. —Оо, точно..! Хочешь, помогу тебе? У меня тоже было поле, помнишь, делал для тебя? Я в этом разбираюсь.. И молчание. Склизкое, неловкое. Долгий взгляд прямо на него. —Нет, прости, я.. Хотел встретиться с Пугодом, так что давай.. Давай, ты, в общем, пойдёшь. Руник вздохнул почти обиженно. Вот опять. Очередной раз, когда Леоша занят, и он не может признаться в своих чувствах. Именно так он и оказался на улице, нервно ведущим пальцем по своей руке. —А, да, хорошо, конечно! Тогда встретимся позже? Леоша отвёл взгляд, будто думал, как ответить будет правильнее. —Да, конечно, — выдохнул он — До скорого, Руник. —До скорого! Удачи там.. Наверное, было жутко глупо прийти к его дому и внезапно огорошить своим присутствием. Это не он не понимает чего-то. Это не невзаимность. Просто его сегодня не ждали. Неважно, что сам Руник бы принял его в любое время, если Леоша всё равно не приходит к нему никогда. Он шёл по дороге и старался отвлечься. Мысли лезли в голову, как всегда, нестерпимым, совершенным потоком чувств. Глаза не следили за дорогой, потому что перед ними было мутно-мутно. Будто Гельмо снова позвал его отдохнуть с ним и Жирафом, а в итоге все, кроме последнего, спились в стельку уже через час. Рунику не понравилось, ведь всё тело гудело и болело, а Жираф много ругался. Он не заметил, как снова был тут. Глупо ходить в это место раз за разом, даже зная, что только здесь его примут. Потому что неуютно до дрожи. Потому что чужой взгляд слишком глубокий и пугающий. Потому что одиночеством пропитано всё вокруг и даже Рунику становится не по себе, и его буйный характер успокаивается. —Привет, Руник. Я не ожидал сегодня гостей.. Руник вздрогнул и обернулся. Потом выдохнул. —Алфёдов, блин, я уже испугаться успел!! Чего ты со спины-то подкрадыааешься? —Потому что я шёл с той стороны, откуда у тебя спина, — недоумённо говорит Алфёдов, будто это слишком очевидно — И вообще, может и ты напугал меня своим присутствием около моей базы. —Прости-и, просто понимаешь.. —Понимаю. Ты хочешь что-то услышать от меня? Алф дёрнулся и окончательно расслабился. С Руником ему было спокойнее, чем за всё последнее время с их попадания на этот остров. —Алфёдов, слушай, а вот если в теории мне кто-то нравится, но когда я хочу признаться этому человеку, что-то постоянно срывает момент? — на одном дыхании выпалил он. —А? А я тут причём? — недоумённо уставился на него Алфёдов, пытаясь понять, откуда ему знать, что делать в такой ситуации. —Н-ну ты ведь!..- С Джастом там на третьем сезоне, и вы же типа.. На секунду Рунику показалось, что привычные чёрные глаза на против, стали ещё более чёрными и яростными. —Я? На третьем сезоне? С ним? Нет. Даже с тем Джастом мы были только друзьями.. — раздражённо выпалил явно недовольный Алфёдов. Руник не понимал, к чему такая резкость и злость — Откуда ты это взял? Парень уставился на него. Соврать будет тяжело, но и подставлять его не хотелось. —Просто скажи, — в чужом голосе пробивается животная ярость, а во рту начинает образовываться тягучая жидкость. —Секби. Секби мне сказал! — не выдерживает давления Руник. Алфёдов фыркает, тут же приходя в себя. —Фух, напугал меня. Это у него шутки такие. Он несерьёзно. Настоящий он шутил так только по делу, но, видимо, клон, пытаясь его повторить, перебарщивает слишком сильно. Не слушай это, ладно?.. —Да-да, конечно! Значит, ты мне не поможешь? —У тебя есть два варианта: смириться с неудачами и молчать, либо признаться вне момента. Это тоже, кстати, Секби говорил, — едва усмехнулся Алфёдов. —Я не могу! А если он откажет? Если посмотрит этим своим взглядом? — замотал головой Руник. —Тогда погадай. Слова прозвучали крайне спокойно. —А-а, чего? —На ромашках. Погадай. Найди ромашку и делай так: отрываешь один лепесток, говоришь "Любит", отрываешь второй - "Не любит". Какая фраза на последнем лепестке, такой и ответ. Руник замер. Он даже не знал, что так хоть кто-то делает. Это звучит странно.. —А как я пойму, что ромашки не врут?.. — неуверенно произнёс он. —Ромашки никогда не врут. И Руник поверил. Поверил и пошёл искать полянку с ромашками, отрывать от них лепестки. А Алфёдов шёпотом, с лёгкой грустью в голосе, продолжил: —Только иногда не договаривают. А после едва провёл по броши на своей груди, резко сорвал её и бросил на землю, несильно заботясь о её сохранности. *** Лицо его было сосредоточенно крайне сильно, даже не смотря на то, что обычно оно выглядело довольно смешно. Он это знал, конечно, но сейчас он один и ему всё равно. Уже пятая ромашка отвечает уверенное "Любит", парень наконец улыбается. В глазах искрится неподдельная радость. Все его страхи улетучиваются, разбиваясь об одно простое утверждение. Ромашки не врут. Он поднял взгляд, рассматривая красоту дня. Тот медленно двигался к обеду, и Руник чувствовал себя легко, прямо также, как чистое-чистое небо над головой. Ноги будто сами поднялись с земли. Нечего медлить, если его счастье так близко! Гельмо не раз ему так говорил.. Дом уже знакомый, он был здесь с утра. Помнил тяжесть чужих слов. Но она не мешала и не туманила смелость, а лишь усиливала понимание. *** —Понимаешь, иногда, когда люди молчат или отвергают тебя, они просто боятся, что ты их не поймёшь. Они тогда сидели на улице, на каком-то пне и пили чай. Это было весело и как-то даже правильно. Гельмо вдруг захотелось завести какой-то философский диалог. И, почему-то, заговорил про любовь. Рука его легла на ладонь Руника, а он подобрался чуть ближе. —Но при этом это значит, что они испытывают проблемы с принятием себя и, возможно, тебя. А с такими людьми всегда тяжело. Руник смотрел внимательно в чужие глаза, чуть склонив голову. —А кто примет меня? Гельмо же взгляд отвёл. К жалкому рассвету прохладного утра. К едва поднявшемуся солнцу. К чужим базам. И сглотнул, вспоминая, как она говорила также. —Тот, кто относится к тебе тепло. Улыбается тебе. Всегда поможет, поддержит. Не стесняется тебя и не боится. Хотя, впрочем, наверное, не мне решать, кто тебя примет, — резко махнув рукой, почесал затылок он — Жизнь сама покажет всё. *** Руник улыбался своей привычной, кривоватой улыбкой. Он готов даже попытаться быть самым терпеливым человеком на свете, когда Леоша просто скажет, что его чувства тяжелы, но взаимны. Осталось лишь постучать в чужую дверь. Стук-стук-стук. Слова, слова, слова. Энергия била током где-то в сердце, если оно у него есть. Речь сбивалась, превращая "Ты мне нравишься" в неясный набор звуков, а щёки беспросветно синели. Когда он закончил, то почти инстинктивно зажмурил глаза. Леоша стоял, замерев. Эмоция на его лице была нечитаема и совершенна неочевидна. Что-то между непониманием и при этом кромешной ясностью, смешанной с осознанием. И тишина. А потом капли. Сначала заморосило. А после хлынул дождь. Проливной ливень. Руник вздрогнул. Но не двинулся. Парень выдохнул и схватил его за свитер, затащив к себе на базу с грубым упорством. Усадил на диван, вернулся к двери и закрыл ту покрепче. Когда он вернулся Руник смотрел сверху вниз. И в глазах его виделась громогласная надежда и отчётливое "Это явно что-то значит". —Ну-у, так и?- — произнёс он голосом, ожидающим продолжения. —Слушай.. — осёкся Леоша, отведя взгляд, чтобы хотя бы не ощущать жалость. Никому не хочется, чтобы его жалели, и он это понимает — Понимаешь, ты так-то ничего такой и в тебе есть что-то. Но не для меня. Ты мне не нравишься. В плане, как партнёр. Ты уж прости, но так.. Бывает. Руник опустил взгляд. Взгляды. Да плевать уже. Он не ожидал этого, такого не могло быть в теории. Ни в одном из вариантов. Ведь.. —Подожди, но ведь! — Руник зажёгся вновь, не теряя прежнего настроя. Хоть тот и постепенно снижался — Я сегодня был в ромашковом поле. Все пять из них показали "Любит". И ромашки не врут! А значит.. —Кто тебе это сказал? — Леоша потупил взгляд. —Алфёдов! Нет, ты ещё послушай, ещё же- —Не хочу я ничего слушать, — голос прозвучал жёстче. Но после резко смягчился. Вздох — Слушай, я готов дать тебе чаю, помочь, можешь даже остаться тут ночевать, если дождь не закончится. Но ты мне неинтересен, как любовный интерес. Ни капли. Алфёдов сказал бред. Пойдёшь к нему и сам разберёшься с его словами. Пожалуйста, не впутывай в это меня. И Руник остался. Переждал до позднего вечера, пока всё совсем не стихло. А потом попрощался и ушёл. Он пытался наигранно улыбаться, шутить и как всегда разговаривать. Леоша вздыхал, но поддерживал чужие попытки, дабы не испортить иллюзию, что всё хорошо. И загорелся по-настоящему лишь один раз. —И вот знаешь, Гельмо ещё смотрит на Жирафа и говорит "Да ну, не может же быть так плохо, ну ты чё" и потом как!.. — продолжал говорить и говорить Руник. А Леоша замер и вдруг по его лицу расплываться улыбка, практически неповторимо яркая. —Весело у вас дни проходят.. *** "С таким характером ты уж точно навсегда останешься один." Он истерично усмехнулся. Настоящий Джаст всегда знал, как ранить без ножа. Та фраза врезалась в память со времён их сожительства и закрепилась, как некая стандартная установка. Каждая попытка приблизиться кончалась тем, что либо его намёки не понимали, либо он был слишком навязчив. Никогда не золотая середина. Никогда неидеально. Кажется, теперь Руник игнорировал его вовсе, а любая попытка подойти кончалась чужим отступом на два шага. Алфёдов не думал, в чём же провинился. Он это знал. Он так надеялся, что столь почти прямое для него заявление поймут, но было очевидно, что это ведь глупость. Надо было договорить, может быть тогда, о, тогда бы, возможно, Руник бы не пошёл в ромашковое поле, а поднял свой взгляд на серебристую брошь. Это был подарок от того, настоящего Джаста, на третьем сезоне. Утром ровно того дня, когда они рассорились так сильно, что, казалось, над совместной базой разрослись громовые тучи. Алфёдов никогда не мог плакать, но смотря на эту брошь, ему хотелось. А из-за чего же? Он опять намекнул. Опять непонятно. Опять Джаст прослушал, не понял, не услышал. Не хотел слышать. Какая же стойкая глупость. Как вообще Джаст мог в чём-то его обвинять. Ладно бы Секби или Альцест с их вечным умением говорить в лоб, но Джаст. Будто он сам не промышлял намёками примерно всё время. —Захотел - понял бы.. Но ясное дело, что с Руником всё иначе. Тот не поймёт и не должен. И когда Алфёдов видит, как Руник, внезапно для него, обнимается и целуется с Гельмо, то чувствует, что опоздал и пропустил что-то крайне важное. —И давно вы? — тихо спросил он, когда Руник отошёл и его приближение перестало быть опасным. —Да недавно. Просто.. Так случайно вышло. Гельмо улыбался ярко. И Алфёдов бы поверил, если бы не умел точечно считывать намёки. Но намекали не ему и, наверное, вообще никому. Он привык не лезть. А уж не лезть сюда, тем более. Он опять был слишком непонятным, тихим и "при своём уме". Даже с тем, кто был странен для всех. И вот он опять в знакомой пещере сидит и не знает, куда себя деть. Над ним клон его друга ругается то ли, что он снова себя изводит, то ли что Алфёдов вообще пришёл в таком виде. Но от чужой резкой мягкости чуть легче. Совсем немного. Как раньше, на острове, который был сродни дому и местом, где жили все, кто его любят. —Джаст.. —Да, что? — вздохнув, спрашивает тот, думая, что с ним делать. —Я потерял брошь. Выкинул её где-то и не могу найти.. В виде ромашки, — выдыхает Алфёдов, привадтваясь к чужому плечу. —Я помню. Ты хочешь, чтобы я помог её найти? —Да, она от него.. —От меня. —От него, — возразил Алфёдов, а Джаст не хотел продолжать очередной спор. —Хорошо-хорошо, от него. Просто пошли уже. *** "Это будет несложно. Мне кажется, я чем-то похож на него, не думаешь?" —Да ну тебя, Гельмо, я вот считаю, что Блс не прав. Это просто нечестно, что он не получает хоть чего-то за свои деяния! Гельмо сидел напротив ругающегося Руника и улыбался. Ему нравилась именна эта ругань. Та, в которой чувствовалось ожидание справедливости и излишнее её желание. Было уж очень схоже с ней. Он не знал, когда это началось. Вернее, помнил эту дату наизусть, как и пару других, которые произошли совсем давно, но никогда не говорил вслух. В тот вечер Руник ревел. Солёные слёзы падали на пол, пока Гельмо защищающе его обнимал, не понимая, откуда в нём возникает чувство дежавю. —Я просто ненавижу.. Нет, не ненавижу.. Но Алфёдов, просто, я даже не думал, что он мне так соврёт.. Почему Леоша не может просто любить меня? Меня? Что сложного в этом, неужели я.. На его рот легла ладонь. —Руни-ик, мы это только что обговаривали. Он просто не любит тебя, потому что он не любит тебя. Никаких иных причин, уж тем более в тебе, ты понимаешь? —Да даже если понимаю.. Я хочу быть с ним, как я без него?- Гельмо выдохнул. Это точно глупо, бесполезно и самонадеянно. —Так это не так уж и сложно. Вот закрой глаза, — Гельмо еле сдержал смешок, когда Руник без вопросов подчинился — Хорошо. Опиши мне, как по-твоему Леоша целуется? —Ну, чуть резко и томно, может, грубовато и как будто с нажимом.. Ну, типа.. Э-э, а это точно я понятно говорю? —Да-да, прекрасно. Вытяни губы. Гельмо приблизился и повторил всё словно по образцу. Идеально, как это вычтраивалось в голове Руника. —Вот видишь? —Погоди! Ты предлагаешь.. —Я? Я ничего не предлагаю. Но если ты просто опишешь мне, как хотел бы видеть и чувствовать что-либо от него, я могу повторить. Для тебя. Будто ты в отношениях с ним, будучи со мной. Руник замер. Задумался искренне и с каким-то первоначальным протестом. Но в груди ныло и давило. Так проще. И Гельмо сам это предложил. —Тогда я за! Если, конечно, тебе несложно! Гельмо выдохнул. Сработало. —Мне в самый раз, не переживай. Только улыбайся почаще, — он осёкся, замерев, но тут же завертел головой — У меня ещё много вопросов, вот как к примеру.. *** Леоша честно не знал, что ему делать. Явно не сейчас, когда на дворе утро. Ясное, тёплое. А перед ним Пугод с его извечной скоростью речи и вечной торопливостью, близкой скорее к трудолюбивости. Но было непонятно, как их очевидно настроенный на обсуждение бизнеса, экономики, да вообще чего угодно, пришёл к этому. Понимаете, ну, вот к этому. —Ха-ха, а вот у тебя вообще как с отношениями? А то у меня никогда не выходит. Вот знаешь, постоянно человеку кажется, что ты не с ним, не здесь, в стороне, а ты просто ну, иначе и не умеешь.. Пугод говорил и говорил. А Леоша между тем вспоминал это утро. Чуть раньше, когда он раздражённо поднялся с постели, пытаясь понять, кто стучит ему в такое время. Он всё знает. По Рунику слишком заметно, но обсуждать это не хочется. Потому что Леоше нечего сказать. Он даже не представляет, как Руника в целом можно любить, когда есть он. Гельмо красивый, с рыжими волосами и смешливым взглядом, в котором читается и уверенность, и при этом лёгкая взбалмошность. Он не знает, зачем подметил это. Но помнил слишком хорошо, ещё с того дня, когда считал его странноватым.. Чувства ввелись в кожу, может, даже во все внутренние органы каким-то аккуратным шприцом. А Леоша лишь хмурился и отмахивался. —Да никак, мне это ни к чему, да и было бы с кем. Но теперь было уже не утро. Уже было поздно. Как минимум, он решил так, когда увидел их двоих вместе. Он не понимал, как можно любить Руника больше, чем его самого. Это звучало резко, может даже мерзко, но далеко ли было от правды? Леоша слышал все. Он знал, понимая от чего идут все эти моменты. И он явно похож на неё больше. У него есть принципы, грубость, и при этом он может быть нежным. И он тоже недоверчив. Да, возможно внешне не очень схож, но и Руник тоже, знаете ли. Леоша хотя бы пытается каре отростить, в отличие от него. —Глупость просто, — шопотом осекает себя он. У него нет права злиться и тем более оскорблять его. Наверное, только это его и останавливает — Пойду лучше с Пугодом встречусь. И так раз за разом. Встреча за встречей. Разговор за разговором. Но между ними нет ничего, кроме дружеского интима. Кроме тех самых, точно-точно дружеских грубых поцелуев. Они это не обсуждают и не собирались изначально. Потому что днём Пугод снова будет говорить о том, что они с Модди Чатом так давно не виделись, а Леоша в ответ обмолвится, что Гельмо теряет себя рядом с Руником. Он не знал, чему вообще радовался, когда оказался на месте Гельмо. И не понял, почему был на нём с самого начала. Всё это было так странно. Спустя три месяца возни и попыток.. —Слушай, Гельмо, а вот.. Ты знаешь, мне кажется, то что мы делаем странно знаешь? Он замер. Выдохнул. —Знаю. Руник кивнул, будто этот ответ его даже обрадовал, не замечая чужого понимания. —Тогда я не думаю, что нам стоит ну.. Ты понимаешь.. Алфёдов мне сегодня рассказывал, почему вообще вот вредно делать ну так, потому что мозг воспринимает всё неверно.. —Мы можем закончить и просто всё будет.. Как и до этого, — голос прозвучал лениво, а рука резко махнула в сторону. —Вот и отлично! Спасибо.. Тебе. Пожалуйста. Для тебя - что угодно, если так надо. Леоша, узнав это, усмехнулся и понял, что его глупости пора превратиться в жизнь. *** —Иногда я даже задумываюсь, мой поцелуй больше напоминает тебе его или её. А потом я вспоминаю, что ты всегда любил только Новикони, — усмехнулся Леоша, когда они лежали на кровати. Просто так, без намёка на дела. Гельмо отвернулся. Вздохнул. И кивнул. Однажды он забудет Академию, забудет холодный взгляд, но тогда же, наверное, наконец перестанет искать, кого же поставить на это опустевшее место. Интересно, когда?