0042

Понедельник начался с сюрприза. Дин пришел с кофе,черный для Каса, со сливками для себя и обнаружил, что Кастиэль не один. В боксе 52 стоял еще один человек — высокий, темнокожий, с короткой стрижкой и идеально выглаженным халатом. Он что-то говорил Касу тихим голосом, и Кас слушал, опустив голову. Поза была напряженной. Слишком напряженной. — Привет, — сказал Дин, входя. — Я не вовремя? Незнакомец обернулся. У него были внимательные карие глаза и улыбка, которая не касалась губ. — Вы, должно быть, новый лаборант, — сказал он. — Меня зовут Уриэль. Я заведующий сектором. — Дин Винчестер. — Знаю. Чарли говорила о вас. Уриэль перевел взгляд на Кастиэля, и в этом взгляде было что-то такое, от чего у Дина сжалось горло. Собственническое. Почти ревнивое. — Кастиэль, — сказал Уриэль, — мы продолжим этот разговор позже. Не забывайте о дедлайне. Он вышел, даже не кивнув Дину. — Твой начальник — тот еще фрукт, — заметил Дин, ставя кофе на стол. — Он не мой начальник, — резко ответил Кас. — Он руководитель сектора. Это разные вещи. — Похоже, он о тебе беспокоится. Кастиэль взял стакан, но не отпил. Поставил обратно. — Уриэль не беспокоится. Уриэль контролирует. Для него я — инвестиция. Выгодная, потому что я приношу гранты. Но не настолько, чтобы… Он замолчал, сжав челюсть. — Чтобы что? — спросил Дин мягко. — Чтобы не шантажировать меня, — закончил Кас. Тишина. Дин поставил свой кофе и сел напротив. — Кас, — сказал он, — что происходит? — Ничего, что вас касается. — Ты ошибаешься. Если кто-то тебя шантажирует, это касается всех, кто с тобой работает. И меня в том числе. Кастиэль посмотрел на него долгим взглядом. В синих глазах плескалось что-то темное — страх, гнев, усталость. — Вы не понимаете, — прошептал он. — Если вы узнаете правду, вы уйдете. Как все. — Попробуй. Кастиэль открыл рот. Закрыл. Встал из-за стола, подошел к шкафу с реактивами, достал пробирку — ту самую, с номером 0042. — Знаете, что это? — спросил он. — Твой любимый образец. — Это кровь. Моя кровь. Восемь лет назад, после аварии, я чуть не умер. Меня спасли экспериментальным препаратом. Препарат изменил мою ДНК. Я — первый в мире человек с искусственной митохондриальной модификацией. Дин смотрел на пробирку. Потом на Каса. — И поэтому ты работаешь здесь? Изучаешь себя? — Я не изучаю себя. Я изучаю, как эту технологию можно применить к другим. Уриэль знает. Если я уйду, он обнародует мои данные — без моего согласия. Я стану подопытным кроликом для всей медицинской этики. — Это незаконно. — Это реальность. Кастиэль поставил пробирку обратно. Его руки дрожали. — Теперь вы знаете, — сказал он. — Уходите. Дин не ушел. Он встал, подошел к Касу, взял его дрожащие руки в свои. — Слушай меня, — сказал он тихо, почти шепотом. — Я никуда не ухожу. Ты не один. Ты понял? Кастиэль поднял на него глаза. В них было столько недоверия, что у Дина заломило в груди. — Почему? — спросил Кас. — Вы меня почти не знаете. — Я знаю, что ты пьешь черный кофе без сахара, что ты не умеешь улыбаться, что твой брат погиб, и ты винишь себя. Этого достаточно. — Этого недостаточно. — Для начала — достаточно. Дин не отпустил его руки. И Кастиэль не отдернул их. Они стояли так посреди стеклянного бокса, и мир за окном — с его пробирками, центрифугами и чужими жизнями — перестал существовать.