Основание. Часть 4.

Ваймс проснулся. В спальне, как и за окном было темно. Стёкла постукивали на ветру. Он уже знал, что Хэвлока нет. Лёгкое сожаление поддело его сонное сознание. Ему нравились те редкие ранние утра, когда он успевал застать Хэвлока ещё в постели. Он потянулся к наручным часам со светящимися стрелками к прикроватному столику и с удивлением обнаружил, что ещё и четырёх нет. Через минуту Ваймс услышал плеск воды. Поднялся, прошёл по коридору в ванную комнату, под дверью горела полоска жёлтого света. Хэвлок лежал в ванной, на лице — маленькое полотенце. Ваймс прошлёпал к нему и залез в горячую воду, вновь хлынувшую через край. Хэвлок улыбнулся. — Сэм. — Угум-м, — протянул Ваймс, подплывая к нему ещё ближе. Он отодвинул край полотенца и поцеловал его. — Почему ты так рано встал? — Водные процедуры, — неопределённо ответил Ветинари, убирая полотенце с лица. — Всё ради тебя. Сэм плеснул себе несколько раз на лицо. — Ради меня? — не понял Сэм. Хэвлок сел и потянулся к нему. Приблизился к губам. Рука под водой обхватила его член. — Я же обещал вчера утром, — прошептал он, целуя. — Но я думал… Мы же и так… — отвечал Сэм с закрытыми глазами. — Нет, не так. Сэм посмотрел на него, останавливаясь. Его рука тоже уже обхватила член Хэвлока. Как же он любил этот момент — чувствовать предложение. Знать, что Хэвлок хочет именно этого. Что он готов. Это стоило миллиона слов, которым не было места между ними. Несмотря на то, что они и так сидели в воде, Хэвлок взял его пальцы, положил себе в рот и начал нежно, закрыв глаза, посасывать. И Сэм знал, что нужно сделать. Он заставил Хэвлока подняться, усадил на край ванны и захватил член ртом, двигаясь плотно и медленно, не стараясь взять всю длину, но нежно перекатывая мягкие яички в своих пальцах. Позволил выскользнуть изо рта, прошёлся губами, задевая носом и щекой по нему со всех сторон, вобрал одно яичко в рот, оттянул, поддерживая языком снизу. Хэвлок застонал, сжал его короткие волосы на макушке. Сэм проделал то же самое с другим яичком, вернулся к вертикально стоящему члену и насадился ртом почти до основания, пропуская глубже, почувствовал лёгкое отстранение и понял, что если продолжит, то Хэвлок кончит раньше времени. Он выпустил его, покрыл живот и грудь, цепляя соски, быстрыми поцелуями, обхватил одной рукой за талию, заставляя соскользнуть с края к нему на бедра. Другой поднырнул ниже, нащупал вход и, продолжая целовать грудь и шею, проник пальцем. Неглубоко, мягко, раздвигая по кругу в стороны. Хэвлок сжимался обратно, он склонил голову, дыша над ухом Сэма, и прошептал: «Второй…». Сэм послушался, протолкнулся через тугое кольцо вторым пальцем. Хэвлок застонал сквозь зубы. «Ты уверен?» — хрипло спросил Сэм. Вместо ответа почувствовал, как Хэвлок двинулся навстречу, расслабляясь и насаживаясь глубже. Он всё ещё держал его одной рукой за талию, поэтому Хэвлок, опустив свою, обхватил член Сэма и направил его. Сэм вынул пальцы, стараясь раздвинуть их пошире на выходе и приставил головку к уже сжимающемуся кольцу. Насадил и замер, внимательно глядя в лицо Хэвлока. Глаза Хэвлока были закрыты, он цеплялся за плечи Сэма, согнувшись в пояснице, и сам начал медленно опускаться, чувствуя, как его раздвигает шире, заполняет, как всё ещё не может перестать сжиматься, склонился к губам Сэма и впился в них, глубоко, сильно, опускаясь ниже. Сэм чувствовал, что головка уже вошла и дальше ещё рано, приподнял Хэвлока за бёдра совсем немного и задвигался в нём, плавно покачивая на себе и не отрываясь от губ. Он не хотел делать больно, но знал, что это неизбежно. Сжал обе ягодицы, Хэвлок застонал. Сэм пробирался пальцами ближе ко входу, растягивая кожу в разные стороны и входя чуть глубже. И ещё глубже. Хэвлок наконец полностью расслабился, поймал ритм, держась одной рукой за мраморный край ванны, насаживался как раз в тот момент, когда Сэм двигался в него, чьи пальцы уже касались тонкого ободка кожи и мышц, сдавливали, оттягивали в сторону, оглаживали. Сэм поддерживал снизу, совсем близко, касаясь их обоих, почувствовал, что входит почти до конца. Живот сжало от напряжения, он обхватил Хэвлока руками, не позволяя двигаться, но ритмично вбиваясь в него, чувствуя напряжение и лёгкую дрожь уже во всём теле до тех пор, пока они, пульсируя и сжимаясь, не вырвались толчками в сидящего на нём Хэвлока. Тёмная волна жара разлилась по телу, сердце глухо колотилось, отдаваясь шумом в голове, в рычащем длинном на выдохе стоне. Он замер на несколько секунд, чувствуя, что выскальзывает из Хэвлока. Опустил тяжёлую руку вниз, пальцы едва слушались, но он проник в расслабленный вход, медленно, до самых костяшек, сгибая внутри, нащупывая точку. Хэвлок поднялся на колени, придвинулся к лицу Сэма и быстро задвигался рукой, сжимая свой член под головкой. Сэм съехал чуть ниже, открыл рот, касаясь губами и продолжая поглаживать гладкий упругий бугорок внутри. Хэвлок стонал рваным низким голосом. Он прижался ещё ближе и через несколько движений кончил. Сэм раскрыл рот, чувствуя тёплую, чуть вязкую сперму на зубах и языке. Принялся слизывать её с губ, потянулся к Хэвлоку, слизал последние капли. Хэвлок дёрнулся, расслабленно осел в воду, лёг на грудь Сэма, целуя, вылизывая его. Сэм закрыл глаза. Вода почти остыла, была едва тёплой. Он подцепил пробку и вытащил её. Их тела становились тяжелее. Сэм снова открыл краны, чувствуя, как ещё больше расслабляются мышцы, как накатывает сонливость. Хэвлок лежал на его груди спиной, длинные пальцы поглаживали широкие колени Сэма, которые тоже все были в шрамах. За окном рассвело. Ваймс снова проснулся, взглянул на часы и чертыхнулся, подскочив. Без четверти десять. Он начал быстро одеваться, увидел поднос с завтраком на столе, записку в маленьком конверте, схватил её, не читая, и выбежал из дворца. Часы отбили десять, когда он пересёк Медный мост. Не успеет всё равно, подумалось ему. Да ещё миссис Полипп с котом. Проклятье, проклятье! Ваймс прибавил скорости, направляясь к Псевдополис-Ярду. Хаким аль-Аммар пришёл в участок без пяти десять. За конторкой сидела сонная красивая девушка с длинными белыми волосами. От неё исходила невидимая угроза, которая чувствовалось не разумом, но волосками за затылке, словно возвращая вас в древнего примата, чувствующего приближение хищника за спиной. Хаким прогнал это ощущение и вежливо улыбнулся, обнажая ряд белых ровных зубов. — Доброе утро, — он протянул смуглую ладонь для рукопожатия. — Хаким аль-Аммар, военачальник Клатча. Прибыл на встречу с командором Ваймсом. Ангва без особого интереса взглянула на него и пожала руку. Её тонкие пальцы оказались сильными и крепкими. — Доброе утро, господин военачальник, — сказала она спокойно, но в голосе чувствовалась тонкая нотка иронии. — Сержант Ангва фон Убервальдская. Командора Ваймса ещё нет. Но вы можете подождать. Она кивнула в сторону старого дивана, на котором лежал щенок. — А как зовут этого малыша? — голос Хакима тёк, словно мед. — Барон Пушистик Первый, — ответила Ангва, усаживаясь обратно за конторку. Хаким бросил быстрый взгляд на лист бумаги, который она почти весь исписала. Почерк у сержанта был ровный, спокойный, словно её долго и упорно учили писать. В руках она держала перо, а не карандаш, как другие стражники по наблюдениям Хакима. Его слегка озадачил это момент. Девушка явно была образована, казалось, что ей не место в страже. Фамилия говорила о том, что она приезжая, а приставка «фон» — что не простолюдинка. Хаким уселся, погладив щенка, и подумал, специально ли командор Ваймс подбирает таких ярких, необычных людей, гномов, троллей и даже зомби, или он просто создал место, где эти люди наконец смогли проявить свою индивидуальность? В коридоре показалась младший капрал Задранец. Увидев Хакима, она остановилась и — Хаким мог поклясться! — слегка покраснела. Ему пришлась по душе эта реакция. Почему-то. Шельма решилась подойти к нему. Хаким отметил, что несмотря на свою тяжёлую обувь, двигалась она легко и тихо. — Вы снова здесь? — спросила она. — Командор должен скоро прийти. — Здравствуйте, — он запнулся, не зная, как к ней обращаться. — Да, я снова ищу с ним встречи. А как вас зовут? Шельма залилась краской. — Шельма Задранец, — выдавила она, — младший капрал. Хаким снова протянул ладонь. — Хаким аль-Аммар, военачальник Аль-Хали, — представился он, улыбаясь. Его ничуть не смутила ни её фамилия, ни её должность. Он уже догадался, что в страже Шельма недавно. И он знал, как быстро её повысили после дела о заговоре и подрывнике. Вчера он провёл весь вечер и полночи в анкморпоркских трактирах, собирая сплетни и слухи, щедро платил за выпивку и внимательно слушал. Многое осталось непонятным, да гражданским и не полагалось знать все детали, но суть была ясна. Командор Ваймс, с титулом рыцаря, кстати, который ему пожаловал сам патриций после дела о тролле Хризопразе и контрабанды, считался среди простых жителей легендой. Все видели, как он постоянно врывается в любые двери без суда и разбора, присутствует в самой гуще событий и выбрасывает бомбы из окон. Вопреки грубости, неуживчивости, упрямству и вечно мрачному выражению лица люди испытывали к нему уважение, зная, что если кто и может помочь, то это командор Ваймс. Поговаривали, что предок Сэмюэля Ваймса несколько сотен лет назад казнил собственными руками короля, который был кровожадной сволочью. Конечно, предка Ваймса за такую вольность казнили и четвертовали, похоронив останки в пяти отдельных могилах. Но славу не похоронишь. Простых людей не волновало, что он был пьяницей, даже наоборот, проявляли понимание — «с такой работой хорошо если в петлю не полезешь». Им нравился Ваймс. Чего нельзя было сказать об аристократах — те Ваймса буквально ненавидели, считая его грязью, невоспитанным выскочкой, не знающим своё место. Они не приняли его титул рыцаря всерьёз. Но, судя по всему, командору было плевать. Ваймс вломился в дежурку, настежь распахивая двери. Вместе с ним ворвался холодный ветер и яркий солнечный свет. Присутствующие в дежурке стражники отсалютовали. Ваймс, тяжело дыша, обратился к Хакиму. — Я опоздал. Хаким отметил эту забавную констатацию факта. Командор не извинялся. И, скорее всего, не умел. — Сейчас, — сказал он и повернулся к Шельме. — Что миссис Тибб? — Сердечный приступ, сэр, — ответила Шельма, грустно вздохнув. — Естественная смерть от старости. — Родственники объявились? — Пока нет. Ангва, не отрываясь от рапорта, произнесла: — И не объявятся. Я говорила вчера с Сэлди и её матерью. Они сказали, что у миссис Тибб никого не было, ни детей, ни родственников. — Что за Сэлди? Ангва подняла глаза. Она скользнула внимательным взглядом по лицу командора. Запах был уже давно ей известен. Теперь и Ваймс, и Ветинари имели общую составляющую. — Маленькая девочка, которую миссис Тибб учила вязать, — ответила сержант. Ваймс подумал немного и кивнул. — Разберись с документами на магазин, проследи, чтобы никто из посторонних не выкупил это место, — он уже направился к лестнице. — Зачем, сэр? — вдогонку спросила Ангва. Ваймс остановился, положив руку на перила. — Ты видела вчера эту лавку, сержант. Ты знаешь людей, кому была близка миссис Тибб, — он обернулся к Шельме. — Шельма, принеси нам кофе. Господин аль-Аммар, пойдёмте. Ваймс толкнул дверь своего кабинета и пожалел, что на его столе такой бардак. Он почувствовал раздражение. Не от беспорядка, а от того, что видели посторонние. Ваймс указал Хакиму на кресло у камина, бросил три полена в камин, полный угля и сажи (а ещё окурков, потому что его пепельница погребена под завалами, и скомканными бумажками, потому что жалобы на Шнобби Шноббса и Реджа Башмака в печёнках у него уже сидели), и затопил его. Приоткрыл окно, уселся в кресло напротив, достал портсигар. — Не возражаете? — спросил он, уже прикуривая. Затем заметил чёрный конверт поверх завалов на столе, стянул его, вспомнил о сегодняшней записке, которую ещё не успел прочитать. — Я слушаю вас, господин Хаким. — Командор Ваймс, — начал Хаким, — сожалею о миссис Тибб. Она была вашим другом? Ваймс, в это время, зажав сигарету зубами, разворачивал вчерашнее послание от Хэвлока: «К тебе направляется посол и военачальник принца Фаруха по делу. Выслушай его. Будь вежлив. Х». Он хмыкнул и убрал её обратно. — Нет, вчера увидел впервые, — Ваймс достал утреннюю записку: «Сэм, будь вежлив. Жду вечером. Х». Он убрал обе записки в карман рубашки. — И то мёртвой. Хаким был удивлён, но не показал этого. Зачем же тогда Ваймс заботится об имуществе чужого ему человека? — Командор, — Хаким достал иконографию. — Это Захир аль-Мустафа, сын принца Фаруха. Он послал меня на его поиски, и я прошу вас оказать мне помощь. Говорят, вы хорошо знаете этот город. В дверь постучали. Шельма приоткрыла её и внесла на подносе две чашки с кофе. Одну она передала командору, вторую — клатчианскому военачальнику, чашка чуть звякнула. Шельма тихо удалилась. Ваймс убрал кофе на каминную полку, рассматривая иконографию. На снимке был мальчик, лет четырнадцати, смуглый, округлое лицо, чёрные брови и глаза, пухлые губы. Он не улыбался и смотрел в сторону, возможно, на кого-то. Ваймс вернул снимок Хакиму и наконец взглянул на него. Уложенные волосы, чистое лицо, дорогая, но не кричащая одежда, начищенные до блеска сапоги. Поза спокойная, но спина ровная, аккуратные кисти рук сцеплены, но расслаблены. На вид тридцать, тридцать два, не больше. Значит, он военачальник стражи, что, насколько понимал Ваймс, эквивалентно его должности командора? Молод, красив, успешен. Сразу видно, что Хаким не был пьяницей — кожа, осанка, здоровый вид. Хаким не улыбался, но и не хмурился, позволяя командору изучать его. Ваймс выбросил окурок в огонь. Что-то колючее разворачивалось в его груди. — Вам известно, на какой корабль он сел? — спросил он, пытаясь избавиться от этого ощущения. — Да, это было торговое судно «Караван пустыни», на котором перевозили грузы до Анк-Морпорка. — Какие грузы? — уточнил Ваймс, безотчетно раскрывая портсигар — до него вновь донёсся тонкий аромат духов Хакима. — Кофейные зерна, специи, верблюжья шерсть и ткани, — перечислил Хаким, наблюдая за тем, как командор нервничает, не решаясь закурить. — Разве это важно? — Важно, — чуть резче, чем хотелось ответил Ваймс, затем вспомнил просьбу Хэвлока быть вежливым и пояснил. — Для нашего офицера это может оказаться важным. Хаким кивнул, хотя всё ещё не понимал. Ваймс снова открыл портсигар. Закрыл. Начал вертеть его в пальцах. Хаким заметил гравировку «С.В». Раздражение Ваймса росло. — Сколько, по-вашему, у мальчика было с собой денег? — голос командора стал напряжённее. — Немного, — спокойно ответил Хаким, но его озадачило поведение Ваймса, — все личные деньги остались в его покоях. Мы не нашли свидетелей или информации о том, что Захир занял у кого-то из посторонних. Ваймс кивнул. Полез под нагрудник, под кольчугу в нагрудный карман, достал два маленьких конверта. «Сэм, будь вежлив. Жду вечером. Х». Убрал всё обратно. Он вспомнил, как Хэвлок целовал его руку вчера вечером. Вспомнил сегодняшнее раннее утро. Раздражение слегка отступило. — Немного — это сколько в анкморпоркских долларах? — уже спокойнее спросил он. Хаким, завороженный не поддающимся объяснению действиями командора, ответил не сразу. — Возможно, долларов десять, — быстро подсчитав, ответил он и вежливо улыбнулся. Ваймс уставился на него. Улыбка была тонкой, красивой. И он не знал, что это означает. Но точно видел, как Хаким также улыбался Хэвлоку. Раздражение нахлынуло с новой силой. Ваймс раскрыл портсигар, достал сигарету. Положил обратно. — Действительно немного, — буркнул он. — Но может хватить, чтобы снять комнату за два доллара в Тенях или Мраколодце и на пропитание на неделю. А дальше либо улица, либо искать работу. — Да, я тоже так примерно и рассчитал. Командор, прошу вас, курите, если хотите, меня это ничуть не смущает, — сказал Хаким. Ему не нравилось, как командор смотрит, он полагал, что это из-за невозможности закурить. Ваймс бросил на военачальника пристальный взгляд, но закуривать не стал. Он поднялся. Отошёл к окну, оглядел площадь, крышу Оперного театра. «Я ревную, — признался сам себе Ваймс. — Но почему?». Разве не показал вчера и сегодня Хэвлок, что я нужен ему? Да, конечно. Тогда что? Из-за того, что Хаким красив и богат? В Анк-Морпорке полно красивых богатых людей. Да, но никто из них не пытался приблизиться к патрицию. Может, Хаким просто не знает патриция? Нет, это исключено. Военачальник Аль-Хали не может быть не в курсе, кто такой Ветинари и что он за человек. Но ты же тоже командор, и не знаешь, что за человек, например, принц Фарух или сам Сериф… Вдруг он увидел, как с другой стороны площади к участку идут двое — Моркоу вёл миссис Полипп, она была в наручниках, кот, покачиваясь, сидел на её плечах. — Что за чёрт! — процедил Ваймс и выбежал из кабинета. Хаким поднялся, выглянул в окно и быстрым шагом отправился за командором. — Ты считаешь это нормальным, капитан? — орал Ваймс. — Сэр, миссис Полипп била окна, — отчитывался капитан, стоя на вытяжку с наливающимся фингалом на скуле, — и оказывала сопротивление аресту. Старушка захихикала. — Солнышко, — проскрипела миссис Полипп, обращаясь к капитану. — Я же тебе сказала — отойди. А ты меня не послушал. — Капитан, сними наручники с миссис Полипп, — уже спокойнее, но твёрдо велел Ваймс. — Но, сэр… — Сними. И отведи в камеру… Поднялся визг и лай. Щенок спрыгнул с дивана и подбежал к коту, который спустился вниз по горбатой спине старушки. Капитан снял наручники. — Миссис Полипп, — обратился Ваймс, — зачем вы били витрины? — Я же тебе ещё три дня назад сказала, сынок, что если вы не разберётесь, я буду действовать сама, — она ткнула кривым пальцем в его нагрудник, — а ты, негодник, так и не удосужился ко мне прийти! Ваймс вздохнул и сжал переносицу. — Капитан принесёт вам чай и печенье, миссис Полипп, но вы останетесь в камере, — сказал он устало. — Капитан, приложи лёд. Ангва взяла старушку под руку. — Пойдём, миссис Полипп, — вежливо, почти заботливо произнесла она. — Поедите, отоспитесь. Вишенка будет с вами. — Вишенке тоже нужен дом, милочка, — старушка шаркала ногами. — Девочка моя, эти ваши лестницы меня убьют… Шельма подняла Вишенку, взглянула на Хакима, покраснев, и пошла за ними в подвал к камерам. Ваймс устало посмотрел им вслед. — Пойдёмте, — повторил он ещё раз Хакиму, его голос был почти злой. Он не хотел, чтобы посторонний видел полицейские будни в участке. Но Хаким уже здесь, и с этим придётся смириться. Когда они вновь зашли в его кабинет, Ваймс плюхнулся в кресло и закурил. Он молчал. Хаким сидел напротив. — Миссис Полипп хочет уйти в дом престарелых, — начал Ваймс без предисловий, выдыхая дым и глядя в огонь. — Но туда нельзя с питомцами. У неё нет денег оплачивать комнатушку, в которой она живёт, у неё нет родственников, которые могли бы ей помочь. Никого нет, — как-то грустно сказал он и перевёл взгляд на Хакима. — Вот она и хулиганит. Бьёт стекла, ворует на рынке так, чтобы это заметили. А Гильдия Воров строга на этот счёт. Мы её забираем, она ночует в камере. Иногда капитан собирает для неё немного денег, чтобы она могла оплатить комнату. Но этого всё равно мало. Хаким молчал. Он был поражён. Кого волнует судьба старой женщины в этом грязном равнодушном городе? Никого, кроме стражников и командора. А та миссис Тибб? Получается, Ваймс не хочет, чтобы её магазин перестал существовать? Что за человек сидит перед ним? Осознает ли Ваймс свою добродетель? Судя по всему, нет. Хаким пристально глядел на командора. Командор поднял голову. — По поводу Захира, — его голос стал твёрдым. — Сейчас отправлю людей в порты. Узнаем, в какой порт прибыл ваш «Караван». А свидетели найдутся, поверьте. — Могу ли я отправиться с вами? — кивнув, спросил Хаким. — Это важно для меня, командор. Ваймс раздумывал. — Можете, — наконец ответил он. — Покажите снимок моим ребятам. Но не вмешивайтесь. По крайней мере, уж слишком. — Командор, уверяю, я не собираюсь лезть с указаниями в ваши методы. Ваймс усмехнулся. — Методы? — спросил он. — Да никаких особых методов нет. Это простая работа, где нужно много ходить ногами и задавать правильные вопросы. — Да, я понимаю, — Хаким улыбнулся (Ваймс скривился). — Наша с вами работа порой заключается именно в этом. Ваймс внимательно глянул на него. — Вам, господин Хаким, следует переодеться во что-нибудь попроще. Если мальчик вас узнает, он может спрятаться. Кстати, почему он сбежал? Хакима удивила просьба переодеться, но он кивнул. Командор прав. Если Захир сбежал, то, возможно, он не желает быть возвращённым обратно. — Вы же знаете молодёжь, — ответил он. — Им всё время кажется, что они лучше знают, как нужно жить, как правильно поступить. В детстве они послушные и покладистые, но потом вдруг начинают бунтовать против традиций. Ваймс слушал. Затем усмехнулся. — Господин Хаким, вы так и не ответили на мой вопрос. Хаким вздохнул. — Я думаю, что причина в разногласиях с его отцом — принцем Фарухом. Я близкий друг их семьи, мы с его отцом вместе обучались медицине и сблизились. Принц Фарух доверял мне сложные дела, касающиеся закона и порядка. Я же вижу в принце честного человека. Что редкость среди правящей знати. Ваймс обдумал сказанное. Он видел, что Хаким говорит искренне, но не до конца. Он видел, что Хаким не рисуется и не пытается хвастаться. И почему-то это вызвало в нём двойственные чувства. Ваймс видел сходство, и это сходство подхлёстывало его раздражение ещё сильнее. — Так в чём причина разногласий? — спросил он. Хаким посмотрел на Ваймса. Их взгляды скрестились. Прошло несколько долгих секунд. — Принц Фарух хотел женить его на племяннице жены Серифа, командор, — наконец ответил Хаким. — На девушке, которую Захир не любит. Это как раз те самые пыльные традиции, которые Захир презирает. Мы думаем, что у него уже есть избранница. Ваймс усмехнулся. — Я думал, у вас многожёнство. И мужчины берут в жёны всех, кого пожелают. — Не совсем так, командор, — Хаким был терпелив. Его не удивило то, что командор не знает традиций чужой страны — он с лихвой компенсировал это другими знаниями, теми самыми, которые позволили ему стать правой рукой патриция, а дипломатию оставил другим. — Дети Серифа или принцев в первую очередь обязаны заключать политически выгодные союзы. Власть, земли, влияние должны оставаться внутри династии. И только уже после этого мужчина имеет право выбирать себе жён, но не всех. Безродные девушки очень редко становятся жёнами Серифов, эмиров и визирей. — А мальчик, судя по всему, влюбился именно в обычную девушку, — сказал Ваймс. — Да, я думаю, что так. — Понятно, — Ваймс побарабанил пальцами по подлокотнику. — Что будет, когда мы его найдём, и мальчик вернётся домой? Хакима удивил этот вопрос. Но потом он вспомнил о старушках. Очевидно, командора интересовала дальнейшая судьба обычных людей. Занятая черта характера для того, кто больше двадцати лет в страже. — Командор, я не могу ответить вам на этот вопрос точно, — честно признался Хаким. — Возможно, ему всё же придётся жениться на девушке, которую для него выбрали. Возможно, после этого принц Фарух обдумает вероятность женитьбы единственного сына на простой девушке. Ваймс вздохнул. Мы не выбираем, кем рождаться. И иногда мы даже не можем выбрать, с кем нам быть. Он вспомнил Хэвлока. Хэвлок выбрал его. Ваймс… Сначала Ваймс сопротивлялся. Но не потому, что не хотел, а потому что не понимал природы своих чувств к нему. Вероятно, если бы Хэвлок не сделал этот шаг — не создал условия, Ваймс никогда бы не понял, зато продолжал бы мучиться, страдать и корёжить свои тело и разум. А если бы понял — что стало бы ещё более мучительным, то ни за что не посмел бы сказать или как-то дать понять об этом патрицию. Он сфокусировал взгляд на Хакиме. — Господин Хаким, встретимся здесь через час, — сказал Ваймс. — Переоденьтесь во что-нибудь… анкморпоркское. Ваймс поднялся. — Командор, позвольте задать ещё один вопрос, — попросил Хаким. Ваймс глянул на него из-под бровей. — Какой? — буркнул он, направляясь к двери. — О миссис Тибб, которая вчера умерла. Что за лавка у неё была? Ваймс оторопел. Он ожидал, что угодно, только не этого. — Что-то для вязания. Пряжа всякая, крючки, нитки, — ответил он, не понимая. — А что? — Позвольте откровенно, — снова попросил Хаким. — Зачем вы попросили проследить за документами на магазин? — Затем, что я не хочу, чтобы на месте этого магазина появилось что-то другое, — почти процедил Ваймс. — Почему вы задаёте такие вопросы? — Потому что я стараюсь учиться, — искренне ответил Хаким. — В том числе и у вас, командор. — Что значит — в том числе и у меня? — мрачно спросил Ваймс. Ему совсем не понравилась эта фраза. Будто он — последний человек, у которого можно чему-то научиться. Кажется, Хаким понял, что выразился не совсем верно. — Вы — легенда, командор, — без тени сарказма или подхалимства и очень серьёзно ответил Хаким. — Люди вас любят и говорят о вас. — Что ж, — зло произнёс Ваймс, открывая дверь перед военачальником. — Поверьте, это не так. В любом случае, это не взаимно. Через час. Здесь. Опоздаете — уйдём без вас. Хаким вышел из участка и покачал головой — вот уж неуживчивость так неуживчивость, с этим не поспоришь. Впрочем, теперь клатчианский военачальник понимал командора гораздо лучше. Ваймс нервно прикурил ещё одну сигарету. В кабинете по-прежнему пахло духами Хакима. Попросить у Шнобби его вонючих сигарет, что ли? Ваймс рассказал всё о пропавшем мальчике капитану Моркоу (с фиолетовым синяком под глазом) и сержанту Ангве. После он спустился в подвал, где на чистом соломенном тюфяке сидела миссис Полипп. На столе перед камерами горели свечи. Миссис Полипп держала большую кружку чая, тарелка стояла пустая. Старушка явно проголодалась. — Миссис Полипп, — сказал Ваймс, присев на старый стул возле решёток. — Зачем вы ударили капитана? — Я не специально, сынок, — теперь её голос был грустным. — Я хотела запустить свою трость в окно, но не смогла замахнуться. Руки-то уже плохо поднимаются. А он как раз стоял сбоку. Ваймс кивнул. — Ну а стёкла? — он угрюмо вертел портсигар в руках. — Зачем? — А что мне терять, командор? — миссис Полипп покачала головой. — Свободу, например. Конечно, в Танти вас вряд ли посадят за битьё окон, но вы же знаете, штрафы и прочее. — А с чего мне платить штрафы? — старушка вдруг хихикнула. — Если б я могла платить штрафы, то, наверное, могла бы оплатить и комнату, и еду. — Когда вы ели в последний раз? — Только что, — она указала на пустую тарелку. Ваймс покачал головой. — Я распоряжусь, чтобы вас покормили, миссис Полипп, — он встал и направился к лестнице. Затем резко остановился, развернулся снова к ней. — Сколько вам лет, миссис Полипп? — Шестьдесят девять, сынок, — ответила она, гладя кота, — а что? — Вы умеете вязать? — Умею, — она непонимающе кивнула. — А что такое, командор? Ноги мёрзнут? — Нет, но есть одна мысль. И он поднялся на первый этаж. Нашёл Фреда Колона в холле. Ссыпал мелочь в его пухлую ладонь. — Фред, сбегай в «Едальню», — сказал Ваймс. — Возьми у них супа, плова и лепёшек. Отнесёшь всё миссис Полипп. И ну… Для кота найди что-нибудь. Фред покачал головой. — Мы же не можем держать её в камере, шеф, только потому, что ей негде жить, — сказал Колон. — Это не место для старой дамы. — Не место, — согласился Ваймс. — Я что-нибудь придумаю. Давай, иди. Моркоу и Ангва подошли к нему. Ваймс взглянул на часы. — Хаким опаздывает, — пробормотал он. Ангва кашлянула. Он посмотрел на неё и, проследив за взглядом, обернулся. На стуле в углу возле главного входа сидел человек, одетый очень просто — серые, чуть мятые штаны, рубашка, жилетка, стоптанные сапоги. Волосы не лежали, идеально зачёсанные назад, а свисали неаккуратными прядями на лицо. Ваймс узнал Хакима, но совсем не ожидал увидеть его в таком образе — местный житель, спокойный, уверенный. Ваймс бросил говорящий взгляд на Ангву. Та пожала плечами. — Отлично, — сказал Ваймс. — Начнём с паромного причала. Они знают расписание входящих судов. Хаким поднялся, задержал взгляд на младшем карпале Задранец — он заметил другие серьги в её ушах — и отправился вслед за командором. На посту паромного причала мистер Диггинс сверялся со своим журналом, водя по строчкам пальцем. — Да, всё верно, — сказал он. — «Караван пустыни» за последнюю неделю проходил ворота дважды — вчера вечером и шестого января. Оба раза с грузом, который вы указали. А ещё вот, шестнадцатого инка, вёз мебель, зеркала и альхалийский мрамор. Осадка была что надо. — Мебель? — резко спросил Ваймс. — Какую именно? — Не могу знать, сэр, она ж в ящиках была. — Какие размеры ящиков? Мистер Диггинс показал руками. Ваймс нахмурился, посмотрел на стул, на котором сидел Диггинс и сравнил. Хаким шагнул к дежурному. Показал ему снимок. — Вы видели этого человека, сэр? — спросил он. И Ваймс в который раз поразился его чистому произношению. Мистер Диггинс покачал головой. — Судно вошло уже поздно вечером. Фонари, конечно, горели и на судне, и на воротах. Но вы же знаете, каждую минуту прибывают. Рассматривать всех людей особо некогда. Хаким кивнул. Ваймс поскрёб подбородок. Не мешало бы побриться. И поесть. Сегодня он остался без завтрака. И желудок предательски урчал. Они разделились. Моркоу и Ангва отправились в Жемчужные доки, Ваймс и аль-Аммар — в Порт-Анк, самому крупному порту, куда прибывает большинство грузов. Они пересекли реку на пароме (мистер Диггинс не взял с них денег, но Ваймс тайком оставил несколько монет на подоконнике маленького окна) и отправились пешком, петляя по набережной Анка мимо старых домов и новых контор-однодневок. Ваймс шёл очень быстро. — Как называется эта часть Анк-Морпорка? — спросил Хаким. — Мраколодец, — бросил Ваймс. — Это хороший район? — Нет. — Почему? Ваймс пожал плечами. Они прошли какое-то расстояние молча. — Это правда, что вы спасли город от дракона? — снова спросил Хаким. — Нет. — Но люди говорят… — Они врут, — оборвал Ваймс. — Дракон улетел сам. — Куда? — В другое измерение. — Вы его прогнали? Ваймс резко остановился. — Не стоит верить всему, что болтают люди, — раздражённо сказал он. — Дракон улетел сам. Нагадил, как последняя паскуда, и улетел. Точка. — Вы злитесь, командор? — прямо спросил Хаким. — Нет, — Ваймс пошёл дальше. Слава Богам, до порта осталось недолго, иначе этот человек изведёт его вопросами. — Вы гнались за контрабандистами, — Хаким уже не спрашивал. — Гнался. — И вы победили огромного тролля в поединке. — Нет. — Нет? — Нет. Хаким сделал паузу. — Но вы виделись с королём гномов. — Да. — И с Алмазным королём троллей. — Да. — Вы предотвратили войну. Ваймс молчал. — Между Злобенией и Борогравией, — добавил Хаким. — Нет. — Нет? — Война всё ещё идёт. Ваймс прибавил шагу. Хаким немного отстал, но нагнал. — Вы раскрыли дело о заговоре. — Нет. — Как это? — искренне удивился Хаким, останавливаясь. Ваймс оглянулся. — Послушайте, господин военачальник, — зло сказал он, сжимая кулаки, и тоже остановился. — Я не работаю один. У меня есть команда. Мы вместе раскрыли дело о заговоре. Понимаете? — Но бомбы в окно кидали именно вы. — Одну, — Ваймс поднял руку с указательным пальцем. Этот палец он ломал трижды. Ваймс спрятал руку в карман. — Всего одну бомбу. — Даже если и так, то вы всё равно сделали это. — А вы бы предпочли, чтобы я заставил кого-то из своих подчинённых? Хаким молчал. Его не смущало, что командор злится. Пожалуй, он тоже начал бы злиться, если бы чужой человек начал пересказывать ему слухи и сплетни. Но ярость командора ощущалась, как горячая волна, готовая сбить вас с ног в любой момент. Ваймс закурил, бросил на Хакима неприятный взгляд и направился к порту. Чем быстрее они найдут высокородного пацанёнка, тем быстрее он избавится от этого человека. Который даже в обносках выглядел, как лорд, решивший прогуляться по рынку и тайком узнать, что о нём думают. Он подошёл к небольшому двухэтажному дому, открыл дверь и повернулся к Хакиму. — Дайте снимок, я покажу дежурному. И оставайтесь снаружи. — Почему? — Хаким протянул ему снимок мальчика. — Потом объясню. Хаким остался, глядя на качающиеся судна на воде. Он прошёлся немного дальше. Смотрел на людей, суетившихся практически у каждого корабля. Ему не понравилось, что командор не взял его с собой. Командор вернулся через десять минут и отдал иконографию. Он уселся на деревянный настил и закурил. Хаким сел рядом, ничего не спрашивая. Казалось, что Ваймсу нужно подумать. — Он был здесь, — сказал Ваймс ровным голосом. Хаким поднял голову. — Захир? Ваймс кивнул, бросил окурок в воду. — Сошёл с корабля, спросил есть ли работа, — продолжил он, глядя перед собой. — Ему посоветовали старый порт. Показали, как туда добраться. И больше не видели. — Это на другой стороне реки? Ваймс пристально глянул на него. — А говорили, не знаете города, — криво усмехнулся он. — Патриций сказал вам, где искать? — Да, — честно признался Хаким, чувствуя, что сейчас не стоит увиливать и не договаривать. — Вы это обсуждали вчера вечером? — Да, — Хаким посмотрел на него непонимающим взглядом — жаркая волна ударила ему в лицо. Несмотря на ледяной ветер. По спине пробежала полоса мурашек. — Лорд Ветинари сказал, где стоит поискать. Он указал на карте, сделал предположение, куда мог податься молодой юноша, у которого очень мало денег. Ваймс неотрывно смотрел ему в глаза. Хаким не врёт. Всё действительно так и было. Но это вовсе не означает, что надо было стоять так близко. Он отвернулся, сжав кулаки в карманах. — Почему вы не позволили мне зайти? Ваймс ответил не сразу. Боролся с чувством собственного ничтожества. Опять накатила плохо контролируемая злость. На Хакима, на себя. За то, что был Хаким, безупречный, идеальный, так хорошо вписывающийся в мир Хэвлока. За то, что был он сам, совершенно не похожий и совершенно не вписывающийся. За то, каким он был. Ему всегда было плевать на шрамы. Он никогда не думал о себе, как о красивом или некрасивом человеке. Ему было всё равно, как он выглядит. Потому что в той нищете, в которой он рос, не было понятия «выглядеть». Было только понятие «выжить». Ваймс вспомнил халат, который купил вчера и так и не примерил потом. Наверное, он по-прежнему валяется в углу. Ваймс испытывал не просто смущение или стеснительность. Он чувствовал себя недостаточным… Он почувствовал падение. И ему нужен было спастись. Прямо сейчас. Нужно было обрести почву под ногами. Ваймс полез под кольчугу в карман рубашки, но рука в толстому рукаве плаща не пролезала. Он встал. Быстро стянул один рукав и теперь смог достать записки Хэвлока, которых на самом деле было три (с «Возвращайся»). Он вытащил две из них, пробежался глазами несколько раз и сделал глубокий вдох. Через пару минут ему полегчало. Ваймс убрал всё обратно, надел плащ и повернулся к Хакиму. — Человек, который там работает, — мой информатор, связанный с Гильдией Контрабандистов. И я не хотел, чтобы вы видели его лицо, — ответил Ваймс. — Надо поесть. Хаким кивнул. Он принял это объяснение. Он знал, как работает эта система. — А где? — Тут недалеко у Гад-Парка есть закусочная «У Зафри». Плов, лепёшки… — Клатчианская кухня? — Хаким приподнял брови. — А вы против? — Вовсе нет, наоборот. Ваймс после паузы кивнул, и они направились в сторону парка.