Дакимакура

Иногда Ин Хо казалось, что он отходит ко сну последним на острове. Иногда — что и не спит вовсе. Всё обстояло, конечно, не так: солдаты ночной смены бодрствовали до самого утра, да и кружки часто были заняты допоздна, готовясь к следующей игре. Однако треугольники всего лишь стояли на посту с автоматами, а кружки — сжигали гробы, красили стены или варили сладкую патоку. Ин Хо же постоянно должен был помнить о десятках дел, контролировать каждый процесс Игр и знать обо всём, что происходит в комплексе. На него были завязаны все контакты с ВИПами, он отдавал приказы квадратам, он следил за проведением игр и корректировал планы, если возникали непредвиденные ситуации. От этого к вечеру его мозг жаждал лишь одного: отключиться. Перестать всё проверять по несколько раз, запоминать детали каждого разговора и учитывать сотни обстоятельств. Отпустить себя со стаканом виски… и наконец добраться до кровати. Тяжёлый плащ остался на кресле перед экраном. На ходу расстёгивая ширинку брюк, Ин Хо дошёл до спальни и, переступив через порог, избавился от них быстро и небрежно, оставшись в одном нижнем белье и чёрной майке, которую носил под плотными одеждами Фронтмена. Присел на матрас, облегчённо вздыхая. Руки сами собой потянулись к мягкому и упругому, распростёртому на его кровати. Чтобы обнять. Прижать к груди. Зарыться лицом. Даже если это просто вытянутая, в человеческий рост подушка. Ещё лет десять назад Ин Хо скорее бы посмеялся, узнай, что у кого-то из его знакомых лежит дома настоящая дакимакура. Это было чем-то несерьёзным, почти что постыдным. Зачем кому-то большая подушка с нарисованным человеком? Ещё и не до конца раздетым, словно поддразнивающим неловкого владельца. Куда честнее и практичнее было бы просто купить секс-куклу или любую другую игрушку. А не так давно он понял: обычные секс-игрушки — это совсем не то. Они могут дать разрядку, но вряд ли дадут достаточно тактильности — не только интимного характера. Вряд ли с ними может быть уютно. В конце концов, для этого они слишком честные и практичные. Другое дело — дакимакура. Большая, мягкая подушка. Ин Хо никогда не жаловался на отсутствие в его жизни физического контакта с другими людьми. Скорее уж, избегал с тех пор, как участие в Играх и смерть жены поделили его жизнь на «до» и «после». Однако, по всей видимости, всё это время его тело всё-таки нуждалось в нём, копило тактильный голод, чтобы однажды выплеснуть на Ин Хо всю нереализованную жажду прикосновений разом. И из-за кого? Из-за этой «счастливой лошадки». Игрока 456. Пока он сопровождал его в лимузине до Сеула, Ин Хо ничего не беспокоило — он просто наблюдал за поведением Сон Ки Хуна. За тем, как тот обеспокоенно вертит головой, как от этого в ещё больший беспорядок приходят его грязные, слегка вьющиеся волосы. Как расслабленна его поза, пока он находится под действием усыпляющего газа. …Как послушно он открывает рот, чтобы принять внутрь карту с выигрышем. Проходили дни, Ин Хо давно и сам покинул остров — а этот образ всё не выходил из головы. Обычно он не интересовался судьбой победителей, но в этот раз навёл справки. Через неделю — ещё раз. И ещё. Это начинало входить в привычку. Со временем он стал ловить себя на том, что иногда думает о Ки Хуне безо всякой причины, когда просто отдыхает. Представляет таким, каким запечатлели его камеры на острове — но в других декорациях. Фантазирует о том, как повёл бы себя Ки Хун, если… В этот момент встал вопрос о секс-игрушках. А затем — и о дакимакуре. Тот, кто изготовил её для Ин Хо, не задавал никаких вопросов, когда ему прислали множество фотографий мужчины средних лет со всех ракурсов, сопроводив невероятно точными указаниями. И никто из персонала Игр не задал никаких вопросов, когда Ин Хо велел эту подушку транспортировать к себе в спальню. За закрытыми дверями апартаментов ВИПов творилось и не такое. Она получилась невероятно качественной. С настолько реалистично пропечатанным изображением, что Ин Хо, уткнувшись в район шеи «Ки Хуна», мог различить каждый волосок в его шевелюре — и, казалось, даже чувствовал, как они щекочут ему нос. Он сжал объятия крепче, и дакимакура поддалась его давлению ровно настолько, насколько могло бы и настоящее тело, позволяя вдоволь ласкать и гладить себя. С той стороны, которой касался Ин Хо, ткань на ощупь напоминала форму игроков, а с обратной была шелковой, почти как гладкая, нежная кожа… несомненно, у Ки Хуна она была бы именно такой, если бы он мог достойно ухаживать за собой. Ин Хо бы дал ему такую возможность — и множество, множество других. Не заботиться ни о деньгах, ни о вещах. Есть в ресторанах с мишленовскими звёздами и пить баснословно дорогое вино. Останавливаться только в люксах. Купаться в подарках и внимании. О, Ин Хо отдал бы ему всё своё внимание, накопленное за годы горевания и отчуждения. Он бы обнял его со спины так, как обнимал сейчас эту чудесную дакимакуру. Проводил ладонью по его талии, сминая одежду, и целовал в изгиб шеи, всё больше пьянея. Слышал бы в ответ тихие, но такие томительные вздохи. Занырнул бы рукой под футболку, огладил бы его мягкий живот, сжал бы грудь, которая так приятно легла бы ему в ладонь, и получил бы вздох чуточку громче предыдущих. — Тебе нравится? — он прошептал, прижимаясь губами к ткани. — Хочешь ещё? — Хочу, — почти неслышно отозвался бы Ки Хун, чувствуя, как к нему плотнее прижимаются сзади. — Я хочу, да, пожалуйста… Ин Хо ни в чём не отказал бы ему. Поцелуи стали настойчивее, собственническая хватка — крепче. Он закинул одну ногу поверх подушки, обвиваясь вокруг неё, мял и гладил, тёрся пахом о восхитительно упругую поверхность — о задницу Ки Хуна, затянутую в соблазнительно узкие боксёры, которые только больше подчёркивали то, какая же она аппетитная. Не в силах терпеть больше, Ин Хо приспустил собственное бельё. Глухо и удовлетворённо простонал, проведя обнажённым членом по бархатистой поверхности. Ему в ответ наверняка простонали бы тоже, на полтона выше, и подались бы назад. И тогда Ин Хо просунул бы свой окрепший стояк между его мягких бёдер, и медленно двигался бы вперёд и назад, туда и обратно, не переставая обнимать и целовать… — Ах, Ин Хо, — в ушах сам собой эхом отдавался этот сладкий, сводящий с ума стон с придыханием. — Пожалуйста… Я готов, сделай это… Ин Хо… И, совершенно теряясь в охватывающем его страстном безумии, Ин Хо исполнил бы и эту просьбу, взял бы его настойчиво и ревностно, постепенно всё сильнее распаляясь и втрахивая его в матрас, но ни на секунду не выпуская из крепких объятий. Спинка кровати порой стукалась о стену, воздух в спальне сгустился от горячего дыхания, оргазм приближался с каждым новым движением, с каждым толчком в эту тугую дырочку, с каждым шлепком яиц Ин Хо об эту сочную задницу… Он замер, стискивая дакимакуру так крепко, что будь на её месте настоящий человек, Ин Хо рисковал бы придушить его. Конвульсивно пару раз толкнулся и излился на ткань, дрожа от охватившего его наслаждения. Не отпуская, он слегка развернул подушку, чтобы не испачкаться о липкое пятно, и прикрыл глаза, складывая голову на плечо «Ки Хуна». Он обязательно позаботится о нём, сотрёт и смоет следы их очередной совместной ночи. Но пока что Ин Хо хотелось лишь объятий. И всё равно, что его не обнимут в ответ.