Алое на алом

Рокэ Алва, самая завидная любовница, повелительница Ветра, Кэналийская Ворона, служила своей королеве Фериде Оллар уже много лет. Её боялись, ненавидели, уважали. И плевать ей было на всё это. Безразличие при движении против ветра, так сказать. Но это было до того самого дня, когда на площади Святого Фабиана она взяла в оруженосцы Ришель Окделл. О причинах Рокэ не думала, взяла просто потому что могла. Ибо никто ей не указ. Девчонка была милой — светлые волосы, огромные серо-голубые глаза, тонкая, хрупкая фигура, дававшая сходство с едва родившимся оленёнком. Подобно тому же оленёнку она дичилась, не шла на разговоры, лишь недовольно зыркала исподлобья. В этих взглядах было столько льда и презрения, что Рокэ вспоминалась служба в Торке — холодно, промозгло, явно не для привыкшей к жаре южной крови. Но именно этот лёд разжигал в казалось бы ледяном сердце пожар. Она не понимала, что происходит. Тысячи женщин прошли через её постель — красивых, опытных, умелых. А тут — маленькое надорское недоразумение, краснеющее при любом упоминании пошлости и смотрящее на неё так, будто боится. Хотя нет, не будто. Она боится. И одновременно не может отвести взгляд. А Рокэ только и рада. Она готова на всё, только чтобы этот взгляд был направлен на неё. Но Ришель смотрела на Катариса. На принца-консорта (и что она в нём только нашла?!), женоподобного, бледного, расфуфыреного — того, кому положено быть просто украшением при королеве. И смотрела так, что у Рокэ внутри всё переворачивалось. Хотелось совершить страшную глупость, недостойную рода Алва — напрыгнуть и вырвать волосы сопернику. Глупо и опасно, а главное бесполезно. Но она ничего не могла с собой поделать. Уж слишком много времени её подопечная уделяла не ей. Алвы — ревностны, и теперь Рокэ на личном опыте в этом убедилась. Она вытаскивала Ришель из неприятностей — снова и снова, с каким-то болезненным удовольствием. Дуэли, карточные долги, случайные падения. Прямо как в тех дурацких сонетах Дидериха, которыми Ришель зачитывалась допоздна, сжимаясь в клубочек в библиотечном кресле (благо речи о том, что раньше кресла не было никто не поднимал). Девчонка мечтала о рыцаре, который спасёт её. О сильном, благородном защитнике. О том как она восстановит давно канувшую в века династию. Что будет подобна героине книг. Поразительно, сколько глупости можно вбить в такую светлую голову. Алва только диву давалась, как в столь маленькой головке умещалось столько ерунды. Рокэ старалась выбить эту и другую дурь тренировками, строгими взглядами, намёками на то, что рыцари в реальной жизни не ездят на белых конях, а пачкают сапоги в крови, а люди Чести не такие уж и благородные. Но доблестная эреа Августина (вот же старая больная интриганка) успешно возвращала навязчивые идеи в голову малышке. А потом Ришель начала меняться. Стала чаще улыбаться. Её смех, до этого бывший столь редким, стал постоянным гостем в особняке на улице Мимоз. Она стала открываться, по немногу. Стала рассказывать о детсве, о жизни, о страхах. Рокэ была искренне рада за свою подопечную. Но больше всего она радовалась, когда Ришель надевала платья. Специально заказанные, сшитые по её меркам — лёгкие, струящиеся, полупрозрачные, подчёркивающие талию и ключицы. Рокэ не жалела денег на такую красивую птичку. Рокэ была готова все свои деньги сложить к ногам Ришель, лишь бы она продолжала быть рядом, смотреть своими огромными глазами и восхищённо шептать : «Это так красиво!» Однажды печальная Ришель зашла в кабинет. Рокэ сразу напряглась, инстинктивно потянулась за шпагой и еле заставила себя остановиться. Любой, кто посмел расстроить её сокровище, не доживёт до следующего дня. — Госпожа Алва, — голос дрожал, взгляд устремился в пол, щёки пылали. — Мне срочно надо ехать в Надор. — Поезжайте, кто же Вас держит. А если уж пришли, стало быть, от меня что-то нужно? — спросила Рокэ, делая вид, что ей всё равно. Хорошая игра, Алва. Теперь Ришель будет думать, что на неё плевать. — Мне обеспечить Вас сопровождением? Ришель зарделась ещё сильнее. — Да, то есть почти... — она подняла глаза. — Я бы очень хотела пригласить Вас с собой. Ну если захотите... Опять взгляд в пол. Рокэ не знала, что думать. Её пригласили на свою землю. Ришель хотела видеть её, Рокэ Алву, у себя дома. В Надоре. — И как Вы себе это представляете? — усмехнулась Рокэ, пряча волнение за привычной насмешкой. — «Добрый день, эр Мирэль, вот мы снова встретились. Только на этот раз — я не по приказу королевы, а по приглашению Вашей дочери»? — Ну, если Вы не хотите, то ничего страшного я… — Ладно, чего уж там, — махнула рукой Рокэ. — Давно хотела вспомнить, каково это — отмораживать все конечности. — Вообще-то у нас не так холодно… — Успокойтесь, я просто шучу.

***

Как Рокэ и предполагала, ничем хорошим эта поездка не кончится. Но если Ришель хотела, Рокэ готова была идти на уступки. Проблемы начались со знакомства с семьёй. Мирэль Окделл, отец Ришель, был консерватором и эсператистом до мозга костей. Он смотрел на Рокэ так, будто она была не Первым маршалом, а чумой, которую наслали на их дом во второй раз (Рокэ ехидно улыбнулась, быть тут на правах гостьи крайне приятно). Взгляд младшего брата, Айрана, тоже напрягал — слишком уж откровенно он разглядывал гостью. Но Рокэ сдерживалась. Ради Ришель. Ришель, как могла, сглаживала острые углы — переводила разговоры, отвлекала внимание, улыбалась. И Рокэ с радостью любовалась своей милой девочкой, которая так старалась. А потом Ришель потащила её в лес. Они блуждали так долго, что Рокэ грешным делом подумала, что обратно они не выйдут, и вообще, Ришель решила затащить её в чащу и там в каком-нибудь болотце утопить. Но вместо этого они вышли к поляне, покрытой небольшими кустиками с ярко-красными ягодами. Прямо как родовой цвет Окделлов. Рокэ замерла. Представила, как красиво смотрелась бы Ришель на алых простынях, её светлая, молочная кожа, покрытая красным соком… Да, Алва бы с радостью полюбовалась такой картиной. А прикоснуться к такому искусству было бы истинным наслаждением. — Попробуйте скорее, это очень вкусно! — Ришель даже не замечала задумчивости своей спутницы. Она собирала ягоды и засовывала их прямо в рот, улыбаясь и сияя. В алом платье, с алыми от сока губами, на фоне заходящего солнца, она протягивала красные ягоды Рокэ. Большей кислятины Первый маршал в жизни не ела. Но сочетание яркой улыбки, звонкого смеха — всё это делали ягоды в тысячу раз слаще. Настолько, что сама Рокэ не заметила как стала улыбаться и смеяться в ответ. Ришель была права, эти ягоды действительно хороши.

***

Вечером, за ужином, началось то, чего Рокэ хотела бы избежать. Мирэль метал взгляды, полные ненависти, — в этом не было ничего страшного, Алва другого и не ожидала, да и за годы службы она успела привыкнуть к подобному. Но Айран… Айран смотрел слишком странно. Подорзрительно. Слишком пристально. А потом начал прикасаться к её руке — якобы невзначай, передавая блюдо. Рокэ чудом не отдёрнула ладонь, сдерживая желание врезать наглецу. Даром, что их разделял стол. Рокэ больше волновало душевное спокойствие, сидящей рядом Ришель. А когда его нога начала касаться её под столом, Рокэ уже намеревалась сделать замечание, но не успела. Рядом раздалось недовольное шипение. Нога Айрана была резко отброшена в сторону, а на её место пришла аккуратная, изящная ножка самой Ришель. Рокэ чуть не подавилась. Девушка сидела, уставившись в тарелку, не подавая виду, что под столом что-то произошло, но Рокэ видела боковым зрением, как она испепеляет брата взглядом. В зале резко стало жарко. Вино стало слаще. Еда — вкуснее. И всё из-за одного простого факта: она не безразлична своей милой девочке. И та готова бороться за неё. После ужина Ришель вышла в коридор, и Рокэ последовала за ней. В голове уже сформировался план действий. Дальше молчать было глупо, иначе судьба могла принять другой поворот событий. Она вжала девушку в стену, прижалась всем телом, заглянула в эти серо-голубые, красивые и такие родные глаза. — Госпожа Алва, что Вы… — Я устала ждать, — прошептала Рокэ, проводя пальцами по щеке Ришель. — Я слишком долго смотрела на тебя, люблвалась. Но не хотел навязываться. Но сейчас видя твою ревность, я поняла, что зря сдерживалась. — Я не… это не то что Вы подумали — Лжёшь. Она поцеловала её — глубоко, жадно, вкладывая в этот поцелуй всё, что копилось месяцами. Ришель замерла в её объятиях, и Рокэ уже думала отстраняться, как её руки обвили шею Алвы, неловко отвечая на поцелуй. Даже её губы были сладкие. Рокэ нравилось их прикусывать. И всё равно, что они не одни и их могут заметить. — Я боялась, что Вы меня прогоните, — прошептала Ришель, когда они оторвались друг от друга. — Думала, что я вам не нужна. Что я неправильная. — Глупышка, — выдохнула Рокэ, прижимая её к себе, и наслаждалась долгожданной близостью. — Ты нужна мне. Ты — всё, что мне нужно, милая. Она снова поцеловала её, вкладывая всё страсть и желание. Картина с обнажённой Ришель больше не была просто фантазией. Она стала планом действий на ближайшее будущее. А впереди была долгая ночь — и время, чтобы наконец-то показать своей девочке, что значит быть любимой по-настоящему. И как согреваться холодными ночами.