Минута в бесконечность

Минутное затишье даже в погоне дорого стоит. Меч с лязгом выпадает из ослабевших пальцев. Тяжесть не покидала это тело уже давно, кожа трескается от неумолимой энергии бесчисленного множества поглощенных ядер титанов - естественный процесс исцеления сходит на нет. Хоть тело и стойкое, но каждая рана даёт о себе, в лучшем случае, ноющее напоминание. Приваливается целым плечом к стене, зажимая свежий прострел на предплечье, на шатких ногах опускаясь на землю и сливается с темнотой руин в ночи. В голове гудит пуще прежнего от острого наката боли. Он уже несусветное количество раз успел проклясть собственную решетку маски, что не даёт вдохнуть полной грудью, сбивая и без того тяжелое дыхание. Неизвестно, что было бы лучше - ощущение недостачи воздуха или полная грудь пыльной крошки обвалившихся колон. На секунду прикрывает глаза, откидываясь всем весом на стену, вытягивая ноги которых уже почти и не чувствует. Только что бы ещё отчетливее услышать торопливые приближающиеся шаги. И не нужно гадать кто : один из немногих перезапусков, что догадался сам, единственный из своего цикла, кто знает. Каослана тихо стонет, жмуря глаза и сильнее зажимая рану вместе с тканью черного плаща. Расколы закаменевшей кожи всегда были болезненными, внутреннее пламя также не терпит постороннего - вспыхивает моментально, обдавая паутины трещин по всему телу настоящей агонией. Фаенон заворачивает за угол, после чего до Каосланы долетает резкий шорох тормозящих сапог о посыпавшуюся крошку и чужой облегченный вдох. - ты здесь! - Спаситель говорит повышенным шёпотом с неровным дыханием. И быстрым шагом оказывается совсем рядом, подбирая с земли чужой отлетевший меч - ставит у стены, оставляя рядом свой же, до невозможности схожий. Каослана мысленно поджимает губы, понимая, что тот пришёл во все оружии, что сам же завёл Фаенона в одиночку в незачищенный сектор, кишащий тварями черного течения. Но он по другому и не может - здесь, среди них, единственное место, где остальные златиусы не ломанутся его искать, единственное место где Каослана может позволить себе короткую передышку, когда перед глазами совсем плывёт и вновь даёт о себе знать хрупкое тело под тяжестью энергии всех поглощённых ядер. Фаенон без малейших колебаний опускается совсем рядом на колени, марает белый плащь и брюки - вообще своей белёсой макушкой стоит среди темноты как бельмо в поплывших глазах. Тянется руками к повреждённому предплечью, но так и замирает с подрагивающими кончиками пальцев в воздухе. Выдыхает сквозь стиснутые зубы и прикрыв глаза совсем уж печально качает головой. – чёрт, я совсем ничего с собой не брал - виновато сжимает губы, сверля взглядом чужую руку, без понятия куда деть свои. Каослана с потаенным отчаянием упивается как серебристые в полутьме волосы, непослушные, живые, танцуют у лица. Находя в себе последние силы разжать руку и отнять ладонь от раны - только для того, что бы оттолкнуть руки Фаенона, и, больше увидеть, чем почувствовать, вкусить момент как тот невесомо, почти нежно, проводит своей по его пальцам, прежде чем Каослана окончательно убирает руку. – не нужно.. - хриплым звуком на выдохе срывает с таких же одубевших, как и всё тело, губ. Загадка, как он до сих пор способен на ломанные разговоры, если пламя выжгло в этом теле всё под чистую ещё очень давно.. Слова теряются в ночи разрушенного города, а Фаенон тяжело вздыхает, понуро опуская голову. Каослана знает, боль притупится, может, через пару-тройку циклов. А с и так изодранного плаща ничего не станется. - не стоило.. - шёпотом роняет Спаситель, остальная часть несвязных слов застревает в горле. Не стоило что? Додумать мысль не получается, в волосах путаются пальцы с металлическими когтями, заставляя Фаенона поднять взгляд, встречаясь с решеткой маски заместо лица напротив. - правильно делают, что защищаются.. - контрастно серьезно хрипит Каослана, звук неимоверно дерёт горло, заставляя Фаенона бессознательно сглотнуть, будто этот хрип поселился в горле у него самого. Он не винит никого из златиусов ни за одну нанесенную ему травму. Пока они сопротивляются своим смертям, существует та капля болезненно отрезвляющей надежды, помогающая не погрязнуть с концами в этом бесконечном отчаянии, саморазрушении. Фаенон молчит, тихо соглашаясь, но по глазам видно - сожалеет. За него, за других, за судьбу, за весь Амфореус. Это и его судьба тоже. Всё может кануть в разрушение. Каослана меж тем лениво, почти играючи, наматывает пару прядей серебристых волос меж когтей, пропуская те как песок сквозь слабые пальцы. Фаенон наслаждается прикосновениями не меньше самого Каосланы, наклоняется ближе. Вместе с тем своими же руками тянется к устрашающей маске, ставшей кошмаром многих, тысячей, главным врагом незнающих златиусов. И наклоняясь чуть навстречу Каослана позволяет с себя её снять, откинуть в складки темного плаща. И встретиться с нереально голубыми глазами Фаенона, чистыми, как ясное небо. Каослана не может не упиваться ими, не тогда, когда ни небо не солнце больше ему не сопутствуют. Фаенон впринципе - нереальный. До невозможности светлый и живой, в меру наивный. Сам же Каос даже не помнит, когда представлял из себя хоть что-то похожее. Его глаза утратили даже светлый цвет белка, что говорить уж об этой голубизне. Каослана вылетает из оцепенения с резким вдохом, стоит почувствовать как чужие пальцы едва касаясь ведут по скуле. - больно..? - взволнованно едва шепчет Фаенон, наклоняясь ближе, метнув взгляд на свои пальцы на белой коже и так же быстро возвращая зрительный контакт, образцово избегая трещин. Каослана на мгновение замирает с приоткрытым ртом, срываясь на легкий вздох от неожиданности, инородности ощущения живого тепла на том, что и кожей назвать уже не поворачивается язык. Ещё раз потонув в ярких небесах, отрицательно качнул головой, наоборот, приникая ближе к легкому прикосновению. А Фаенон расправляет ладонь, спускаясь к подбородку. Каослана лишь щурит глаза, приподнимая голову, когда большой палец тягуче проходится по холодным губам с интересом не меньше исследовательского. Каослана тянется к мягкому теплу, сжимая в когтистых руках чужой стоячий воротник и тянет на себя, заставляя переступить через лежащую пластом поврежденную руку. Фаенон в резком вздохе обдает теплым дыханием лицо напротив, склоняясь над неподвижным Каосланой, второй рукой стараясь не сильно давить на плечо в поисках устойчивости. Каослана откидывается на стену позади, блаженно прикрывая глаза - Фаенон, та его версия, которая не горит, не вспыхивает внутренним бедствием, а приятно согревает, человеческое тепло. Несколько долгих секунд он просто отдаётся этому ощущению, прежде чем едва приоткрыть глаза и снова дернуть за воротник, вынуждая контакт всё же случиться. Губы Фаенона мягкие, на контрасте с холодом Каоса, тот резко втягивает воздух, но льнет ближе. Пробует чужие губы языком, медлительно долго. Щурит уже свои глаза, ловя цепкий взгляд Каосланы, почти нежный, и прикрывает наконец свои, отдавая предпочтение чувствам над темнотой. Под языком не кожа - воск : холодный, гладкий, странный. Фаенон отстраняется на жалкие миллиметры, едва ощущая губами чужой невесомый вдох, пальцы ведут по щеке, к резцу челюсти и дальше. Каослана не отстраняется, только позволяет. Позволяет целовать, отвлекать, сам же чуть приоткрывая губы. Фаенон касается ещё раз - мимолётно, легко, тягуче тепло. Каослана плавится, он устал - устал обрывать историю чужими смертями из раза в раз. Сердце, если оно всё ещё где-то есть в этом теле, сжимается от мысли что он не может остаться в этом момент на болезненное навсегда. Что ему придется встать и по рукам вновь потечёт золотая кровь, последует очередной перезапуск. И вместе с тем не будет и Фаенона в его руках - это всё сотрётся, встанет на свои законно-приписанные места как и в тысячах-миллионах циклов до. Когти отпускают воротник, ведут металлом по открытой шее, заставляя Фаенона мелко вздрогнуть от резкого холода. Пальцы оглаживают лучи солнца на коже, треклятая метка, невозможная в своей красоте, символике и болезненной иронии. Превозмогая неподъемное онемение, от предплечья к телу простреливает сводящей болью, Каослана всё же дергает пальцами, душа в горле ком, на одном отчаянном желании поднимая руку и пристраивая её на чужой талии, чуть поглаживая дрожащими пальцами. Фаенон смиренно прикрывает глаза, тяжко вдыхая воздух полной грудью, как в последний раз, нервно сжимая в руке ткань черного плаща на чужом плече.. - когда это всё закончится? - я не знаю..