Корни

Белое нечто летит за запотевшим стеклом, Там вечереет и снег — здесь я шуршу стилом, Мухи сдурели и тупо ищут лето зимой, Я не могу им помочь, кто бы помог мне самой... (с)

Арефьева - "Смотри на этот свет"

Треск горящего костра, столь приятный усталым путникам, сейчас отвлекает, сбивает с толку. Огонь согревает озябшие руки, в воздухе уже витает стылый запах промерзшей земли. Ночь раскинулась над миром – необъятная, привычная. Очертания мира теряются во тьме, и только над головой – россыпь бесконечных звезд. Далеких и холодных, протяни руку, и можно сделать вид, что коснулся их. А на деле – ничего не достать. Никогда. Кифри горько улыбается, смотря на собственные ладони. Звезды, как его мечта, которой никогда не суждено сбыться. Огонь не гаснет, поддерживаемый магией. Согревает крепко спящих девочек, отсветами ложится на лицо Оругио. Кифри сомневается не больше секунды, касается пальцами его спутанных волос, легко проводит по лбу. И одергивает руку, словно обжегшись. Оругио не просыпается, только хмурится во сне. Складки на лбу ,выделенные возрастом и заботами, становятся видны четче. Знакомое до боли лицо размывается перед глазами, расплывается в одно большое пятно. В груди тепло, и одновременно мертвенный холод страха ползет по венам. Их отношения – безнадежное ничто. Ложь, помноженная на ложь, возведенная в абсолют, беспощадная, бессмысленная. Укоренившаяся корнями глубоко в их сердцах. Ее не выжечь ни одним огнем, даже такому искусному колдуну ,как Оругио. Тем более – ему. Серебряное древо внутри дремлет ,ворочается всей массой ,то и дело пуская новые побеги. Уютные вечера, смех девочек, улыбка старого друга – все дает новые ростки. Кифри улыбается, пряча взгляд за стеклами очков. А изнутри рвет на части, и хочется безжалостно вырвать новые листья, оставив пустой правую глазницу. Монстр и жертва в одном  лице, не заслуживающий спасения, смеющий найти покой. Взгляд тускнеет ,воспоминания ровным строем встают перед его глазами. Никогда ему не забыть то обволакивающее тепло, когда он сам был деревом, а дерево было им. Пальцы-ветки, побеги из глаз ,корни, уходящие из собственных ног глубоко в почву. И та ослепительная и боль и отчаяние в момент, когда разрушилось все, и они с Оругио оказались повязаны навеки. Его спаситель и мучитель в одном лице. Пока страдаешь – живи. Иной судьбы у Кифри нет. Он бы мог заплакать, да от этого толку нет. Только девочек разбудит, а от Коко – от той правды не скроешь, только не от нее. Внутри движется и вспухает живое, чужеродное, питающееся его болью. Кифри тянется холодной рукой, запуская под плащ, под рубашку. Кожа идет буграми, корни безуспешно пытаются найти выход наружу. Ногти вонзаются до крови, Кифри хочет разорвать грудную клетку, собственноручно вырвать паразита. Рядом горько вздыхают, и Кифри с ужасом переводит взгляд на друга. Но Оругио всего лишь снятся плохие сны, хотя самый главный его кошмар сидит рядом. Самый главный и близкий человек, его все. Не спасти, не уйти, не помочь, не оставить. Только Оругио об этом не знает. Знал когда-то, но заклинания работают отлично. Раз за разом стирая память, превращая воспоминания в пыль. Ложь настолько прочно укоренилась в них, что уже не вырвать. Без нее не останется ничего. Звезды горят в вышине, равнодушные к страданиям колдунов, простых людей, королей, к чужой несправедливости и боли. Далеко за горизонтом тьма едва светлеет, возвещая близящийся рассвет. Еще одна ночь отгородила Кифри от границы мнимого спасения. Разбушевавшееся дерево неохотно отступает, втягивая побеги обратно в глазницу, прячась за чужой кожей. Вечный секрет, ноша, которую дозволено нести ему одному. - Совсем не спится? Он замирает – шепот в ночи звучит оглушительно. Оругио, заспанный и помятый ,садится на земле ,с ворчанием разминая затекшее тело. - Слишком уж много произошло в Серебряную ночь. Сон как рукой сняло. - В следующий раз напою тебя настойкой и сам сяду дежурить. У тебя синяки под глазами – даже очки не помогут. Ворчит, как и всегда. Но слабая улыбка на чужих губах греет лучше любого огня. Оругио – это добро, которое при желании спасет весь мир, но именно для Кифри оказывается смертельным. - Иди сюда. Ну давай, не медли, садись ближе. Совсем ведь замерз. В воздухе и правда ощущение скорой зимы, а кожа на руках сухая и в трещинах. Как кора дерева. В голове у Кифри сумбур мыслей и одновременно пустота. Теплое одеяло укрывает плечи ,а его друг и сам теплый, как нагретая печка. В том, как им называть друг друга, оба испытывают сложность. Трудно облечь в слова, когда кто-то для тебя – весь мир, и даже чуть больше. Оттого по привычке зовутся «друзьями», неловко посмеиваясь и улыбаясь. - Ты слишком переживаешь обо мне… - А то как же! Черти что с тобой, глаз да глаз вечно нужен. Сильное чувство пускает корни глубоко в сердце, когда теплые ладони накрывают его руки. Ему вторит серебряное дерево, переплетаясь с любовью Кифри в один тугой ком. Не разрубишь, не поможешь. Счастье и боль всегда вместе в его душе, и только так он способен еще существовать. И хоть их с Оругио любовь была его личным проклятием, именно он был теми корнями, что удерживали Кифри от падения в бездну. - Зря волнуешься, - помедлив, отвечает он. – Ты же знаешь, я всегда буду рядом. Ложь, помноженная на ложь, возведенная в абсолют, беспощадная, бессмысленная. Укоренившаяся корнями глубоко в их сердцах… Лишь она позволяет им быть вместе в этом мире.