Комильфо? Не, не слышали

Ким Тэхён терпеть не мог два слова: «старшее поколение». Особенно когда их произносил какой-то наглый альфа, которому по паспорту вчера исполнилось двадцать два, а по уровню самоуверенности — все сорок пять. — Ты серьёзно? — Чонгук облокотился о стойку бара, и его плечо непроизвольно перекрыло Тэхёну обзор. — Твоя проблема в том, что ты видишь цифры, а не меня. Тэхён сделал глоток невыносимо дорогого виски и постарался не пялиться на то, как у Чонгука под тонкой футболкой перекатываются мышцы, когда он смеётся. Это было сложно, потому что этот «ребёнок» был под два метра ростом, с тёмными волосами, падающими на дерзкие чёрные глаза, и с венами, такими выразительными на рельефных руках, что хотелось пройтись по каждой языком. — Чонгук, — Тэхён выдавил улыбку, от которой обычно мужчины падали штабелями. Наглый альфа даже не моргнул. — Тебе рано в мою постель, ты ещё сопли в детском саду пускал, когда я оканчивал школу. — А вот это уже интересно, — Чонгук внезапно подался вперёд, сокращая дистанцию. Его запах — горький апельсин и раскалённая сталь — ударил в ноздри так, что у Тэхёна закружилась голова. — То есть ты всё-таки думал обо мне в контексте постели? — Что?! — карие глаза омеги опасно сверкнули янтарём. — Пошёл вон, малолетка. — Я, между прочим, зарабатываю больше тебя, — Чонгук с усмешкой кивнул в сторону окон бара, за которыми маячил силуэт его новой машины. — У меня своя квартира без ипотеки, и я, — он наклонился к самому уху Тэхёна, так что тёплый воздух скользнул по чувствительной коже, — уже час пытаюсь понять, как ты умудряешься выглядеть на двадцать, когда тебе все тридцать. Ботокс? Тэхёна перекосило. — Что ты сказал, мелкий засранец? — Ой, всё, — вклинился Хосок, лучший друг Чонгука, хватая альфу за локоть. — Ты обещал вести себя прилично, а старших надо уважать, слышал такую пословицу? — Я уважаю, — Чонгук даже не повернул голову. Его чёрные глаза не отпускали взгляда Тэхёна. — Я уважаю его запах, ведь он омега, от которого у меня яйца сворачиваются в узел с того момента, как я его увидел. Это, блять, ненормально, когда тридцатилетний мужчина пахнет как запретный десерт. — Я тебя сейчас этим десертом по башке угощу, — прошипел Тэхён, чувствуя, как предательски заливаются румянцем скулы. К счастью, подоспел Чимин — его личный ангел-хранитель и лучший друг по несчастью. — Тэхён, выдохни, — прошептал Чимин, утягивая его к барной стойке. — Ты сейчас краснеешь, а ты, сорян за тавтологию, никогда не краснеешь. Что с тобой делает этот подросток? — Он не подросток, — неожиданно вырвалось у Тэхёна, и он тут же зажал себе рот. Чимин понимающе приподнял бровь. — Ооо, то есть тебя заводит то, что он грубый, наглый и называет тебя старым. У тебя точно всё в порядке с головой? — Заткнись. --- Выходя из бара, Тэхён надеялся сесть в такси и забыть этот вечер, как внезапный кошмар, но вместо этого перед ним выросла гора мышц в чёрной футболке. — Садись, — Чонгук нажал на ключ, и тонированный внедорожник моргнул фарами. — Пьяным омегам нельзя ездить с незнакомцами. — Это ты незнакомец и мучитель, посланный мне в наказание за грехи молодости. — Золотые слова, — Чонгук распахнул перед ним дверь. Его улыбка была дерзкой, нахальной, но в чёрных глазах горело что-то совершенно серьёзное, почти опасное. — Залезай, Тэ, я довезу, и не дрожи, я не кусаю тех, кто этого не просит. — Я не дрожу! За всю дорогу они не проронили ни слова. Тэхён смотрел в окно и чувствовал, как воздух в салоне становится густым от феромонов альфы. Чонгук вёл уверенно, одной рукой, второй небрежно перебирая ручку КПП, и эта вторая рука сводила Тэхёна с ума. Вены, выступающие под смуглой кожей, сильные пальцы, широкие ладони. «Прекрати, — сказал себе Тэхён. — Он ровесник твоего младшего брата. Он тупой юный качок». Когда машина остановилась у его дома, адрес которого омега назвал в начале поездки, Тэхён вылетел из салона пулей. — Спасибо, пока. — Стой, — голос Чонгука потерял игривые нотки. Он вышел следом, нависая над омегой, и от этого контраста у Тэхёна перехватило дыхание. — Тэхён, скажи мне прямо. Тебе не нравится? — Ты… — начал было Тэхён, но Чонгук его перебил. — Не «ты слишком молодой», ведь я это не приму. Я спрашиваю: тебе не нравится, как я к тебе отношусь? Не нравится, как я на тебя смотрю? Мой член встаёт, когда ты просто проходишь мимо, это не нормально, но это факт. Скажи «нет» — и я уйду нахуй. Тэхён смотрел в эти чёрные бездонные глаза и понимал, что не может вымолвить «нет». Потому что всё его естество, подавляемое годами правильного поведения, кричало «да». — Ты ведёшь себя так, будто тебе наплевать на мои чувства, — тихо сказал Тэхён. — Наплевать, — легко согласился Чонгук и вдруг прижал его к холодной стене подъезда, одной рукой заламывая тонкие запястья над головой. — Мне наплевать на твой возраст, твои комплексы и то, что ты считаешь меня малолеткой. Я хочу тебя сильно, грязно, невыносимо, а ты хочешь меня, иначе бы не дрожал как осиновый лист. — Я не дрожу! — Трясёшься, как омега во время течки, — Чонгук склонил голову и провёл носом по шее Тэхёна, вдыхая его сладковатый запах шоколада и корицы. — Блядь, Тэхён, если ты сейчас не поцелуешь меня, я завою на всю улицу. И Тэхён сдался, сам потянулся вперёд, схватил альфу за волосы и впился в его губы с такой злостью, будто хотел доказать всему миру, что эта ошибка — только его личная. Чонгук зарычал низко, глубоко в груди, и тут же сменил тактику: из нежного поцелуй превратился в жадный, властный, с прикусами и языком, с тем, как он вжимал Тэхёна в стену всем своим огромным телом. — Ключи, — прохрипел Чонгук в перерыве между укусами нижней губы. — Квартира, где? — Четвёртый этаж, — выдавил Тэхён, чувствуя, как разум застилает туманом. — Но ты… осторожнее, я… — Ты ничего не должен делать, — Чонгук подхватил его на руки, как пушинку, легко, будто Тэхён ничего не весил. — Просто доверься мне, я знаю, что делаю.  — Ты меня сейчас убьёшь, — простонал Тэхён, но вцепился в крепкие плечи мёртвой хваткой. --- В квартире пахло ими обоими — бергамотом и раскалённой сталью. Чонгук не стал включать свет, швырнул Тэхёна на диван и навис сверху, тёмный силуэт на фоне ночного окна. — Сними это, — приказал он, кивая на свитер омеги. — Или я порву. — Попробуй только, — прошипел Тэхён, но его пальцы дрожали, когда он стягивал ткань через голову. Его идеальное модельное тело, узкая талия, бледная кожа — всё это стало доступно жадному взгляду чёрных глаз. Чонгук выматерился смачно, со вкусом. — Ты как гребаный сон, ты знаешь это? Он наклонился и поцеловал ключицу, спускаясь ниже, к груди, к животу. Его язык был горячим, влажным, оставлял дорожку слюны, от которой Тэхён выгибался дугой. — Чонгук… — простонал омега. — Ммм? — тот поднял голову, и в темноте блеснули его зрачки. — Что, Тэ? Скажи, чего ты хочешь, я сделаю всё: свяжу, прикую наручниками, если надо, или ты хочешь сверху? — Я хочу, чтобы ты заткнулся и наконец сделал хоть что-то, — выдохнул Тэхён, понимая, что его тело предало его окончательно — запах смазки начал распространяться по комнате, густой, приторный, приглашающий. Чонгук усмехнулся, расстёгивая ремень. — Слушаюсь, старший. Он вошёл в него резко, одним толчком, как и обещал — уверенно, без тени сомнения. Тэхён вскрикнул, вцепился ногтями в широкую спину и подумал, что это конец, что этот малолетка-альфа с наглой улыбкой и серьёзными глазами сейчас разорвёт его на части. Вместо этого Чонгук двигался медленно, мучительно, выжимая из омеги такие звуки, которых тот сам от себя не ожидал. Глубоко, до предела, до хруста в позвоночнике. — Ты чувствуешь, как ты меня принимаешь? — прошептал Чонгук в самое ухо, и от его слов Тэхёна бросило в жар. — Сжимаешься вокруг меня как заведённый. Говоришь, малолетка, а кто сейчас скулит подо мной? — Я не… а-ах! — Тэхён запрокинул голову, когда Чонгук попал в нужную точку. — Я тебя прибью… — После, — пообещал альфа и ускорился, забивая омегу в диван с какой-то первобытной яростью, смешанной с нежностью. — После убьёшь, а сейчас — кончи для меня с криками, хочу, чтобы соседи знали, кому ты принадлежишь. И Тэхён кончил — с криком, судорогой, со слезами на глазах, потому что рядом с этим двадцатидвухлетним альфой с венами на руках и мёртвой хваткой он чувствовал себя впервые в жизни по-настоящему слабым, и ему это, чёрт возьми, нравилось. Чонгук упал рядом, тяжело дыша, и притянул дрожащего омегу к себе, носом уткнувшись в растрёпанные каштановые волосы. — Ты как? — спросил он тихо. И в этом «как» не было издёвки, только искренность. — Ты псих, — прошептал Тэхён, утыкаясь в крепкую грудь. — Ты конченый идиот. — Твой конченый идиот, — хмыкнул Чонгук, поглаживая его по спине большой ладонью. — Спорим, завтра снова назовёшь меня малолеткой? Тэхён на секунду замер, а потом хрипло рассмеялся — впервые за вечер по-настоящему. — Ты ещё и ясновидящий, чёртов малыш. — Я серьёзный мужчина, который просто хорошо трахает, — поправил Чонгук, включая ночник. И в мягком свете его чёрные глаза смотрели так нежно, что у Тэхёна защемило сердце. — Идиот, — повторил Тэхён и сам потянулся за поцелуем. В соседней комнате вибрировал телефон Чонгука с сообщением от Хосока: «Ты где?», а Чимин прислал Тэхёну гифку с танцующим кактусом и лозунгом: «Оседлай мечту, бро». Но им было плевать, потому что они наконец поняли, что идеальный возраст — это когда тебе плевать на цифры. Конец.