Реквием по Надежде

      Грохот. Он сейчас самое сильное, что здесь есть. Что везде есть. Не звук, а вибрации: они проходят через всё: через стены, пол, скальп, до самого мозга, до того червя, что царапает череп, что ползает, ворочается, выедает. Что выпивает мозговую жидкость, плавает в ней, испражняется туда же, ворочается, создавая чавкающие, хлюпающие звуки. Они эхом раздаются по комнате. Выходят из черепной коробки. И добивают, прибавляются к грохоту, умножая эту смертельную какофонию.       Палец медленно покатился, упал дальше, как по лестнице: хлюп-хлюп-хлюп. Словно стая свиней пережëвывает кости, перемалывает их, сёрпает эту кровавую кашу, отгрызает плоть, рвет её, такую упругую, разрушает структуру. Слюни капают туда, смешиваются, копыта давят, топчут, мнут — эта грязь липнет, присыхает, впитывается.       Вся комната пропитана этим. Он пропитан этим. Эти звуки его облепляют, эти жидкие помои его облепляют, он тонет, задыхается, оно проскальзывает в лёгкие, заполняет их, заставляет давиться, глотать, захлебываться. Хочется разодрать шею пальцами, вырвать кожу, достать эту кашицу, вырвать все кишки, раздробить всю шею. Хочется избавиться, Боже, навсегда избавиться. Выцарапать ногтями грудь, по кусочку, разрывая, достать все оттуда, достать, чего оно касалось, вырвать, порвать, до самого конца, насквозь. Может, тогда оно отпустит? Может, тогда придет оно — облегчение? Он уверен: придëт, ещё как придëт. Он вдохнет полной грудью, пустой грудью, без этой заполненности, без этого сдавливающего груза. Да.       Хочется отхлебнуть эту жижу. Он так рад её освобождению, что хочется всосать её в себя, смаковать, чувствовать победу над ней. Утонуть в ней. Лизать её со своих останков, вкушать их, целовать, чмокать. Обхватить её, теплую, руками, обнять, прижать к пустой и свободной груди, вдавить в себя, приласкать. О Боги, как он хочет её приласкать. Рука начинает водить по воротнику, спускаться ниже, гладить шею, туловище, чувствовать тепло рук, скольжение, присутствие чьей-то нежности к себе, чьей-то любви. Она гладит и гладит, сжимает чёрную ткань, оттягивает, притягивает, снова гладит. О Боги, как он счастлив. Как он счастлив в этот момент. Рука давит на грудь, тепло становится ярче, жгучее, жар нарастает, ногти царапают. О Боги, о Боги…