Дышу тобой...

— Шейн… — голос Ильи еле слышный, но даже сквозь сон Шейн чувствует в нём требовательные нотки. — Вставай. Уже далеко за полдень. Просыпаться совсем не хочется. Тёплая постель не выпускает из своего плена, убаюкивая отголосками родного запаха. Но голос тренера звучит настойчивее, побуждая лениво приоткрыть один глаз. — Ещё пять минуточек, тренер! — тянет Шейн, глубже зарываясь лицом в подушку. Парень чувствует, как прогибается матрас под тяжестью чужого тела. Его обхватывают сильные руки Ильи, заворачивая в одеяло и усаживая к себе на колени. Он утыкается носом в грудь мужчины, всем телом слыша спокойные удары сердца. Откидывает голову ему на плечо и, наконец, открывает глаза, хмуро глядя на него. — Шейн, я понимаю, ты устал после дороги… — Да, вернулся сегодня ночью! Голодный, холодный! А ты мне поспать не даёшь! Как мне силы-то восстанавливать? — недовольно бурчит Шейн. Но в карих глазах смешинки. Это он так, для порядка. Но тренер Розанов не смеётся. В его глазах — тоска. — Но у тебя впереди отпуск. А я уезжаю завтра. И хотел провести день с тобой. Парню больше не весело. Он шокировано смотрит на мужчину, не в силах осознать услышанное. — Но… Почему ты не сказал мне раньше? Почему я всегда узнаю обо всём в последнюю очередь?! — Шейн закипает от негодования. Его голос хрипит. — Не хотел волновать тебя! Последний матч был для тебя трудным испытанием. А волнение — злейший враг спорта! — отвечает Илья, небрежно пожимая плечами. — Я уезжаю в Россию по делам. Когда вернусь — без понятия. Так что, не хмурься, Шейн. Давай сегодня не будем ругаться, хорошо? Сегодня у нас с тобой спокойный и счастливый день... — Почему это звучит так пессимистично? — сильнее хмурится Шейн. — Может ещё прощальную речь толкнёшь до кучи? Мужчина невольно смеётся, медленно склоняясь к лицу парня. Шепчет на ухо: — Ты неисправим! — и мягко целует в лоб, разглаживая губами сердитые морщинки. Плавно перемещается на прикрытые веки, касаясь их невесомо. Проводит по линии горделивого носа, лаская, и дотрагивается лёгким поцелуем до приоткрытых губ, ожидая ответа. И получает торопливый, жадный, жёсткий поцелуй, от которого кровь вскипает в жилах. Тихо хихикает над несдержанностью Шейна, наклоняя голову и позволяя углубить голодное касание. — Не торопись! — говорит Илья в поцелуй, ловя беззвучный стон. Он поддаётся цепким рукам, нетерпеливо обнявшим его шею. Помогает Шейну выпутаться из одеяла и удобно устроиться на своих коленях, вжимая в себя чужие бёдра до скрипа кожи. Ладонями оглаживает обнажённую спину, пальцами пересчитывая выпирающие позвонки. Спускается поцелуями к шее, украшая кожу алыми засосами. Зубами щекочет судорожно вздымающуюся грудь, языком заигрывая со вздёрнутыми сосками, заставляя чувствительное тело дрожать, а голос срываться на жалобный скулёж. — Ильяяя, пожалуйста! Хочу быть ближе! — хныкает Шейн, вызывающе вскидывая бёдра. — Терпение, малыш! Я никуда не денусь! — тренер Розанов щурится, когда Шейн вздрагивает от прозвучавших слов. Каждой эмоцией выдавая страх перед их неизбежной разлукой. Пальцы мужчины аккуратно очерчивают края входа, проникая внутрь. Смазывают горящие стенки, двигаясь с каждым толчком всё быстрее. Илья сцеловывает дрожащие стоны и мольбы поторопиться. Ноги трясутся, когда Шейн приподнимает задницу, плавно опускаясь на распирающий всё его нутро член. Глаза отчаянно слезятся. Губы ищут прикосновений, нестерпимо горя. Всё тело трепещет от такого нужного чувства единения. — Илья… Шёпот растворяется в жадном поцелуе. Первый толчок бережный. Илья обнимает, прижимает к себе теснее, зажимая член Шейна между их животами. Разрешает ему задать свой темп, лениво подмахивая в такт хаотичным движениям. Покрывает шею и грудь слабыми укусами, даря парню немного остроты. Тренер Розанов не сбивается с ритма даже тогда, когда скачка переходит в бешеную гонку. Лишь интенсивнее подбрасывает скользкие от пота бёдра Шейна, удар за ударом подводя к краю. Задыхается и делится с ним тяжёлыми выдохами. Ласкает его пульсирующий член своей жаркой кожей, не прикасаясь к нему рукой. — Илья! Останься со мной! — Шейн выкрикивает эти слова, сжимая Илью в крепких объятиях. Клеймя каким-то тяжёлым предчувствием. — Тише! Сейчас я рядом. Я люблю тебя... Илья целует нежно. Делает последний глубокий толчок, чувствуя семя, опалившее кожу. И кончает вслед за Шейном, на миг ослепнув. Обнимает прильнувшего к нему парня, слыша обессиленное бормотание: — Говоришь, что любишь… И бросаешь… — Люблю. Дышу тобой... — Горе-романтик, блин! — ворчит Шейн. И засыпает под мягкий смех. В голове — приятная тишина. Временные трудности случаются. Их пути могут надолго разойтись. Иногда между ними встаёт бытовуха. Но, несмотря ни на что, они всегда приходят в объятия друг друга. И дышат снова в унисон...