По приказу Капитана

Посвящается Мудрому Рысю (https://ficbook.net/authors/64617), который когда-то подарил мне своих Стива, Баки и Брока. Не скрою: если бы не ваши истории, этого безобразия, вероятно, никогда бы не случилось. Именно ваши версии героев много лет живут где-то на краю моего воображения, время от времени подбрасывая совершенно безумные идеи.

***

Холодный коридор. Шаг. Вдох через фильтры. Выдох с механическим свистом. Моё имя — Джеймс Бьюкенан Барнс. Но это ничего не значит. Мое настоящее имя — Зимний Солдат. Ещё точнее — Лорд Дарт Вейдер. Три недели назад я открыл глаза в чужом теле. Чёрный дышащий костюм. Покалеченные лёгкие. Сила, текущая по венам как жидкий металл. И память человека, которого звали Энакин Скайуокер — но он мёртв. Его выжгло молниями Императора, а пустоту заполнили мной. Как? Я не знаю. Может, это Капитан решил дать мне новую игрушку. Новый способ служить. Капитан Гидра. Тут Император Шив Палпатин. Дарт Сидиус. Единственный, кому я подчиняюсь. А теперь я веду к нему пленников Как я стал Вейдером? Перед тем как открыть глаза в этой вселенной, я помнил только холод. Криогенный сон Гидры. Мой двадцать седьмой цикл. Я ждал пробуждения от голоса Капитана — тихого, с намёком на улыбку: «Баки, есть работа». Но вместо этого пришёл импульс. Сквозь сон — вспышка чужой жизни. Меч из света. Девушка в пустыне. Ребёнок. А потом — падение. Крик. Руки, ноги отрубленные. Чёрный шлем, который защёлкивается на лице с присосом. Я проснулся от того, что задыхался. Потолок из тёмного металла. Легкие соединены с насосом. Левая рука — не вибраниум, а механическая, на сервоприводах, но работает так же. Я сел в капсуле и впервые вдохнул через маску. В голове заговорил чужой голос. «Ты украл моё тело». Вейдер. То, что от него осталось. Не личность — отголоски. Страх перед Императором. Ненависть к Кеноби. Тоска по чему-то непонятному. «Я никого не крал, — ответил я мысленно. — Меня послал Капитан. Если он решил, что я должен быть тобой — значит, так надо». Вейдер затих. Он понял это. Капитан. Император. Приказ. Я встал. Нашёл на крюке плащ. Надел поверх доспеха, как говорила память Вейдера. И вышел в коридоры «Звезды Смерти» — уже зная, что должен делать. Приказ пришёл сам собой, записанный в металл костюма: «Захватить принцессу Лею Органу. Доставить на допрос. Остальных — уничтожить»

***

Я захватил Лею Органу. А потом прибыли двое. Старик в серых одеждах и парень. Молодой, светловолосый, в бежевой тунике. Фермер. Я не знаю его имени. И знать не хочу. Кеноби сдался, чтобы парень и принцесса могли сбежать. Но парень не сбежал. Дурак. Теперь они идут за мной в сопровождение штурмовиков. Все трое. Я слышу их дыхание. Разное. У старика — ровное, медитативное. У девушки — частое, злое. У парня — странное. Слишком контролируемое для его возраста. Первый — Оби-Ван Кеноби. Старик в серых одеждах. Память Вейдера вспыхивает при виде него, ненавистью, смешанной со страхом. Этот человек отрубил Вейдеру руки, ноги и оставил гореть на берегу лавы. Теперь он идёт смирно, но его глаза следят за каждым моим движением. Он знает, что внутри доспеха что-то изменилось. Чувствует Силу, которая стала… другой. Не тёмной. Не светлой. Просто сломанной. Я не обращаю на него внимания. Приказ Капитана — привести. Не разговаривать. Вторая — Лея Органо. Принцесса. Сенатор. Лидер повстанцев. Маленькая, с тёмными волосами, заплетёнными в косы, и взглядом, который может прожечь дыру в броне. Её руки скованы за спиной, но она держит спину прямой. Я видел таких в Гидре — их ломали дольше всех. Гордость — плохая замена бронежилету, но иногда она спасает жизнь. Ей бы понравился Капитан ГИДРа. Он любил ломать гордых. Третий — Мальчишка лет двадцати. Светлые волосы, чистое лицо, туника бежевого цвета. Он выглядит как фермер. Неопытный, наивный, верящий в добро. Но… Я чувствую что-то не так. Его походка. Он идёт не как крестьянин. Слишком мягко ступает, слишком равномерно держит плечи. Оперативник. Солдат. Тот, кто проходил обучение движению без звука. И взгляд. Когда я мельком обернулся на лифте, он посмотрел на меня. Не как на врага, а так, будто бы узнал. Будто видит под маской не Темного лорда, а кого-то знакомого. Странно. Но когда «фермер» случайно встречается со мной взглядом — на секунду, прежде чем я отворачиваюсь — я вижу в его глазах не страх. Не ненависть. Холодная оценка расстояния, углов атаки, вероятности побега Таким взглядом на меня смотрели только инструкторы Гидры. И сам Баки Барнс. — Ты кто, парень? — хочется спросить мне. Но я молчу. Приказ Капитана. Вопросы задаёт тот, кто сидит на троне. Мы проходим очередной шлюз. Коридор расширяется. До тронного зала остаётся минут десять ходьбы.

***

Двадцать шагов до дверей. Десять. Пять. Я поднимаю левую руку — механическую. Сила течёт сквозь пальцы, как ток через старый сервопривод. Двери распахиваются с низким гудением, и красный свет зала обжигает линзы шлема. Тронный зал Императора. Я вижу его впервые — но помню из памяти Вейдера. Высокий чёрный купол, голографические экраны по бокам, красный ковёр, ведущий к возвышению. А наверху — Император. Он не похож на того Императора, которого помнит Вейдер. Нет морщинистого лица, нет жёлтых глаз-змеек, нет скрюченной пальцами старческой хватки. Этот — другой. Молодой. Лет сорок, не больше. Бледное, почти белое лицо с глубокими тенями под глазами. Тонкие губы. Короткие рыжевато-седые волосы, аккуратно зачёсанные назад. Длинные пальцы сжаты на подлокотниках трона. Это Палпатин. Но не тот. В памяти Энакина Скайуокера это канцлер Палпатин, который улыбался сенаторам и поглаживал плечи юных джедаев. И одет он сейчас не в балахон ситха. На нём — военная форма. Тёмно-синий мундир с высоким воротником. Золотые пуговицы в два ряда. Плечи прямые, подогнанные так, чтобы не стеснять движений. Галстук-бабочка — нет, не бабочка. Простой чёрный галстук, завязанный узлом, как у офицера старой закалки. Сапоги начищены до зеркального блеска. Он выглядит как командир, который лично ведёт солдат в бой. Тактику разрабатывает сам — выслушивая советников и наместников, но решение оставляет за собой. Но главное — как он сидит. Не развалившись. Не согнувшись. Спина прямая, плечи развёрнуты, одна рука лежит на подлокотнике, вторая — на поясе, поверх кобуры (в которой, я уверен, не бластер). Он сидит как Капитан. Как Капитан ГИДРа Стив Роджерс. Но это не Стив. Не может быть. Я знаю Стива. Стив никогда не улыбался бы так — уголки губ чуть приподняты, но глаза остаются ледяными. Это улыбка игрока, который смотрит на свои фигуры перед последним ходом. — Дарт Вейдер, — голос у него низкий, спокойный, без пафосной грозности Палпатина. — Ты привёл их. Я опускаюсь на одно колено. Движения заучены телом до автоматизма. Металлические пластины доспеха гремят о каменный пол. — По приказу, мой Император. Мой Капитан. Но здесь его называют Императором. — Встань. Я поднимаюсь и отхожу в сторону, открывая троицу его взору. Император изучает их. Органо — с интересом. Кеноби — с подозрением. Фермера — с чем-то странным, что я не могу определить. — Итак, — говорит Император, — принцесса Лея Органа. Оби-Ван Кеноби. И… ты, парень. Фермер. — Люк, — поправляет парень. — Люк, — кивает Император. — Просто Люк. Он делает шаг вперёд, и тут парень вдруг меняется. Его лицо — то же самое, но взгляд становится жёстче, плечи распрямляются, подбородок выдаётся вперёд. И голос — уже не юношеский. — Роджерс? — выдыхает Брок Рамлоу устами Люка. Император замирает. — Что ты сказал? — голос Императора становится ледяным. Голос. Не Палпатин. Не Сидиус. Я слышал этот голос тысячи раз. На брифингах. Во время допросов. Во время наказаний. Но поверить всё равно не мог. — Роджерс, твою мать. — Люк/Брок щурится. — Я узнаю эту стойку. Я тренировался с тобой три года каждый божий день. Это ты, а не какой-то ситх-пенсионер в халате. Это ты, Капитан. Слушай, Роджерс, — Брок почти плюётся. — Меня зашвырнуло в тело этого пацана с фермы. Я дышу песком, питаюсь какими-то парнокопытными и слушаю, как дроид ноет про вероятность. И за что? За то, что я забыл сдать ежемесячный отчёт по боеприпасам? Император молчит. Кеноби моргает: — Отчёт по боеприпасам? — А ты думаешь, из-за чего ещё? — Брок поворачивается к джедаю. — Роджерс — задрот по документации. Опоздал на пять минут — уже на задание не берёт. А я тогда задержался, потому что пил виски с Барнсом… Мое прошлое имя ударило сильнее любого светового меча. На мгновение я снова увидел криокапсулу. Белый иней на крышке. Красную звезду ГИДРы. И голос. «Баки, есть работа». Я не слышал это имя три недели. Почти успел забыть. Брок замолчал на полуслове. Медленно повернул голову ко мне. — Подожди. Барнс? В зале стало тихо. — Роджерс… Его лицо вытянулось. — Только не говори мне, что ты засунул Барнса в эту жестянку. Император не подтверждает и не отрицает. Только смотрит. Так, как умел только Стив Роджерс — когда подчинённый переходил черту. Брок этот взгляд знал. И заткнулся ровно на секунду. Но потом всё равно не выдержал, повернувшись к заинтересованным слушателям, продолжил. — …и Роджерс меня занёс в список неблагонадёжных, а потом, видимо, решил стать Императором галактики, чтобы никто больше не смел опаздывать. — Брок разводит руками — насколько позволяют наручники. — Я прав, Капитан? Император медленно поднимает руку. Я жду молний. Кеноби готовится закрыться Силой. Принцесса вжимает голову в плечи. Но вместо молний Император медленно потёр переносицу. Так делал только один человек. Как будто у него болит голова. И за секунду до того, как начинал читать Броку лекцию. — Брок, — говорит Стив (потому что это действительно Стив, я теперь вижу). — Ты думаешь, я захватил галактику, убил тысячи джедаев, построил боевую станцию размером с луну… из-за несданного отчёта? — А что, нет? — Брок вздёргивает подбородок. — Ты однажды отстранил меня от миссии на три недели за то, что я поставил не ту печать. — Это были важные печати. — Какая разница, какая печать на ящике с гранатами?! — Красная печать означала «хрупкое», Брок. Ты поставил красную. Синяя — «огнеопасно». Гранаты при транспортировке нагрелись до температуры воспламенения и чуть не взорвали склад. — Но не взорвали же! — Потому что вовремя потушили. Кеноби слушает с открытым ртом. Лея пытается понять, не сон ли это. Я стою как статуя. — Ладно, — Брок машет рукой. —Я готов хоть сейчас написать этот чёртов отчёт. Дай мне бумагу и ручку, я тебе за десять минут настрочу за три года вперёд. Император — Шив Палпатин, Стив Роджерс, Капитан — смотрит на Брока. И губы его медленно растягиваются в усмешку. — Брок, — говорит он наконец. — Ты конченый идиот. — Это я знаю. — Ты сбежал из нашей вселенной, попал в тело джедая с потенциалом уровня «убить бога», и первое, что ты делаешь при встрече со мной — предлагаешь написать отчёт? — Ну а что мне ещё делать? Ты же меня всё равно не отпустишь. А бумажная волокита — единственное, в чём я всегда был хорош. Император качает головой. Усмешка становится почти искренней.