***
3 июня 2026 г., 19:59
Горы накрылись ночным покрывалом и лагерь стал отходить ко сну. Однако были и те, кто ещё бодорствовал: один из рядовых стирал носки в алюминиевом тазу. Рауль закручивал сигары. Гевара пересчитывал запасы медикаментов.
Два тонких мотка бинтов.
Горсть таблеток от жара.
Пузырёк со спиртом.
Парочка медицинских шприцов.
Вдруг из палатки выскочил Фидель. Гевара поднял глаза, и проследил за тем, как команданте скоро вышагивает в их сторону. Время было одиннадцать. Однако Кастро не выказывал признаков сонливости. Наоборот, всего в несколько энергичных шага он оказался рядом с ними. Фидель нетерпеливо присел и стал перебирать всё содержимое пластиковой аптечки, лежавшей у ног Гевары.
— У нас остались… — Он замолчал, пытаясь вспомнить слово. — таблетки… от гона?
Рауль тихо присвистнул, закрутил последнюю сигару и положил подле себя.
— Хуан забрал последние две.
Фидель крепко выругался. Гевара от неожиданности кинул на него взгляд. Команданте крайне редко позволял себе ругаться. Оторвавшись от аптечки, он тяжело выдохнул. Зрачки его были расширены, дыхание сбитое, а на висках блестели капельки пота. Если бы Че не знал, что происходит с Кастро, то он мог бы решить что у него интоксикация или лихорадка. Выглядел он болезнено.
Рауль, который уже давно был знаком с гоном брата, воспринял ситуацию более чем спокойно. Эрнесто же — нет.
Несмотря на их крепкую дружбу и постоянную близость, ему до этого дня не удавалось увидеть Фиделя в таком состоянии. Лишь пару раз он слышал от Камило, что у Кастро гон, а потому тот пропадал в деревнях гуахиро на пару дней. Большего он и не знал.
И честно, слыша каждый раз, что Фидель удалялся из лагеря, Гевара ощущал досаду.
Это было липкое, отвратительное чувство, которое захлёстывало его, стоило лишь команданте подойти к нему ближе чем нужно, дотронуться до его плеча, или вовлечь в беседу, только вернувшись из деревни. Когда же Фидель снова уходил в следующий раз, то горло Гевары непроизовльно сжималось. Но не от астмы.
Тогда то, спустя полгода, Эрнесто осознал, что с ним происходит. И Геваре было за это очень стыдно. Он его долго не хотел признавать, игнорировал, подавлял, прятал в самом потаённом уголке разума.
Однако оно всё время выбиралось, маячило перед глазами, скакало от нетерпения, заставляло его сердце биться быстрее. Стоило лишь Фиделю показаться рядом. Один раз раскатать имя Гевары на языке. Невзначай коснуться локтя — оно обвивало шею аргентинца своими скользкими лапами.
И в то же время оно заходилось в экстазе, когда Фидель наклонялся к нему, опалял щеку тёплым дыханием.
Оно пело, если Фидель подходил к нему и советовался о тактике боя.
С недавнего времени Гевара стал слишком много рефлексировать о своих чувствах. И это его злило.
Ведь всё могло бы быть проще.
Если бы он не был бетой.
Второй буквой греческого алфавита.
В юнешестве Гевара не видел никакой проблемы в том, что он – бета. Ему наоборот казалось, что благодаря своей природе он превосходит других. Да, его не сковывали раз месяц другой течки. Он не становился агрессивным как альфы во время гона. Он всегда держался спокойным, никогда не давал эмоциям брать вверх над собой. Это позволяло ему заниматься спортом и концентрироваться на учёбе. Стать революционером.
Однако в последнее время многое поменялось.
Рядом был Фидель.
И беты не должны тяготеть к альфам.
Беты должны быть с бетами.
Альфы — с омегами.
Это просто не прагматично.
Поэтому Гевара игнорировал свои желания и мысли.
Однако не сейчас.
Рауль, успев докрутить сигары, собрал их в полотенце и ушел.
Они остались одни.
Фидель пытался усидеть на месте. Его руки неестественно дрожали.
— В прошлом месяце такого же не было? — с осторожностью спросил Эрнесто. Его взгляд остановился на напряженных плечах.
— Нет, — Кастро в судороге вздохнул, — я же принимал подавители.
Они замолчали. Гевара хлопнул крышкой аптечки. Сухо произнёс:
— Тогда тебе нужно в деревню. — фраза оставила горечь на языке.
— Уже слишком поздно. — вяло ответили ему.
Снова наступила тишина. Отряд уже полностью отошёл ко сну. Были потушены единственные на весь лагерь две керосиновые лампы. Теперь местность освещалась только лунным светом и дрожащими на небе звёздами.
Эрнесто было не до конца ясно, почему выбрали остаться рядом с ним. Возможно просто потому что небольшой уголок у пальмового дерева, был пока единственным местом, где Фидель вообще мог перевести дух. Однако одного сидения под пальмой в компании всегда спокойного беты, явно не хватало. Тело комманданте было напряжено как каучуковый жгут, а губы искусаны до крови. Дыхание упрямо отказывалось выравниваться.
— Я не омега, но может… я мог бы как-то помочь? — разрушив затянувшееся молчание, предложил Че.
— Что ты имеешь в виду?
Эрнесто закусил нижнюю губу.
Фидель ещё с пару секунд глядит на Гевару, замечая как темнеют его скулы.
— Как врач. — уже смущённо добавляет Гевара
Кастро устремляет взгляд в пустоту перед собой и не глядя на друга, шепчет:
— Хорошо.
***
Едва им удаётся щёлкнуть молнией палатки, как эль Хефе притягивает Гевару к себе. Он прижимается к его щее. Проводит кончиком носа по её основанию в поисках пьянящего аромата. Однако Гевара не пахнет. Его одежда отдаёт хозяйственным мылом, а от его кожи исходит слабоватый запах мате, который Эрнесто привык пить перед сном. Че кладёт руки ему на спину, приобнимает и начинает успокаивающе водить ладонями по лопаткам, вдоль позвоночника. Команданте прижимается пахом к его колену. После этого на штанах врача явно останется влажное и липкое пятно, но сейчас его это мало беспокоит. Кастро рычит ему на ухо, из-за чего по спине аргентинца ходят мурашки, а в область ниже живота приливает больше крови. Он кусает губу, чувствуя как горячие ладони залезают под его оливковую куртку и гладят по бокам, скользят к впалому животу и щекотят кожу, отвыкшую от ласк. Геваре удаётся расправиться с ремнём команданте, пуговицей и молнией, а затем стянуть штаны с Фиделя вниз. Ещё прохладный воздух внутри палатки оседает на оголённой коже мужчины. Вдруг в один миг он резко переводит взгляд с рук на лицо их владельца. Эрнесто сразу же сталкивается с этими серьёзными кофейными глазами, и виновато опускает их в пол. Они застывают на месте, не решаясь идти дальше, пока вдруг член Кастро не дёргается в трусах и он сжимает челюсти, чтобы подавить вой. — Похуй. Выплёвывает устало команданте. Стаскивает с себя трусы. Он вздрагивает, когда бельевая резинка пережимает его член и потом с тихим стоном полностью высобождается из нижнего белья. Уши Гевары мгновенно вспыхивают при виде команданте во всём его величии. Нет, конечно, он слышал что пенисы у альф крупные, но он не ожидал, что настолько. Чёрт побери. Его рот постепенно наполняется слюной, а внизу живота о себе снова напоминает возбуждение. Фидель что-то ворчит насчёт того, что Геваре хватит на него так пялиться и Эрнесто только потом себя одёргивает. Он обнимает ладонью твёрдый член командира и начинает водить рукой по всей длине. Кастро в ответ стонет и отрывается от пола палатки, нетерпеливо толкаясь в чужой кулак. Мгновение и Гевара оказывается на груди Фиделя. Огромная ладонь прижимает его за талию к себе, судорожно скользит по спине, пояснице. Длинные пальцы крепко сжимают куртку. Эрнесто лишь остаётся мастурбировать Фиделю, размазывая подтекающую смазку по всему стволу и слышать как колотится сердце за чужими рёбрами. В какой-то момент Кастро слишком сильно сжимает его, из-за чего Геваре становится на миг тяжело дышать, но ему не страшно. Дрожащие крепкие руки обвивают его тело, прижимают что есть мочи. В таком положении до его носа даже доходят нотки спелой гуавы и дымчатый запах древесины. От нехватки воздуха у Эрнесто кружится голова, но он всё так же крепко сжимает Кастро в руке и едва шевеля губами, шепчет: — Фидель. Тяжело. Кастро резко просыпается и отпускает аргентинца, из-за чего тот куклой повисает у него на шее. — Прости. Извиняется Фидель и заглядывает в глаза напротив. Они смотрят на него, подёрнутые пеленой, но спокойные, даже слегка улыбаются. И в этот момент почему-то у Кастро захватывает дыхание. Его грудь резко наполняется неизвестной ранее нежностью к другу и он, сам не ведая, что творит, берет чужое лицо в ладони. Наклоняется. Они вдвоем замирают. Гевара распахивает глаза. Кастро задерживает дыхание. — Я не… — не подобрав слов, он прижимается своим лбом к лбу Эрнесто и прикрывает глаза. — Я знаю. — вздыхает Эрнесто. Кастро убирает руки. Только что он переступил через черту, которую он никогда не имел права пересекать. Дотронулся до того, к чему не следовало прикасаться. Он отстраняется и поворачивает голову в сторону. — Давай… — глухо выдыхает он. Гевара не задаёт вопросов, никак не комментриует ситуацию. Просто остаётся рядом. И этого оказывается достаточно, чтобы напряжение снова зарядило воздух вокруг, но уже быстрее. Кастро отдаётся этим ощущениям. Он закрывает глаза. Рука Гевары умело ходит по длине Фиделя. Он уже чувствует, что он близко. Конец приходит неожиданно, волноообразными кривыми накрывает Кастро. Тело заходится судорогами, кожа бежит дрожью. Ему хочется вскрикнуть, но подавляет желание и вместо этого тянется к врачу. К спокойному, хладнокровному Геваре, который всё также сжимает его внизу, выполняя движения как хирург за работой. Точно. Отстранённо. Наверное Кастро инстинктивно прижимается к нему, желая напитаться той же безмятежностью. Эрнесто ниже него, сидит согнувшись между его стянутях спазмом ног. Фидель утыкается в его шею сбоку. Тянет носом уже знакомый запах чая, мыла и солноватой кожи. Эрнесто от неожиданности вскрикивает. Кастро резко отстраняется. Вкус железа остаётся на языке. Аргентинец замирает, смотрит стеклянными глазами в пол. Ёбаный рот. — Прости, я обычно так не делаю, — шепчет Кастро и тянет руку к укусу. Эрнесто на даёт ему его коснуться. Вместо этого поднимает взгляд и слабо улыбается. Так, как делает всегда. — Всё нормально. Я же всё равно запахов не чувствую. — отвечает он и Фидель кивает. Только проблема была не в этом, а в другом. Однако Фидель не решался её озвучить. В ту ночь Кастро, несмотря на то, что с гоном ему удалось справиться, засыпает с тяжёлым сердцем. Из всех людей в этом мире он сделал это со своим другом. И не другом омегой, и не другом альфой. А грёбанной бетой. Второй буквой греческого алфавита. Бетой, которая даже не пахнет и не чувствует его запах. Бета, которой не объяснить как хреново себя чувствуешь при гоне. Бета, которых в обществе негласно считают бракованными. И сука. Сегодня ему помог именно бета. Фидель резко потряс головой. Стараясь выкинуть такие мысли из головы. Нет. Гевара — здоровый. Он не калека. Он его друг.***
Прошёл месяц. Всё вернулось на круги своя. События ушедшего месяца благополучно позабылись и лагерь как обычно погряз в работе. Гевара сидел вдали ото всех в своём гамаке, закинув ногу на ногу. Руки были заняты блокнотом и источенным карандашом. Последний ловко выписывал цифры, скользя по бумаге. Неожиданно появляется Фидель. — Опять считаешь запасы? — спрашивает команданте. Че не поднимает головы, сухо отвечает: — Если не я, то кто? Короткий деловой ответ. Без эмоций. Фидель удобрительно кивает, хотя это остается незамечанным. Кастро стоит ещё немного, мнётся на месте, пока Гевара не отрывается от записей: — Что-то ещё? Фидель молчит, лишь смотрит на него, дольше чем нужно. Он мог бы уйти, мог бы промолчать или соврать, найти более простой выход из ситуации. Правильный выход. Однако он решает остаться. — Мне нужно время вне лагеря. — отвечает он и впервые за столько лет, Кастро ощущает стыд за свою природу. — Сейчас? — Фидель кивает. Глядит в его глаза, хмурится, а затем догадывается. Зрачки команданте расширены, дыхание сбитое. Он понижмает голос, — …гон? Фидель медленно кивает. — Хорошо, я сообщу остальным что ты ушёл в деревню. — отвечают ему слишком быстро, будто бы желая как можно скорее отвязаться. Руки снова хватаются за блокнот. Фидель кусает губу. Смотрит на то, как карандаш снова начинает ходить по бумаге. Он делает тяжёлый вдох и глухо произносит: — Я не хочу. — Это не вопрос “хочу” — усмехается горько Гевара, и взгляда не поднимает. Кубинец делает небольшой шаг вперёд и это замечают. Эрнесто кладёт блокнот подле себя, засовывает карандаш в карман пыльной куртки. Ловит взгляд кофейных глаз. — Чего ты хочешь? — В прошлый раз, — он делает паузу, пытаясь подобрать более корректное слово. Че чувствует некое изменение в воздухе, устраивается в гамаке поудобнее, расправляет плечи, осанку. — ...ты помог. Эрнесто слегка вскидывает брови. Делает неоднозначный жест рукой. — Это было по ситуации. — Я знаю. — Кастро сглатывает, — Я не прошу тебя помочь. Я хочу чтобы ты сам решил. Они молчат. Со стороны костра слышится смех Камило. — Хочешь ли ты этого. — добавляет спустя паузу эль Хефе. Эрнесто выдыхает. Заглядывает прямо в кофейные глаза. Теперь его внимание полностью сконцентрировано на Фиделе Кастро. Последний в свою очередь кусает внутреннюю сторону щеки в ожидании. Голос Гевары звучит как приговор, а сами слова оставляют уже привычную горечь на языке: — Тебе нужно найти себе омегу, Фифе. Команданте хмурится, чувствуя как злость постепенно нарастает в нём. Он хотел бы сейчас всплеснуть руками, но вместо этого он делает уверенный шаг вперёд. Холодно, словно отдаёт приказ, произносит: — Я пробовал и мне не понравилось. Гевара слегка тянется к нему, сводит кустистые брови к переносице. — Я не понимаю. — Мне не нужна омега — мне нужен ты. Наступает тишина. Геваре на миг кажется будто их двоих обмакнули в древесную смолу — настолько становится тихо, а мир замирает вокруг. Даже пения цикад не слышно. — Ты понимаешь, что ты сейчас сказал? — спрашивает Че. Фидель ни на секунду не отводит взгляда. Кофейные глаза окрашиваются в более тёмный цвет. — Понимаю. Брови Гевары дрогнули, а взгляд стал более тревожным. Он оглянулся по сторонам, надеясь, что никто не услышал их разговор. Его лицо покраснело. Сейчас бы он желал закрыть уши и притвориться, что ничего этого не было. Однако Фидель стоит здесь, перед ним, и кажется что он действительно осознаёт, что он имеет в виду. — Это… не нормально, — произносит Гевара наконец, единственное, на что ему хватает сил. Ещё шаг вперёд.. — Мне плевать. И мир вокруг снова оказывается под слоем смолы. Все звуки снова замолкают, становясь пленниками тишины. Эрнесто облизывает губы, глядит вдаль, затем произносит тихо, со вздохом уставшего человека: — Ладно. Хорошо. Фидель замирает, шарит глазами по неуверенному выражению лица аргентинца. Все его тело напрягается и он выравнивает спину, отводит плечи назад. Будто бы солдат, ожидающий следующей команды или приказа от вышестоящего. Эрнесто поднимает блокнот, вяло переворачивает страницу и спрашивает: — Тогда сегодня после отбоя. Дотерпишь? Кастро кивает сразу И почти сразу — ещё раз, уже тише, как будто не верит, что услышал правильно. Эрнесто коротко улыбается ему уголками глаз, прежде чем снова вернуться к счёту. И только теперь Фидель позволяет себе расслабить плечи.
