Живой свет

Воздух в помещении сгустился и прописался невидимым, но явственно ощутимым напряжением. Барс стоял на месте и ждал, подтвердит ли его нелицеприятную догадку Руслан. Тот же немного склонил голову вбок и пошел вперед на пару шагов. — А ты, оказывается, совершенно неглупый, Дима. Я этому искренне рад, - хмыкнул Лайм. — Спасибо, мой повелитель за столь изумительный комплимент, - фыркнул тот. Блондин на это отрывисто поклонился и продолжил менее издевающимся тоном: — А если серьезно, ты должен понять, что я - не враг тебе. — Это все, конечно, хорошо, ближе к делу? - нетерпеливо подытожил Барсов. — Не торопись, успеем, - отмахнулся Руслан и подошел к Диме вплотную, отчего казалось, что второму не хватало воздуха. — Отойди от двери, я сяду и покажу, как работает невидимость на этой ласточке. Дима послушно отошел, но напряжение в каждой мышце никуда не делось, к нему прибавился непонятно откуда взявшиеся азарт и предвкушение. Почему Дима снова слепо повинуется какому-то типу, кой его не знает ни на грамм, (по крайней мере, сейчас), парень и сам не мог понять. Но Барсову яро захотелось не спорить и не озлобляться на тощего блондина, сидевшего в своей же тачке и излучающего чуть ли на ребяческую улыбку. Минуту спустя тихо загудел мотор, звук которого, становясь громче, заливал пространство резкими волнами адреналина. Еще через секунду машина исчезла, будто превратилась в облако пара. Барс протер глаза - не привиделось. — Ну нихуя себе, Лайм! Это мощно, я думал это обычная тачка, а про невидимость мне этот придурок-отец сказал, чтоб придать важности моему делу для него и чтоб я не отвертелся, иначе бы давно с пробитой башкой на кладбище покоился и приобщался к лучшей жизни на небесах. — Я, к твоему сведению в курсе, - с всезнающим видом ответил Руслан, вылезая из транспорта, но почти ребяческая улыбка никак не сходила с его бледноватого лица. — Извините, мой повелитель, забываю, что ты всезнайка-гений. — А ты не забывай, сейчас для твоей бесславной жизни это крайне важно, - ухмыльнулся Руслан. — Понял-понял, притом уже давно. — Я только такого ответа и ждал, теперь задам тебе главный вопрос: Почему ты до сих пор подчиняешься этому идиоту? Для него твоя жизнь - ноль без палочки, пустое место, блять, а ты ведешься лишь на то, что он тебя уебет. Не бред ли? Дима оторопел, открыв рот. Он хотел было ответить что-нибудь резкое и колкое в адрес блондина, но слова застряли в горле, а рот лихорадочно хватал воздух, будто Дима только вынырнул из воды. Руслан сел на бетон, подогнул ноги и обхватил руками колени, ожидая ответа. Барс кашлянул, пытаясь обрести дар речи, получалось, однако, плохо. Руслан прикрыл рот ладонью, сдерживая откровенный смех. — Перестань ржать, мне ща ваще не до смеха уебок! - заорал Барсов, в ярости занося кулаки для удара блондина, в глазах которого выражалось бесстрашие, хотя тот был на порядок тощее и слабее. Вдруг сознание прорезало мыслью: «Лайм сильнее меня, он играет по другим правилам - по правилам слов». «Но ведь слова не могут иметь какой-либо силы, у них ведь даже нет очертания…?» Вопрос завис в воздухе, назойливо заставляя осознание выигрывать у показной непробиваемости и похуистичности. Барс махнул рукой в сторону, отгоняя прозрение. — Сколько не маши - не помогает, сам проверял не так давно, - нарушил гробовую тишину чуть грубоватый голос Руслана. Тембр сидящего на бетоне всезнайки был гораздо мягче, но грубоватость присутствовала, как ненавязчивое дополнение. — В смысле «сам проверял не так давно?» - выгнул черную густую бровь над правым глазом качок, неготовый к такому откровению, сказанному как бы между прочим. — Заинтересовался, да? Садись, расскажу, - Лайм встал с пола и пошел к своему видимому-невидимому творению. Барс сел на спереди, на место пассажира, а Руслан повернул ключ зажигания, но невидимость включать не стал. — Я не такой гений, как ты, наверное, думаешь. Эта тачка не до конца принадлежит мне. — Эт как? — Вот так: отец сконструировал ее еще студентом, с тем, как прочуяли в шараге, что папка великий гений, начались покушения и на него и на его изобретение. Покушений, как ты точно догадался по не один раз смеренному замку, было немало. Одним из покушавшихся оказался твой батя, Сперанский, в прошлом не последний человек в криминальном мире. Но, узнал я об этом только когда отца положили в больничку с глубоким ножевым в живот. Тогда я ахуел настолько, насколько было можно ахуеть четырнадцатилетнему от таких известий. В роковой день отче как обычно пропадал в ангаре, для него - обычное дело, посему я подумать не мог, что произойдет нерадение именно в то время. И, чего греха таить, в целом не знал про чудо-изобретение. Потом, спустя два дня отсутствия папы дома, с которым мы, кстати, жили вдвоем, я начал трезвонить в полицию и говорить, мол: «Батя пропал, второй день дома не появляется» и т.д. Назвал адрес последнего местонахождения и полицаи заключили, что на второй день отсутствия было совершенно нападение и покушение на жизнь батька. Все из-за этой тачки, о которой я не догадывался, ведь после уника обычным механиком работал отец-то. Вообще, эту историю он мне рассказал уже в предсмертном состоянии, в реанимации. Рана несовместимая с жизнью. В итоге в его рабочих штанах нашел ключ от ангара и решил тачку забрать себе, чтоб не сгнила за просто так. Что касается Сперанского, думаю, предполагаешь - авторитет потерял, поперли его с группировки, с коей он пытался завладеть изобретением, а сам он - трус последний, потому тебя и заслал исполнить его не дающую покоя прихоть, может, даже мечту жизни. А ты боишься за жизнь, хоть и подчиняться тебя изрядно заебало. Прошу тебя тщательно подумать над тем, какую сторону ты выбираешь. Дима медленно кивнул, расставляя мысли по полочкам приоритетов.

****

На следующий день, ближе к ночи, он вместе с Русланом отправился обратно в Москву. Пока они ехали, у Лайма наворачивались слезы, но Дима молчал. Не хотел как-либо задевать неосторожно брошенным словом и сам был занят совсем другим - думал над словами, сказанными прошлой ночью. Доехав, Барс потрепал блондина по плечу, попросил не раскисать и вернулся в квартиру. Следующий день был выходным - прошел неосознанно, как в тумане. А часа в два ночи Дима забрался на крышу многоэтажки, в которой жил и просто стоял у края, размышляя и дискуссируя со своим внутренним миром о том, как тяжелы порой бывают жизненные решения. И, совершенно непонятно зачем, вспомнил Полинины слова о его непохожести на седого ублюдка-отца, грустно улыбнулся и решил ей позвонить. Просто сказать, что с ним все хорошо, вдруг, ей это важно, раз она замечает то, чего не замечают очень многие в его окружении. В группе класса нашел номер, набрал и, в полной уверенности, что она не возьмет, отложил. Но из трубки послышался тихий, заспанный голос: — Дима, зачем звонишь? - в динамик прорвался зевок. Барсов торопливо взял трубку и ответил хрипло, на грани слезной истерики: — Случайно набрал, извини, если разбудил, - врал Дима. — Я знаю, что просто так ты не звонишь, особенно мне и особенно в два ночи. — Ну… — Говори, я спокойно слушаю. — Со мной все хорошо. — Больше ничего не хочешь сказать? - без давления поинтересовалась Полина. — Приходи, если что. Я на крыше своей пятиэтажки, сегодня подъем наверх не закрыли. — Скоро буду! - донеслось на том конце провода и звонок скинулся. Через полчаса черт знает откуда узнавшая Димин адрес Полина появилась на крыше. Подошла на цыпочках и села рядом, молча, будто давая возможность высказаться по поводу ее прихода средь ночи по первому звонку качка-бабника, кой к ней относился никак. Точнее, никак не относился, был абсолютно холоден и безразличен. — О, Туманова, привет. — Привет — Думал, не придешь. Я в шутку сказал, а ты и адрес за полчаса выискала и добралась, - саркастично заметил Барсов. — Ага, я такая. — Если серьезно, я задумался над твоими словами. Еще тот, у кого я должен был тачку украсть масла в огонь подлил, перевариваю теперь. — Молодец, рада, что ты в порядке и на серьезе задумался над сказанным мною. — Если я сейчас сброшусь с крыши, ты будешь моим живым светом? - шепнул Барс скорее себе, нежели Тумановой, но та, на его удивление, услышала и ответила: — Обязательно буду и никогда не пожалею, что именно твоим. После этой фразы Дима повернулся к однокласснице лицом и поцеловал. Не так, как обычно целовал шлюх-однодневок: напористо, грубо, жадно, а несмело и медленно, давая девушке пространство, если та передумает и отстраниться или уйдет, но Полина не сделала ни того, ни другого, лишь ярко-голубые зрачки расширились от удивления и теперь отражали весь свет смотрящей на них Луны. После поцелуя Туманова заявила: — Если ты со мной, я с тобой навсегда. Остальное вокруг - ерунда. Барс закатил глаза, но в сердце появилось неиссякаемое чувство важности его для кого-то, отдаваясь теплом и мелкими мурашками по всему телу. Что же случилось с Владимиром Сперанским? Его предусмотрительно и весьма любезно прикончил Лайм по пути в Рязань.