Миссия: месть. Статус: активирован.

«Вэнь Цзиюй — предатель двух миров. Некогда — Бог Войны, гроза небесных чертогов. Ныне — Князь Тьмы, Владыка истинного зла, тот, кто собственноручно вырезал собственный клан до последнего корня. Когда-то он был самым выдающимся юным гением за тысячу лет: вознёсся на Небеса в пятнадцать — немыслимо рано, а уже к восемнадцати стал главнокомандующим Небесной армией и всеобщим любимцем трёх высших Богов. И теперь он — мёртв» — эта весть прогремела над тремя мирами, как удар грома среди ясного неба. Не прошло и суток, но о смерти Вэнь Цзиюя знали уже все: от величественной троицы богов до самых жалких, забытых духов на дне Мира Тьмы. Для Небес и мира смертных эта новость стала праздником, которого они ждали, затаив дыхание. Они ликовали так, словно сам воздух вдруг стал слаще. В каждом городе, в каждой забытой богами деревне гремели пиры — люди обнимались, плакали от счастья и поднимали чаши за то, что чудовище наконец повержено. Но расслабляться им было рано. Слишком рано. Мир Тьмы не разделял их радости. Там царила тишина — не трусливая, не притихшая от страха перед Небесами. Нет. Это была тишина перед бурей. Тишина затачиваемых клинков. Потому что внизу, в сумраке бесконечных земель, уже созревал план мести — кровавой, безжалостной бойни, какой три мира ещё не видели. Для многих Вэнь Цзиюй был не просто жестоким князем. Для маленьких демонят во дворце он стал той самой отцовской фигурой, которой у них никогда не было. Для одних — близким другом. Для других — братом, пусть и не по крови, но по духу. И никто — слышите? — никто из них не был готов смириться с его смертью. ``` Последнее, что ощутил Вэнь Цзиюй перед тем, как тьма навсегда забрала его, — это холод. Леденящий, бездушный холод нефритового камня под спиной. Всю жизнь его окружал нефрит. За глаза его называли Нефритовым лордом. Даже небесный дворец для него выстроили из нефрита — в насмешку или в знак высшей милости, он так и не понял. Но он никогда не думал, что умрёт на нефрите. Что этот прекрасный, благородный камень станет его погребальным ложем. Сил больше не оставалось. Золотое ядро — источник энергии, сама его жизнь — исчезло давно, оставив после себя только зияющую пустоту. Душа бывшего Бога Войны уже несколько десятилетий находилась в полной власти тьмы, разъедаемая ею изнутри. Честно говоря, Цзиюй давно был готов к такому концу. Каждый, кто ступает на путь мрака, знает цену своему ремеслу. Но он и подумать не мог, что убьёт его не доблестный враг, не сила самой тьмы, не даже озлобленные боги, жаждущие его падения. Нет. Его убил собственный ученик. Тот, кого он вытащил из лап отца-тирана и матери-алкоголички, рискуя всем. Тот, кого он буквально вырастил — не просто обучил, а вкладывал душу в каждое движение меча. Мальчишка, сам того не осознавая, копировал стиль боя наставтеля до дрожи в пальцах. И только благодаря своему учителю этот парень вознёсся в двадцать лет — вознёсся и получил благословение небожителей оставаться рядом с тем, кому был обязан всем. Князь Вэнь смотрел в потолок пещеры. Одно воспоминание за другим проносилось перед внутренним взором — яркие, как вспышки молний. Хотелось вдохнуть полной грудью, в последний раз почувствовать, что он жив, но получалось только хватать воздух короткими, рваными, почти болезненными глотками. В один миг, собрав остатки давно потерянной силы, Цзиюй вдыхает — так глубоко, как только способно израненное, умирающее тело. Закрывает глаза. Одинокая, горькая слезинка медленно скатывается по щеке, оставляя за собой солёный след предательства и боли. И резко выдыхает. Его сердце в этот момент наполнено не болью, не страхом, а одной-единственной, всепоглощающей жаждой — мести. Всем, кто был причастен к его смерти. Всем, кто отвернулся. Всем, кто предал. Выдох оказался последним. Вэнь больше не вздохнул. Его тело осталось безжизненно лежать на холодном нефрите — красивое, как разбитая статуя древнего божества. Руки, ещё минуту назад сжимавшиеся в кулаки, бессильно упали вдоль тела. Это был конец. Но ненависть в его груди пылала ярче, чем когда-либо. Она стала клятвой. Она стала проклятием. Она стала обещанием, которое не смеет нарушить даже смерть. Он поклялся вернуться. И он вернётся.