Сталь и пепел "Ад меняет декорации "

Алекс открыл свои ярко-красные глаза задолго до рассвета. В комнате было тихо, но внутри него звенела тревога. Его «Познание» работало странно: вместо четких структур камня и магии он видел серые вихри, тянущиеся со стороны главного Храма. Как будто два огромных хищника только что закончили обсуждать свою добычу, и запах их намерений всё еще висел в воздухе. Он посмотрел на свои ладони. Пять клейм Печатей, шрамы, ожоги... но ни единого пятна крови. «Марк убил троих на заставе в первый месяц... Софи выжгла душу вору в столице... Крейг не считает смерти нагов...» -мысли крутились в голове, как холодные камни. - «А я? Я только вскрывал замки и лечил сорняки». Он сел, баюкая «сломанную ветку»-руку. Лия спала в кресле рядом, её лицо в сумерках казалось безмятежным. Алекс почувствовал приступ острой, почти физической боли: он понял, что Лорды не оставят его в покое. Они не позволят ему остаться «чистым». Им не нужен целитель, им нужен палач, который будет ненавидеть так же сильно, как и они. Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошел Каэль. Он принес свежий бинт и кувшин воды. -Ты рано проснулся, -шепнул эльф, присаживаясь рядом. -Опять видел «чертежи» вместо снов? -Каэль... -Алекс посмотрел на него своими алыми глазами, и в них была не демоническая мощь, а смертная тоска. -Все они... Марк, Крейг... они уже убивали. Одриан гордится их силой. А я... я дошел до Ядра, но я никого не лишил жизни. Это делает меня слабым в глазах Индры и Лиама? Каэль замер, затягивая узел на бинте. Он долго молчал, глядя на рассветные лучи, пробивающиеся сквозь туман. -Это делает тебя опасным, Алекс, -наконец ответил эльф, и его голос был полон суровой гордости. -Убить -легко. Твои соплеменники выбрали простейший путь. Но остаться в живых после года в Казематах и не запятнать себя -это сила, которую Лорды не понимают. Они боятся твоей чистоты, парень. Потому что человек, который может спасти мир, никого не убив, -это тот, кто может разрушить их власть над твоей душой. Алекс сжал здоровую ладонь в кулак. -Они хотят, чтобы я стал их мечом. Но меч всегда в крови. Если я убью хоть раз... я потеряю то единственное, что у меня осталось от дома. Юноша сидел на кровати, слушая, как Каэль говорит о «чистоте» и «силе не убивать». Но внутри, за багровым фильтром его новых глаз, что-то изменилось. Он смотрел на свои руки и больше не чувствовал того благоговейного страха перед лишением жизни, который внушали ему в детстве. -Ты думаешь, я боюсь запятнать руки, Каэль? -тихо спросил Алекс, прерывая эльфа. Его ярко-красные глаза сверкнули холодным, расчетливым блеском. -Нет. Я не боюсь крови. Я просто не хочу тратить на них свою «Милость». Каэль замер, пораженный тоном его голоса. В нем не было ярости -только бесконечное, ледяное безразличие. -Люди Литерии... они вырезали мою суть, -Алекс коснулся шрамов на месте ушей. -Они травили меня год, как крысу. Они празднуют смерть моих... -он запнулся, вспомнив поросят Эльзы, -они празднуют смерть невинных на площади. Почему я должен считать их жизни священными? Он встал, и на этот раз его ноги не дрожали. Кровь Лиама внутри него словно отозвалась на эти мысли, наливая мышцы холодной, чужой силой. -Я буду лечить нагов, -продолжал Алекс, глядя в окно на тренирующегося Селиана. -Я буду возвращать жизнь цветам и лесам. Но если на моем пути встанет человек в золотых доспехах... я не буду медлить. Для меня они больше не «братья». Они -сорняки, которые мешают этому миру дышать. Каэль посмотрел на него и впервые увидел не мальчика-ученика, а Проклятье, о котором шептали древние свитки. Человека, который отрекся от своего рода так же беспощадно, как род отрекся от него. -Это опасный путь, Алекс, -прошептал эльф. -Если ты начнешь делить мир на «живых» и «людей», ты можешь потерять то, что делает тебя тобой. -Я уже потерял всё, Каэль, -Алекс обернулся, и его алые глаза в полумраке комнаты казались двумя провалами в бездну. -Теперь я просто возвращаю долги. В этот момент в дверях появился Финн. Он почувствовал этот холод, исходящий от Алекса, и нерешительно замер на пороге. Алекс мгновенно смягчился, его взгляд потеплел, и «Око Бездны» снова спряталось за маской старшего брата.

***

Пока Сады Тумана баюкали израненную душу Алекса, столица Литерии праздновала рождение Нового Порядка. Одриан не жалел магических кристаллов для своих любимцев -если Алекс за год стал «Тенью», то Крейг и Марк превратились в живые осадные орудия. В тренировочном зале дворца, высеченном из белого мрамора, Крейг стоял в центре круга. Он больше не походил на того задиристого подростка из школы. Его тело стало массивным, а кожа приобрела странный, серовато-металлический оттенок. -Еще! -рыкнул Крейг. Десять гвардейцев одновременно обрушили на него свои тяжелые алебарды. Раздался не хруст костей, а звон стали о сталь. Оружие просто отскакивало от его кожи, не оставляя даже царапины. Крейг глубоко вдохнул, и его грудная клетка расширилась, а вены на шее вспыхнули багровым. С глухим рыком он выдохнул струю перегретого пара, смешанного с искрами, которая мгновенно расплавила металл на доспехах стражников. -Твоя плоть теперь крепче базальта, Крейг, -произнес Одриан, наблюдая с балкона. -Ты не просто воин. Ты - Живая Крепость. Рядом с королем стоял Марк. Он выглядел еще более пугающим. Он не тренировался с весами. Он просто смотрел на стайку голубей, круживших под куполом. Марк слегка шевельнул пальцами, и птицы мгновенно замерли в воздухе, словно вмурованные в невидимый лед. Его контроль над пространством и «Чистотой» стал абсолютным. Он мог остановить сердце врага, просто посмотрев на него, не запятнав своих белоснежных перчаток. -А наш новый друг? -Марк кивнул на Брута-Леона, который в сторонке пытался привыкнуть к весу магического меча. -Леон -это символ, -Одриан холодно улыбнулся. -Он будет лицом нашей победы. Пока вы будете выжигать леса нагов, он будет стоять на балконе и обещать народу мир. В этом позолоченном зале, среди сияющих Героев, всё казалось идеальным. Но Марк нет-нет да и вспоминал тесную каморку Алекса в школе. Он помнил холодный взгляд Пятого и его странную тишину. «Мы стали богами...» -подумал Марк, сжимая невидимую нить пространства. - «Но почему мне кажется, что где-то в темноте растет сила, которая не боится нашего блеска?» Пока Крейг внизу плавил доспехи своим дыханием, на верхних ярусах дворца, в залах, окутанных тончайшим шелком, тренировалась Софи. Она не любила грубую силу. Её стихией всегда был обман, но теперь этот обман обрел плоть. В центре комнаты стоял приговоренный к смерти преступник. Софи сидела в кресле напротив, лениво перебирая пальцами невидимые струны воздуха. Её глаза, усиленные королевскими артефактами, мерцали холодным серебром. -Закрой глаза, -мягко приказала она. Мужчина задрожал. Мгновение -и его мир изменился. Он больше не чувствовал под ногами мрамор пола. Софи создала иллюзию бездонной пропасти, но благодаря своему новому дару тактильного телекинеза, она заставила его кожу чувствовать ледяной ветер, а подошвы ног -острую, неустойчивую грань скалы. -Что ты чувствуешь? -прошептала Софи. -Я... я падаю! Помогите! -закричал он, хотя на деле просто стоял посреди комнаты. Софи улыбнулась. Она направила телекинетическую волну, имитируя прикосновение тысяч холодных рук, которые начали тянуть его вниз, за ноги. Мужчина забился в конвульсиях, он физически ощущал каждое ледяное «пальце», впивающееся в его лодыжки. Софи не просто показывала ему кошмар -она заставляла его тело верить в него. -Иллюзия -это всего лишь картина, -произнесла Софи, лениво наблюдая за тем, как приговоренный задыхается на чистом полу, чувствуя во рту сухой «вкус» песка и невыносимую «тяжесть» земли. -Но то, что создаю я -это истинный Гнозис. Теперь я могу заставить тебя почувствовать поцелуй смерти ещё до того, как она придет на самом деле. Марк посмотрел на неё с холодным восхищением. Он видел, как подрагивают пальцы преступника, чьё тело окончательно поверило в ложь Софи. -Ты стала опаснее всех нас, -тихо заметил он. -Ты крадешь у людей реальность. Но помни, Софи: если слухи о Казематах правдивы и Око Бездны действительно проснулось, твои иллюзии могут разбиться о его красную правду. Софи лишь звонко, по-детски рассмеялась, и этот смех прозвучал жутко в тишине пыточного зала. Она резко вскинула подбородок, и её серебристые глаза вспыхнули ледяным светом. -Пусть просыпается кто угодно, Марк. Пусть хоть сам бог спустится с небес в этот зал -я и его заставлю лизать мои пятки и гавкать, если мне так будет угодно. В моём мире нет ничего сильнее моей воли. А правда... -она брезгливо вытерла руки о шелковый платок, -правда -это то, что я прикажу считать правдой. Она развернулась и вышла, не оборачиваясь на обмякшее тело преступника, чей разум так и не смог отличить её Гнозис от жизни. Через час то же самое высокомерие, но уже припудренное роскошью и негой, окутало верхние сады дворца. Вечер здесь пах жасмином и дорогим табаком, который Крейг привез из южных колоний. Здесь не было ядовитого тумана и запаха крови -только свежий морской бриз, который магически охлаждали слуги-наги, стоящие по углам террасы с огромными опахалами. Четверка Героев собралась в «Мраморной беседке». Марк лениво перелистывал отчеты казначейства, Крейг развалился на диване, закинув ноги на столик из красного дерева, а Софи рассматривала свое отражение в зеркальном подносе, поправляя новую заколку с бриллиантами. В стороне, в тяжелых, неудобных доспехах, стоял Брут-Леон. Он не присел -ему не разрешали. Он был частью интерьера, живой статуей «Пятого Героя». -Одриан хочет, чтобы мы завтра позировали художнику для нового парадного портрета, -Марк отложил свиток и пригубил вино. Его голос был спокойным, будничным. -Софи, он настаивает на твоем синем платье. Сказал, что оно подчеркивает «чистоту помыслов». Софи недовольно поморщилась, не отрываясь от зеркала. -Опять синий? Это скучно. Крейг, скажи ему, чтобы разрешил мне надеть изумрудный. После того, как мы «стерли» это недоразумение в Казематах, я имею право на небольшое разнообразие. Крейг громко хохотнул, и от его смеха в бокалах пошла рябь. Его кожа на свету всё еще отливала серым металлом, но сейчас он выглядел просто как сытый, довольный жизнью атлет. -Да хоть красный, Софи. Одриан так счастлив, что народ поверил в нашего нового «Леона», что подпишет любой твой каприз. Кстати, -Крейг пнул ножку стола, глядя на наемника, -эй, Пятый! Ты там не уснул под шлемом? Завтра на площади ты должен будешь поднять меч и прокричать что-то про «вечный свет». Жрецы уже написали тебе текст, выучи его, а то опять будешь мямлить, как на прошлой неделе. Брут под маской глухо рыкнул, но промолчал. Его интересовали только золотые монеты, которые ему обещали в конце месяца. -Это так забавно, -Софи наконец отложила зеркало и взяла виноградину. -два года назад мы мы были в сером и унылом мире. А теперь... -она обвела рукой роскошную террасу, -мы живем как боги, и нам поклоняются и приносят дары. У нас есть сила, и у нас есть этот прекрасный вид на город. -Видимо это было предопределно судьбой, -Марк пожал плечами. - Теперь мы -настоящая Литерия. Они продолжали болтать о пустяках: о качестве шелка, о новом вине, о том, кого из слуг стоит высечь за медлительность. В этой повседневной жестокости и праздности было гораздо больше ужаса, чем в их магии. Они искренне верили, что их благополучие вечно, и что никто никогда не выйдет из тени, чтобы предъявить им счет за тот старый школьный подвал. Разговор на террасе о шелке и парадных портретах затих, сменившись ленивым потягиванием вина. Крейг, чей взгляд на мгновение стал затуманенным и тяжелым, медленно поднялся с дивана. Металлическое сияние на его коже в сумерках казалось маслянистым, живым. -Пойду проверю нашу «медитирующую» сестру, -бросил он, и в его голосе промелькнула хриплая, недобрая нотка. -Жрецы говорят, она сегодня опять пыталась петь свои гимны. Нужно напомнить ей, что в этом дворце слушают только голос Короля. Марк лишь равнодушно кивнул, не отрываясь от свитков, а Софи брезгливо дернула плечом. Для них Эльза уже была мертва -она была лишь пятном на их идеальной репутации, которое Одриан спрятал поглубже под землю. Крейг шел по коридорам дворцовой тюрьмы, и его тяжелые шаги отдавались в стенах гулким, пугающим эхом. Стражники у дверей «Золотой камеры» мгновенно вытянулись в струнку, но в их глазах читалось сальное, грязное понимание. Они знали, зачем Герой Силы спускается сюда каждую ночь. Тяжелая дверь открылась со стоном. Эльза сидела на полу, прислонившись спиной к холодному мрамору. На ней больше не было шелка -лишь грубая сорочка, испачканная в пыли. Её лицо, когда-то идеальное и холодное, теперь казалось восковой маской. Магия хряка не просто осквернила её чрево -она выжгла её изнутри, лишив возможности когда-либо снова стать матерью, оставив лишь пустоту, которую Крейг заполнял своей жестокостью, и стальным семенем. -Всё еще молчишь, Совершенство? -Крейг подошел вплотную, возвышаясь над ней, как скала. -В школе ты даже не смотрела в мою сторону. Ты считала меня куском мяса, недостойным твоего тела. Он грубо взял её за подбородок, заставляя поднять голову. Эльза не сопротивлялась. В её пустых глазах не было страха, только бесконечная, выжженная пустыня. Она знала, что сейчас произойдет. Она знала, что стражники за дверью будут слушать, и что завтра Марк снова спросит о её «здоровье» с лицемерной улыбкой. -Теперь ты -моя, -прошептал Крейг, и его пальцы сжались на её горле, оставляя багровые следы. -Одриан отдал тебя мне, чтобы я «присматривал» за твоей чистотой. И мне это чертовски нравится, Эльза. Видеть, как ты ломаешься под моим весом, день за днем. Он сорвал с неё сорочку, и в тусклом свете ламп стали видны следы не только его рук, но и фанатичных «очищений» жрецов. Эльза закрыла глаза. Она не плакала. Она просто уходила в ту глубину своего разума, где еще не было хрюканья поросят и тяжелого дыхания Крейга. Она была сломлена телом, но где-то в самой сердцевине её безумия начала зарождаться новая, черная мощь -мощь тех, кому больше нечего терять. Крейг поднялся с холодного пола, небрежно поправляя доспехи. Его дыхание всё еще было тяжелым, а металлическая кожа отливала багровым в тусклом свете магических ламп. Он посмотрел на Эльзу -она лежала неподвижно, как сломанная кукла, брошенная в углу. Её пустые глаза были устремлены в потолок, и казалось, что она не чувствует ни холода камня, ни боли от его прикосновений. -Не скучай, Сестра, -Крейг грубо пнул её по ноге, но Эльза даже не вздрогнула. -Завтра придут Жрецы. Говорят, они придумали новый обряд «изгнания шепотов». Постарайся не кричать слишком громко, а то Марк начнет жаловаться на шум. Он вышел, с грохотом захлопнув тяжелую плиту двери. Стражники у входа подобострастно поклонились, стараясь не смотреть Герою в глаза. Крейг бросил одному из них тяжелый кошель с серебром. -Приберите там, -бросил он через плечо. -И следите, чтобы она не вздумала удавиться. Одриан хочет, чтобы она дожила до следующего Полнолуния. Тяжелая дверь «Золотой камеры» захлопнулась, отсекая свет факелов и сальные смешки стражников. Эльза осталась в абсолютной темноте. Она медленно, с трудом свернулась калачиком на холодном мраморе, прижимаясь лицом к камню, который еще хранил вибрацию уходящих шагов Крейга. Она не плакала. Боль в теле была лишь фоном для той ледяной пустоты, что разливалась в её груди. Крейг думал, что ломает её, день за днем втаптывая в пыль остатки её гордыни. Стражники думали, что пользуются её бессилием. Но они ошибались.Каждый удар, каждое унижение и каждое «очищение» жрецов лишь уплотняли ту черную, вязкую массу, в которую превратилась её некогда светлая магия. Она больше не пела гимны Моргане. Теперь она слушала. Она слушала, как в глубине её сознания призрачный визг десяти существ сливается в один низкий, вибрирующий гул. Это не был позор. Это была её новая сила. - «Терпи...» -прошептала она в пустоту, и её голос, охрипший от криков, прозвучал как шелест змеиной чешуи. - «Пусть они смеются. Пусть Крейг верит в свою власть. Пусть стража считает меня своей добычей». Она представила, как её пальцы -те самые, что сейчас бессильно царапали мрамор -однажды сомкнутся на горле того стражника, что сегодня смеялся громче всех. Она представила, как «Живая Крепость» Крейга даст трещину, когда она заставит его почувствовать каждую секунду своей муки, умноженную на бесконечность её безумия. Она не собиралась бежать. Она собиралась стать этой тюрьмой для каждого, кто входил в её камеру. Крейг вернулся к Марку и Софи спустя полчаса. Он выглядел помолодевшим, полным той самой грубой, хищной энергии, которая теперь подменяла ему благородство. Он снова развалился на диване, небрежно вытирая руки платком и потянувшись к кубку с вином. -Как наша «пациентка»? -лениво спросила Софи, не отрываясь от своего зеркала. -Стабильна, -Крейг оскалился, обнажая зубы, которые стали неестественно белыми и острыми. -Всё еще мечтает о небесах, пока я втаптываю её в землю. Она -идеальный тренажер для моей воли, Марк. Одриан был прав: сломанный Герой полезнее мертвого. Марк перевернул страницу свитка. -Главное, чтобы она не стала бесполезной. У нас много дел, Крейг. Леон завтра должен произнести речь о «единстве», и я хочу, чтобы ты стоял прямо за его спиной. Весь мир должен видеть нашу нерушимую стену. Софи лениво поправила локон, даже не взглянув в сторону подземелий. Марк перевернул страницу очередного счета. Они были спокойны. Они были богами. И в этом ослепительном золотом покое они совершенно не чувствовали, как из глубоких щелей под их ногами начинает тянуть холодом настоящей, неминуемой смерти.

***

Через три дня после визита Крейга двери «Золотой камеры» снова открылись. В камеру вошли четверо Жрецов Чистоты в тяжелых парчовых мантиях, неся с собой чашу с «Святой Солью» и длинные иглы из освященного серебра. -Твоё искупление затянулось, Сестра, -произнес Верховный Жрец, жестом приказывая страже приковать Эльзу к дыбе. -Твои мысли всё еще пахнут хряком и бездной. Мы проведем Обряд Пронзания Грехов. Каждая игла, вошедшая в твою плоть, заберет частицу твоей скверны. Эльза не сопротивлялась. Она висела на цепях, глядя на жрецов остекленевшим взглядом. Когда первая серебряная игла вошла ей под ключицу, она даже не вскрикнула. Но магия внутри неё, та самая черная жижа безумия, вдруг отозвалась. Серебро не очищало. Оно впитывало. С каждой новой иглой, которую вгоняли жрецы, Эльза чувствовала, как её магия меняет структуру. Чернота внутри неё начала кристаллизоваться, вступая в реакцию с «чистотой» жрецов. В тишине камеры раздался тихий, леденящий душу хруст. И все затихло. Тишина в «Золотой камере» была такой плотной, что казалась осязаемой. Жрецы Чистоты в тяжелых парчовых мантиях закончили свою работу. Воздух был пропитан запахом ладана и паленой кожи -следами ритуала, который они называли «Очищением серебром». Эльза висела на цепях, неподвижная, как мраморная надгробная плита. Её тело было утыкано сотнями серебряных игл. Тонкие, длинные стержни вошли в плоть, пронзая магические каналы и мышцы. Жрецы верили, что серебро вытянет «скверну» хряка, но они не понимали, что лишь создают антенны для трансляции её безумия. -Оставьте её, -распорядился Верховный Жрец, вытирая руки белоснежным платком. -Серебро должно напитаться её покаянием. Сутки к ней никто не должен входить. Любое прикосновение сейчас осквернит обряд. Помните: она в руках богов. Жрецы вышли, и тяжелый засов скрежетнул, отсекая Эльзу от мира. Стражник у дверей, тот самый, что месяцами упивался своим превосходством над «павшей богиней», проводил жрецов взглядом. Его ладони вспотели. Запрет жрецов лишь раззадорил его похоть. Он знал, что она там -беззащитная, израненная серебром, пахнущая солью и отчаянием. В его затуманенном мозгу родилась извращенная мысль: если она сейчас «чиста», то его прикосновение будет еще слаще. Он подождал, пока шаги жрецов затихнут в лабиринте коридоров, и, воровато оглянувшись, вставил ключ в замок. В камере было темно. Лишь слабый отблеск факела из коридора ложился на Эльзу. Стражник подошел ближе, его дыхание стало неровным. Он грубо нажал на рычаг, и кандалы разомкнулись. Эльза рухнула на пол, серебряные иглы в её теле издали тонкий, кристаллический звон, соприкоснувшись с мрамором. -Ну что, «Святая»... -прохрипел он, хватая её за плечи и переворачивая на спину. -Боги получили своё, теперь моя очередь. Он навалился на неё всей своей массой, придавливая её к полу. Его пальцы грубо впились в её предплечья, а лицо, влажное от пота, прижалось к её шее. Он не заметил, как в этот миг серебряные иглы в теле Эльзы начали темнеть. От самого её сердца по металлу поползла угольная, маслянистая чернота, превращая благородные стержни в органические шипы, жаждущие жизни. И в этот миг тишина была разорвана. Это был не крик, а влажный, многократный хруст. Из пор кожи Эльзы, прямо сквозь её плоть и доспехи стражника, вырвались тысячи тончайших черных игл. Они прорастали сквозь него, как черный терновник сквозь мягкую почву. Первая волна прошила его грудь, выходя из спины кровавым веером. Стражник замер, его глаза расширились, пытаясь осознать боль, для которой в языке нет слов. Он хотел вскрикнуть, но шипы уже прошили его горло, выходя через затылок тонкими черными спицами. Эльза медленно выгнулась под ним. С каждым её вдохом иглы пульсировали, разветвляясь внутри его тела, ломая ребра и разрывая внутренности в кровавое месиво. Она чувствовала, как его горячая жизнь толчками вытекает на её грудь, омывая её перерожденную кожу. Кровь была везде. Она залила мрамор, она алыми каплями висела на кончиках шипов, которые теперь составляли часть её самой. Эльза мягко оттолкнула то, что осталось от мужчины. Тело с глухим чавканьем упало в сторону, превращенное в изломанную, утыканную черным лесом марионетку. Эльза поднялась. Каждое её движение сопровождалось шелестом тысяч игл. Она посмотрела на свои руки, покрытые черным хитином и острыми выступами. - «Теперь... я... чиста...» -прошептала она, и в её голосе слышался визг десяти поросят, ставший её новой силой. Эльза стояла посреди камеры, окруженная тишиной, которая теперь казалась ей живой. У её ног лежало то, что когда-то было человеком -бесформенный мешок из разорванной плоти и переломанных костей, прошитый черными нитями её новой сути. Кровь стражника уже начала подсыхать на мраморе, становясь темной и липкой, но Эльза не чувствовала брезгливости. Она чувствовала связь. Она медленно подняла правую руку. Тысячи тончайших, как волосок, черных игл мгновенно отозвались на её волю. Они зашевелились под кожей, переплетаясь и выходя наружу, словно живой металл, ищущий опору. - «Внутрь...» -прошептала она, и её голос, сухой и ломкий, эхом отразился от сводов. С тихим, влажным шелестом иглы начали втягиваться обратно. Это было мучительно -каждая «заноза» прокладывала путь сквозь её собственные ткани, царапая кости и разрывая нервные окончания, но Эльза лишь плотнее сжала губы. Она упивалась этой болью. Для неё это было доказательством того, что она всё ещё существует. Через час её кожа снова стала бледной и гладкой на вид, но под ней, в глубине мышц, затаился целый лес обсидиановых шипов, готовых вырваться наружу от малейшего всплеска её ярости. Она подошла к узкому окну-щели под самым потолком.

***

Небо над столицей начало наливаться холодным, стальным светом. Первые лучи солнца, еще не греющие, а лишь обнажающие серость камня, проникли в камеру. Они осветили кровавые брызги на стенах и то, что осталось от стражника. Эльза подставила лицо этому свету. Её глаза, когда-то сиявшие фанатичной верой в «Чистоту», теперь стали глубокими, непроницаемыми колодцами, на дне которых плескалось черное безумие. Она чувствовала, как просыпается замок над её головой. Она слышала далекий звон колоколов, призывающих к утренней молитве, и топот сапог сменяющегося караула. - «Идите...» -пробормотала она, проводя пальцами по холодной стене. - «Придите и посмотрите на своё очищение». Она не собиралась прятать тело. Напротив, она усадила останки стражника у стены, придав им почти молитвенную позу, скрепив разорванные конечности своими иглами. Это было её послание Одриону и Крейгу. Когда за дверью послышались уверенные шаги второго стражника и звон ключей, Эльза даже не шелохнулась. Она стояла в центре золотистого луча рассвета, пряча внутри себя тысячи смертей. Она ждала. И в этой тишине её новые чувства улавливали каждое колебание воздуха, каждое биение сердца за дверью, словно она была пауком в центре огромной, невидимой паутины. Скрежет ключа в замочной скважине прозвучал для Эльзы как долгожданный гонг. Дверь начала медленно открываться. Она стояла в центре луча рассветного солнца, её спина была прямой, а руки покойно сложены на животе -идеальное изваяние покорности, если не считать черных теней, пульсирующих под бледной кожей её запястий. Второй стражник, по имени Гил, вошел в камеру, ворча себе под нос. Он был недоволен: его напарник, Рольф, не выходил всю ночь, и Гил был уверен, что тот просто уснул в объятиях «Золотой Девы», наплевав на устав и приказ жрецов. -Эй, Рольф! Хватит забавляться, солнце уже встало, -Гил широко зевнул, поправляя пояс. -Если жрецы застанут тебя здесь, они не посмотрят на то, что ты Геройский охранник. Выходи давай... Гил сделал три шага вглубь комнаты. Его взгляд сначала упал на Эльзу. Она стояла неподвижно, глядя в стену, и её лицо в этом холодном свете казалось прекрасным и мертвым одновременно. Гил усмехнулся, уже собираясь отпустить сальную шутку, но тут его глаза привыкли к полумраку у дальней стены. Там, в нише, сидел Рольф. Он действительно «молился», как и хотела Эльза. Его руки были сложены на груди, голова смиренно опущена. -Рольф? -Гил нахмурился, чувствуя, как по спине пробежал первый холодок. -Ты что, в святоши подался? Вставай, дурак, не смешно... Он подошел ближе и протянул руку, чтобы встряхнуть напарника за плечо. Но как только его пальцы коснулись доспеха, тело Рольфа неестественно качнулось. Раздался сухой, бумажный хруст. Гил отпрянул. В багровом свете рассвета он увидел, что всё тело Рольфа -от шеи до бедер -прошито сотнями тончайших черных игл, которые пригвоздили его к стене. Они выходили из его глазниц, из-под ногтей, из порванной гортани. Иглы удерживали его в этой «молитвенной» позе, как энтомолог удерживает бабочку на булавке. Кровь на полу уже не была алой -она стала густой, черной лужей, в которой отражалось перекошенное от ужаса лицо Гила. -О... боги... -Гил попятился, его пальцы судорожно нащупали рукоять меча, но рука не слушалась. -Эльза... что ты... Он перевел взгляд на девушку. Эльза медленно повернула к нему голову. Её глаза больше не были пустыми. В их глубине Гил увидел не только безумие, но и голод. -Он... был... очень... громким... -прошептала она, и её голос был похож на треск ломающегося льда. -А ты... Гил... ты пришел послушать тишину? С тихим шелестом, напоминающим звук тысяч разворачивающихся свитков, из плеч и предплечий Эльзы начали выходить черные шипы. Они удлинялись, вибрируя в воздухе, словно живые антенны, нащупывающие тепло. Гил закричал, но звук застрял у него в горле. Он развернулся, чтобы бежать к двери, но иглы Эльзы были быстрее. Одна из них, тонкая как волосок, но прочная как сталь, метнулась вперед и пробила его ладонь, которой он держался за косяк, намертво пригвоздив его к дереву. -Не... уходи... -прошептала Эльза, медленно сокращая расстояние между ними. -Обряд... только начался. Гил выл, пытаясь вырвать руку, пригвожденную к дверному косяку. Тонкая черная игла прошила его ладонь насквозь, войдя глубоко в дерево, и при каждой попытке дернуться боль ослепляла его, заставляя колени подгибаться. Эльза подошла вплотную. Она больше не пахла ладаном жрецов. От неё исходил запах озона и свежей крови. Она подняла руку и медленно, почти нежно, провела костяшками пальцев по щеке стражника. С её кожи тут же вырвались крошечные, как ворсинки, шипы, оставляя на его лице ровные, глубокие борозды. -Ты помнишь, Гил? -прошептала она, и её ярко-серебристые глаза, подернутые черной дымкой, впились в его зрачки. -Ты помнишь каждую ночь? Твои руки... они были такими смелыми. Ты думал, что если я молчу, то я сломлена. Ты думал, что «изъян» -это я. Она прильнула к нему, и Гил почувствовал, как тысячи ледяных игл под её кожей начинают вибрировать, пронзая его доспехи и одежду. -Когда-то одно ничтожное существо коснулось моей одежды, и я хотела вырвать ему сердце, -Эльза горько, почти безумно усмехнулась. -А ты... ты решил, что можешь брать меня целиком, как кусок мяса на рынке. Ты осквернил Совершенство, Гил. И теперь я верну тебе всё, что ты вложил в меня. До последней капли. С влажным хрустом из груди Эльзы вырвался веер длинных, зазубренных шипов. Они вошли в Гила плавно, прошивая его живот и бедра, пригвождая его к двери рядом с его собственной рукой. Стражник захлебнулся криком, когда иглы внутри него начали разветвляться. Он чувствовал, как черное дерево её магии прорастает сквозь его печень, легкие, обвивает позвоночник. -Твои руки... -Эльза коснулась его плеч, и из её ладоней вырвались иглы-спицы, входя ему под ногти и прошивая пальцы. -Они больше никогда никого не коснутся. Твои глаза... -два тончайших шипа замерли в миллиметре от его зрачков, -они будут видеть только мою чистоту, пока не лопнут. Гил содрогался в конвульсиях, его тело превратилось в живой алтарь боли. Он видел, как кровь Эльзы, смешанная с черной жижей Гнозиса, медленно стекает по иглам, проникая в его раны. Она не просто убивала его -она замещала его плоть своими иглами. Через минуту на двери висело нечто, что уже не напоминало человека. Это был ком из ломаного металла и растерзанного мяса, удерживаемый в воздухе сотнями черных стержней. Эльза отступила назад, втягивая основные шипы обратно в свое тело. Её кожа мгновенно затянулась, становясь пугающе гладкой, но багрянец на её сорочке напоминал о цене этого «очищения». -Теперь ты молчишь, -констатировала она, глядя на застывшую маску ужаса на лице Гила. -Теперь в этой камере идеальный порядок. Она повернулась к открытой двери. Коридоры дворца ждали. Жрецы ждали. И где-то там, наверху, Крейг всё еще верил, что он хозяин этой крепости. Эльза перешагнула через порог камеры, оставив за спиной распятые на дверях и стенах останки стражников. Её босые ноги мягко ступали по холодному мрамору, оставляя едва заметные кровавые следы. Она больше не чувствовала холода. Внутри неё пульсировал раскаленный свинец её новой сути, а тысячи невидимых игл под кожей вибрировали, улавливая малейшее движение воздуха. Коридоры «Золотых Казематов» в этот час были пусты. Жрецы уже собрались в Малом Храме на утреннее славословие, и их монотонное пение доносилось сквозь толщу камня, как далекое жужжание насекомых. Эльза остановилась перед зеркалом в массивной позолоченной раме, висевшим в нише. Она медленно подняла взгляд. На неё смотрела женщина, чья красота стала хищной, надтреснутой. Её глаза, когда-то сиявшие фанатичной верой, теперь напоминали два осколка обсидиана, в которых застыло черное пламя. - «Идеальна...» -прошептала она, и её пальцы коснулись зеркальной поверхности. Тут же из её кончиков пальцев вырвались тончайшие черные иглы. С резким звоном зеркало покрылось сетью трещин и осыпалось к её ногам тысячью осколков. Эльза улыбнулась. Она видела своё отражение в каждом обломке -разбитое, множественное, непобедимое. В конце коридора послышались шаги. Двое жрецов-послушников, неся корзины с чистым бельем и благовониями, замерли, увидев фигуру в окровавленной сорочке. -Сестра Эльза? -один из них, совсем юный, сделал шаг вперед, не видя того, что лежало в камере за её спиной. -Обряд еще не окончен, вам нельзя... Эльза не дала ему договорить. Она не двигалась, не заносила рук. Она просто позволила своей боли вырваться наружу. С влажным, свистящим звуком веер черных игл выстрелил из её груди и плеч, преодолевая разделявшее их расстояние в мгновение ока. Послушники даже не успели выронить корзины. Иглы прошили их насквозь, соединяя их тела в причудливый, окровавленный узел. Эльза прошла мимо них, даже не взглянув на затихающие тела. Её целью был верхний ярус. Там, где Марк пил вино, где Софи любовалась собой и где Крейг... Крейг ждал своей очереди почувствовать каждую «иглу», которую он вбил в её душу за эти месяцы. Эльза поднималась по винтовой лестнице, ведущей из подземелий в жилые кварталы Героев. Каждый её шаг сопровождался едва слышным, сухим шелестом -тысячи черных игл, спрятанных под кожей, вибрировали, предвкушая новую плоть. Она больше не была жертвой, которую Крейг мог прижать к стене. Теперь она сама была стеной, состоящей из миллионов смертоносных острий. Она миновала пост внутренней стражи. Солдаты даже не успели обнажить мечи. Эльза просто прошла мимо, и из её плеч, словно крылья черного ангела, вырвались длинные, зазубренные шипы. Они прошили доспехи гвардейцев с такой легкостью, будто те были сделаны из воска. Трое мужчин замерли, пригвожденные к стенам коридора, а Эльза даже не замедлила шаг, продолжая свой безмолвный подъем. На верхнем ярусе пахло благовониями и свежестью морского бриза. Этот контраст с вонью тюрьмы заставил её иглы под кожей болезненно пульсировать. Она вышла в просторную галерею, украшенную статуями Первых Героев. Впереди, за тяжелыми дубовыми дверями, слышался ленивый смех Крейга и звон кубков. Эльза остановилась. Она чувствовала их всех. Тепло Марка, тяжелую, металлическую ауру Крейга и серебристое, липкое плетение иллюзий Софи. - «Иглы... внутрь...» -прошептала она, заставляя внешние шипы втянуться обратно, оставив лишь крошечные черные точки на окровавленной сорочке. Она хотела, чтобы они увидели её такой. Изломанной, слабой, «очищенной» жрецами. Она хотела увидеть тот миг, когда их самодовольные улыбки превратятся в маски первобытного ужаса. Она толкнула дверь. В «Мраморной беседке» воцарилась тишина. Крейг, занесший кубок к губам, замер. Софи выронила зеркальце, и оно с дребезгом разбилось о пол. Марк медленно поднялся, и его глаза сузились. -Эльза? -Крейг поставил вино на стол, и на его лице появилось то самое сальное, торжествующее выражение. -Ты как здесь оказалась? Жрецы сказали, что ты должна «медитировать» сутки. Неужели ты так соскучилась по моему обществу, что выломала дверь? Эльза сделала шаг вперед. Её босые ноги оставляли на белом мраморе красные следы, похожие на лепестки увядших роз. -Я пришла... -прошептала она, и её голос был похож на скрежет металла о кость. -Я пришла показать вам мой Гнозис. Настоящий. Крейг встал, разминая плечи. Его кожа отлила сталью. -Твой Гнозис мертв, Сестра. Ты -просто испорченная игрушка, которую мы забыли выбросить. И если ты думаешь, что можешь пугать нас своим видом... Он сделал шаг к ней, протягивая руку, чтобы снова схватить её за горло. Но в этот миг Эльза позволила себе расцвести. Рука Крейга замерла в считанных сантиметрах от горла Эльзы. Иглы под её кожей уже начали вибрировать, готовясь прошить его ладонь и грудь, но в этот момент двери беседки распахнулись настежь. -Остановитесь! -голос Короля Одриана прогрохотал над террасой, как раскат грома. Он вошел в сопровождении Верховного Жреца, чьи одежды сияли такой ослепительной белизной, что на них больно было смотреть даже Алексу, будь он здесь. Король не выглядел испуганным видом окровавленной Эльзы. Напротив, на его лице застыло выражение фанатичного, торжествующего восторга. -Свершилось... -прошептал Одриан, подходя к застывшим Героям. -Посмотрите на неё! Посмотрите на этот венец из шипов! Крейг медленно отступил, его стальная кожа побледнела. Софи и Марк переглянулись, не понимая, почему Король не приказывает казнить Эльзу за убийство стражи. -Вы думали, что обряды жрецов -это наказание? -Одриан обвел взглядом «Золотую Тройку». -Нет. Это было Горнило. Каждый из вас был призван с огромным потенциалом, но лишь через строжайшее соблюдение правил и испытание высшей болью ваша истинная сила может пробудиться окончательно. Эльза прошла через Очищение Серебром и достигла Пика. Верховный Жрец сделал шаг вперед, воздевая руки к небу. -То, что вы видите -это не безумие и не проклятие. Это Пробужденный Гнозис. Ваша «Сестра» теперь -живое воплощение защиты Литерии. Её иглы -это гнев богов, обретший плоть. Только те, кто следует по пути Чистоты и беспрекословного подчинения Короне, способны переродиться в нечто большее, чем просто человек. Эльза стояла неподвижно, её шипы медленно втянулись под кожу, оставив лишь легкую рябь на плечах. Она смотрела на Одриана, и в её черных глазах-колодцах отражалась не благодарность, а жуткое, холодное понимание правил этой новой игры. -Теперь вы видите, -продолжал Король, кладя руку на плечо Крейга. -Если вы будете верны, если вы пройдете через свои испытания без тени сомнения, вы станете такими же совершенными. Система не ошибается. Она лишь отсекает лишнее, как скульптор отсекает мрамор. Софи завороженно смотрела на Эльзу. В её глазах страх сменился жадностью. Она тоже хотела такую силу. Она тоже хотела стать «совершенной», не понимая, что за этой «чистотой» стоит абсолютная пустота и смерть души. Марк же единственный почувствовал фальшь в словах Короля, но промолчал. Ложь была слишком красивой, чтобы в неё не поверить. Одриан сделал несколько шагов вперед, его золотая мантия шуршала по мрамору, сметая капли свежей крови, которые Эльза принесла на своих босых ногах. Он остановился в шаге от неё, прямо перед остриями её черных игл, которые всё еще подрагивали, нацеленные в грудь Крейга. -Посмотри на это величие, Крейг, -негромко произнес Король, и в его голосе слышалось почти религиозное благоговение. -Ты хотел ударить её? Ты хотел коснуться её своей грубой силой? Ты не понял... Она больше не та девушка, которую ты мог прижать к стене. Она -священный сосуд, который выдержал давление Бездны. Верховный Жрец подошел с другой стороны, воздев руки. Его глаза сияли фанатичным огнем. -Каждая капля крови на её сорочке -это грех, вышедший наружу! Каждая игла -это молитва, обретшая плоть! Вы все, -он обвел взглядом Марка и Софи, -вы все лишь в начале пути. Вы думали, что ваши способности -это дар? Нет. Это лишь семена. И только через такие испытания, через полное подчинение Системе и воле Жрецов, эти семена могут расцвести так, как расцвели в Эльзе. Софи сделала осторожный шаг из тени колонны. Она смотрела на Эльзу, и в её глазах страх медленно, слой за слоем, сменялся жгучей, ядовитой жадностью. Она видела не измученную женщину, а существо, которое стало «выше» их всех. Софи всегда была первой красавицей, она привыкла, что мир вращается вокруг её иллюзий. Но теперь... эти черные, живые иглы казались ей самым изысканным украшением, которое когда-либо носил Герой. Она тоже хотела такую силу. Она тоже хотела стать «совершенной», не понимая, что за этой «чистотой» стоит абсолютная пустота и смерть души. -Это... больно? -прошептала Софи, не в силах отвести взгляда от черных шипов, уходящих под бледную кожу Эльзы. Эльза медленно повернула голову. Её глаза-колодцы встретились со взглядом Софи. -Боль -это всего лишь шум, -голос Эльзы был лишен эмоций, он звучал как шелест песка в песочных часах. -Когда ты становишься Гнозисом, боль перестает быть твоим врагом. Она становится твоим языком. Одриан довольно улыбнулся, видя, как жадно впитывает его слова Софи. -Вот видишь, Марк? -Король обернулся к самому рассудительному из четверки. -Твоя «фальшь», о которой ты думал, -это лишь твой страх перед истинным величием. Система не ломает вас. Она отсекает всё человеческое, чтобы оставить только божественное. Эльза -наш первый шедевр. И скоро... скоро вы все пройдете через свои обряды, чтобы встать рядом с ней. Марк промолчал. Он единственный чувствовал холод, исходящий от Эльзы, но ложь была слишком красивой, слишком грандиозной, чтобы в неё не поверить. Если цена такой мощи -всего лишь «обряд», то кто он такой, чтобы отказываться? Брут-Леон, стоящий в углу, сжал рукоять меча так, что захрустела кожа перчаток. Он был единственным, кто видел в этой сцене не «богов», а сборище безумцев, которые только что признали монстра своим идеалом. Одриан обвел взглядом застывших Героев, наслаждаясь произведенным эффектом. Но тишину, наполненную священным трепетом, внезапно нарушил резкий, капризный голос. -Это... это просто несправедливо! -Софи сделала шаг вперед, её серебристые глаза сверкали не от восторга, а от жгучей, детской обиды. -Ваше Величество, почему ей?! Мы все рисковали жизнями, мы все верно служили Литерии, но Эльза получает такое величие, а я... я должна довольствоваться прежними крохами? Она обернулась к Марку и Крейгу, ища поддержки, но те молчали, подавленные мощью, исходящей от Эльзы. Софи топнула ногой, и её телекинез заставил хрустальные бокалы на столе мелко задрожать. -Посмотрите на неё! Она сияет силой, о которой мы только мечтали! -продолжала Софи, и в её голосе послышалась истеричная нотка ревности. -Если это цена «Чистоты», то я требую своего обряда прямо сейчас! Я не собираюсь оставаться в тени той, кто еще вчера гнила в подвале! Одриан медленно повернул голову к Софи. В его взгляде на мгновение проскользнуло холодное раздражение, но он быстро скрыл его за маской отеческой мудрости. -Довольно, Софи, -его голос, тихий и властный, мгновенно подавил вибрацию воздуха. -Твое рвение похвально, но Система не терпит спешки. Обряд Эльзы был уникален, её боль подготовила почву. Твой час придет, когда твоё сердце будет так же очищено от сомнений, как и её. Всё будет... позднее. Король подошел к Эльзе. Он протянул ей руку, не боясь игл, которые всё еще едва заметно пульсировали под её кожей. -Пойдем, Сестра, -мягко произнес он. -Этот склеп больше не для тебя. Я лично проведу тебя в твои новые покои, достойные твоего нового статуса. Нам нужно обсудить будущее Литерии, которое теперь ты видишь яснее всех нас. Эльза вложила свою бледную ладонь в руку Короля. Для окружающих это выглядело как триумфальное воссоединение, но Марк заметил, как черная вена на шее Эльзы вздулась, когда она коснулась Одриана. Она не шла за ним -она вела его за собой в ту тьму, которую он сам помог ей создать. Они вышли из беседки, оставив Софи дрожать от ярости, а Марка и Крейга -гадать, какую цену им придется заплатить за свою долю «божественности». Одриан и Верховный Жрец вели Эльзу через анфиладу залов к её новому «святилищу». Она шла между ними, облаченная в тяжелую парчу, и каждый её шаг отдавался тихим звоном игл, скрытых под тканью. Когда они достигли Восточного крыла, Король лично открыл массивные двери. Покои были великолепны: шелк цвета слоновой кости, ванна из цельного куска малахита и панорамное окно, открывающее вид на всю столицу. -Теперь это твой дом, Эльза, -мягко произнес Одриан, жестом отсылая слуг. -Отдыхай. Твой путь к Совершенству только начался, и Литерии еще не раз понадобится твое новое «зрение». Эльза вошла в комнату, не оборачиваясь. Двери за её спиной закрылись с тяжелым, бархатным стуком. Только когда они остались в пустом, залитом сумерками коридоре, Одриан повернулся к Жрецу. Его лицо мгновенно утратило маску отеческой теплоты, став холодным и жестким, как лед. -Ты видел блеск в глазах Софи на террасе? -негромко спросил Король, делая шаг в сторону своих личных покоев. -Она буквально дрожит от жадности. Она хочет то, что получила Эльза, не понимая, какую цену пришлось заплатить. Жрец склонил голову, его руки скрылись в рукавах мантии. -Она -идеальный Сосуд, Ваше Величество. Софи молода, её магия податлива, а её тщеславие ослепляет её лучше любой иллюзии. Если Эльза была нашим экспериментом по выносливости плоти, то Софи станет полем для Великого Посева. Одриан остановился у резной колонны, глядя на закат. -Мы не дадим ей шипы. Мы дадим ей нечто более возвышенное. Мы внушим ей, что она -Основательница Новой Эпохи. Найди самого дряхлого герцога из рода Первых, чья кровь считается «чистейшей». Скажем ей, что для пробуждения её истинного Гнозиса нужен наследник от священного союза. Жрец сухо усмехнулся. -Она примет это как высшую честь. Мы окружим это вымышленными обрядами «подготовки чрева» и «омовения души». Она будет верить, что рожает наследника трона, а на деле... на деле её тело Героя станет тиглем для перерождения Бога. Только кровь призванного способна выдержать такую нагрузку. Одриан кивнул. -Начинай подготовку. Пока Эльза пугает народ и врагов своими иглами, Софи будет тихо вынашивать нашу истинную победу. Они разошлись в разные стороны, оставив коридор в тишине. А за закрытыми дверями своих новых покоев Эльза прижалась лбом к холодному стеклу окна. Она не слышала их слов, но в её новом, искаженном восприятии магия во дворце внезапно запахла гнилью и старой, застоявшейся кровью. Пока Одриан и Жрец шептались в тенях коридоров, Крейг и Марк вернулись в свои личные покои -зал, заставленный трофейным оружием и заваленный мягкими шкурами редких зверей. Воздух здесь был тяжелым от запаха пряного вина и терпкого дыма. Крейг с грохотом швырнул свой шлем на пол и рухнул в кресло, жестом подозвав рабынь-ящеролюдок. Девушки с опаской приблизились, дрожащими руками наполняя кубки и разминая его плечи, которые теперь на ощупь напоминали холодный, неживой металл. -Ну и что ты об этом думаешь, Марк? -Крейг жадно отпил вина, капли которого стекали по его подбородку на стальную кожу груди. -Наша «Дева» теперь похожа на ежа, из которого вырвали внутренности. Иглы, шипы... Одриан называет это «Гнозисом», а я называю это кошмаром. Марк сидел напротив, задумчиво вертя в руках тонкий кинжал. В отличие от Крейга, он не спешил расслабляться. Его взгляд был холодным и отстраненным. -Одриан прав в одном: Система требует от нас перемен, -Марк посмотрел на свои руки, которыми он мог ломать пространство, но не мог унять дрожь в пальцах после вида Эльзы. -Но цена, которую она заплатила... Крейг внезапно расхохотался -громко, лающе, отчего рабыни в испуге отпрянули. -Цена? Да брось! Если для того, чтобы получить такую мощь, нужно просто повариться в подвале со жрецами, я готов. Но что если Одриан не договаривает? Может, чтобы у меня из спины начали расти пушки, мне тоже нужно переспать с хряком? Или сделать что-то похуже? Он хлопнул одну из рабынь по бедру, заставляя её вскрикнуть от боли -его прикосновение теперь было подобно удару молота. -Слышишь, Марк? Может, нам всем стоит завести по свинье и посмотреть, кто из нас быстрее станет «Богом»? Софи вон уже в очереди стоит, мечтает о своих «цветочках», а на деле получит шип в задницу. Крейг снова залился смехом, запрокинув голову. Но в этом смехе не было веселья. Это была попытка заглушить инстинктивный страх воина, который понимает, что его превращают в нечто, что он не может контролировать. Марк молча наблюдал за ним. Он видел, как Крейг пытается спрятаться за привычным развратом и жестокостью от осознания того, что они -лишь расходный материал в лаборатории Короля. -Пей, Крейг, -негромко произнес Марк, поднося кубок к губам. -Пока нам позволяют пить это вино и пользоваться этими телами. Боюсь, скоро «обряды» доберутся и до нас. И тогда твой смех станет таким же тихим, как у Эльзы. Крейг с рычанием оттолкнул одну из ящеролюдок и потянулся за новой бутылкой, его пальцы оставили глубокие вмятины в золоченом горлышке. Он посмотрел на Марка, который всё так же неподвижно сидел в тени, и в его глазах вспыхнуло пьяное раздражение. -Да что с тобой не так, Марк? -Крейг сплюнул на ковер, и слюна, смешанная с магическим жаром, прожгла ворс. -Ты в последнее время стал занудным, как старая бабка. Или... -он хищно прищурился, -или как наш дохлый Алекс. Такое же постное лицо, такие же вечные думы о высоком. Будто этот нищеброд снова с нами в одной комнате. Марк даже не шелохнулся, лишь его взгляд стал еще холоднее. -Алекс мертв, Крейг. И его имя здесь ни к чему. -Ой, да брось! -Крейг закинул голову и захохотал, обнажая зубы, ставшие опасно острыми. -Посмотри на себя! Вино тебя не радует, девки наскучили... Ты уж не импотентом ли стал, а? Раз тебя больше не тянет на земные радости? Силу ты, видите ли, боишься. Обряды тебе не нравятся! Жрецы ему, видишь ли, слишком «грязные». Крейг поднялся, пошатываясь от выпитого, и подошел к Марку вплотную, обдавая его жаром своей стальной кожи. -Мы -боги, Марк! Одриан дает нам ключи от мира, а ты кривишься, будто тебе подсунули тухлятину. Если ты решил стать монахом-девственником в семнадцать лет -так и скажи. Я заберу твою долю, и мне будет только веселее. А ты сиди и дальше, жди, когда твой «идеал» спустится с небес и погладит тебя по головке. Он грубо хохотнул и снова хлопнул по столу, отчего тот жалобно треснул. -Алекс хотя бы знал своё место -на дне. А ты застрял где-то посередине. И это выглядит жалко. Пей, черт тебя дери, или убирайся к жрецам на покаяние, если тебе так не терпится стать «чистым». -Ты орешь про «богов», но ведешь себя как мясник в лавке, -продолжал Марк, глядя прямо в налитые кровью глаза друга. -Тебе кажется, что доспехи на том наемнике делают его Героем? Тебе кажется, что твоя стальная кожа спасет тебя от того, что растет внутри Эльзы? Ты смеешься над Алексом, но он хотя бы понимал, что такое настоящая боль. А ты... ты просто боишься, что жрецы однажды придут и за тобой. И тогда ты будешь хрюкать громче тех существ в Казематах. Крейг замер, его кулаки сжались, и на предплечьях выступили острые металлические зазубрины. Он хотел ударить, хотел разнести этот стол в щепки, но холодная уверенность Марка охладила его пыл. -Иди спать, Крейг, -Марк прошел мимо него, даже не обернувшись. -Твой «импотент» сегодня закончил этот цирк. Завтра на площади ты должен будешь сиять, а не вонять вином. Не разочаровывай нашего Короля. Ему не нравятся «бракованные» инструменты. Марк вышел, оставив Крейга в окружении дрожащих рабынь и пустых бутылок. Крейг со злостью швырнул кубок в стену, и дорогой хрусталь рассыпался алмазной пылью. Он чувствовал, как внутри него закипает ярость -не на Марка, а на ту правду, которую тот осмелился произнести вслух. А на верхнем этаже, затаив дыхание, Софи прижимала ладонь к полу своих покоев. Через вибрацию камня её тактильная магия донесла до неё каждое слово, каждую нотку страха и брезгливости. На её губах заиграла змеиная улыбка. -Мальчики ссорятся... -прошептала она, закрывая глаза. -Тем проще будет убедить Одриана, что в первую очередь только я достойна истинной силы! В зале воцарилась тяжелая, липкая тишина. Крейг сидел в кресле, глядя на разбитые осколки кубка. Металлическая кожа на его руках мелко вибрировала, поглощая остатки его гнева. Он чувствовал себя преданным. Слова Марка про «хрюканье» и «бракованный инструмент» вонзились в него глубже, чем любые стрелы нагов. Он рывком поднялся, распугав слуг, и вышел на террасу, чтобы вдохнуть ночной воздух. Столица под его ногами сияла миллионами огней, но Крейг видел лишь пустоту. Он был «Живой Крепостью», но внутри этой крепости не осталось никого, кроме страха. А этажом выше Софи медленно отняла ладонь от пола. Она чувствовала затихающие вибрации шагов Крейга и ледяную решимость Марка. На её лице застыла маска сосредоточенности. Её тактильный телекинез позволил ей «услышать» не просто слова, а само биение их сердец -неритмичное, испуганное. -Вы так предсказуемы... -прошептала она, подходя к зеркалу. -Марк хочет порядка, Крейг хочет силы, а Одриан хочет богов. Она коснулась своего отражения. Теперь, когда она знала о плане Короля насчет «Великого Посева» (хотя и в своей, искаженной версии), её собственная красота казалась ей лишь временным коконом. Она была готова переродиться. Если Эльза стала «Иглами», то Софи станет Самой Реальностью. Она знала: завтра, когда они выйдут на парадный балкон, всё будет иначе. Она больше не будет стоять «рядом» с ними. Она начнет свой путь к трону, используя их раздор как ступени.

***

Рассвет над столицей Литерии не наступил -он ворвался в окна дворца ослепительным золотом, отраженным от шпилей храмов. Холод мрамора, на котором Эльза провела ночь, медленно отступал перед теплом солнечных лучей, но внутри неё по-прежнему царила вечная мерзлота. Она поднялась с пола одним текучим движением. Её тело, пронизанное невидимыми иглами, не затекло и не знало усталости. Пока служанки, дрожащими руками, облачали её в парадные доспехи из белого золота, Эльза смотрела в окно на площадь Солнца. Там уже собирались тысячи людей. С такой высоты они казались ей копошащимися насекомыми, жаждущими увидеть своих богов. В это же время в другом крыле дворца Софи заканчивала свой туалет. Она проснулась с чувством жгучего голода до власти. Она выбрала самое яркое серебряное платье, которое при каждом её движении издавало тихий звон. Сегодня она должна была сиять ярче всех, даже если её магия иллюзий стоила ей огромных ментальных усилий. -Готовься, -бросил Марк, заходя к ней. Он был безупречен: ни следа ночной брезгливости к Крейгу, ни тени сомнения. Его белые одежды слепили глаза. -Весь город ждет «Пятерку». И нашего «Леона». Крейг встретил их у выхода на балкон. От него пахло свежестью магических благовоний, которыми жрецы пытались скрыть запах ночного вина и перегара. Его кожа теперь постоянно отливала тусклым, тяжелым металлом, и он с вызовом посмотрел на Эльзу, когда та подошла к ним. Она лишь скользнула по нему взглядом своих обсидиановых глаз, и Крейг невольно сжал кулаки. Он почувствовал, как воздух вокруг неё вибрирует, словно тысячи невидимых острий уже нацелены в его горло. Двери распахнулись. Рёв толпы ударил в лицо, как физическая волна. Впереди шел Одриан, за ним - Брут-Леон, чей шлем сверкал на солнце так ярко, что люди внизу закрывали глаза, веря, что видят истинный свет Героя. А следом шли они -«Золотая Тройка» и их «перерожденная» сестра. Софи широко улыбалась, махая толпе рукой. Марк стоял неподвижно, как символ нерушимого порядка. Крейг выпятил грудь, демонстрируя свою мощь. И лишь Эльза стояла чуть позади, в тени колонны. Она видела этот мир иначе. Через свой новый Гнозис она видела не ликующую толпу, а серую массу страха и лжи. В этот миг триумфа Литерия казалась вечной и непобедимой. Но под этим золотым блеском, в самой сердцевине их строя, уже проросли черные шипы, готовые разорвать эту идиллию при первой же возможности. На площади Солнца воцарилась такая тишина, что было слышно, как бьются на ветру парадные знамена. Тысячи глаз были устремлены на балкон, где в лучах полуденного солнца стоял Одриан. Он не спешил начинать. Он выждал ту самую паузу, когда ожидание толпы превращается в почти физическую боль. Король сделал шаг вперед и широко развел руки, словно пытаясь обнять весь город. -Дети Литерии! -его голос, усиленный кристаллами Гнозиса, заполнил каждое пространство, отражаясь от стен храмов и мостовых. -Сегодня мы празднуем не просто победу. Мы празднуем Перерождение. Он указал на Леона, который стоял справа от него. Наемник замер, его доспехи ослепляли, а золотая вуаль иллюзии на шлеме создавала образ божественного воителя. -Пятый Герой вернулся из своего священного паломничества в недра земли, принеся нам весть о том, что Тьма отступает! Но посмотрите за его спину. Посмотрите на ту, чья верность и чистота позволили ей совершить невозможное. Одриан обернулся к Эльзе. Она сделала шаг в круг света, и толпа ахнула. В её новых доспехах, из-под которых то тонкими иглами, то изящными узорами проступали черные шипы, она выглядела как карающий ангел. -Наша Сестра Эльза прошла через высшее испытание! -Одриан повысил голос, и в нем зазвучали стальные нотки. -Она приняла на себя боль всего человечества, чтобы выжечь скверну внутри своего Гнозиса. И теперь она -наше Совершенство! Её иглы -это щит, который не пропустит ни одного изменника, ни одного «изъяна» к вашим домам! Система не ошибается! Она лишь закаляет нас в огне, чтобы мы стали сталью! Толпа взорвалась неистовым ревом. Люди падали на колени, выкрикивая имя Эльзы и Короля. Софи, стоя за спиной Одриана, чувствовала, как её ногти впиваются в ладони. Она видела этот экстаз толпы и каждой клеточкой своего тела жаждала того же. Одриан почувствовал это. Не оборачиваясь, он продолжал свою речь, но теперь его слова были адресованы не только площади, но и той, кто стояла в тени. -И это лишь начало! Скоро каждая из наших святынь принесет свой плод! -Одриан сверкнул глазами в сторону Софи. -Скоро мы увидим рождение Новой Эпохи, где каждый верный Герой станет отцом или матерью грядущего величия! Марк смотрел вниз на ликующий народ. Он видел тысячи ртов, открытых в крике, и ему на мгновение показалось, что это не люди, а голодные птицы, ждущие, когда их накормят новой порцией красивой лжи. А рядом с ним Эльза смотрела в ту же толпу. Её иглы под доспехами мелко вибрировали. Она не слышала криков. Она слышала лишь биение тысяч сердец, которые она теперь могла остановить одним коротким, свистящим залпом своего нового «Гнозиса» Одриан отступил в тень, давая место тем, кого народ считал своими защитниками. Первым к краю балкона подошел Марк. Он не разводил рук и не улыбался. Его спокойствие действовало на толпу сильнее любого крика. -Порядок -это единственная преграда между вами и хаосом, -его голос, усиленный магией, звучал холодно и чисто. -Мы -ваши границы. Мы -тишина в ваших домах. Каждый «изъян», который пытается проникнуть в Литерию, будет стерт не из ненависти, а из необходимости сохранить нашу Чистоту. Верьте Системе, и Система сбережет вас. Толпа зашумела, преклоняясь перед его ледяной логикой. Следом, громыхая стальными сапогами, вышел Крейг. Он ударил себя кулаком в грудь, и звук был таким, словно столкнулись два литых слитка металла. -Вы хотите силы?! -взревел он, и его кожа на солнце отлила пугающим свинцовым блеском. -Посмотрите на меня! Литерия не просит -она берет свое! Я -ваша стена! Пока я стою здесь, ни одна тварь из Топей не посмеет даже взглянуть в сторону наших ворот! Мы сокрушим любого, кто назовет нас слабыми! Рев площади заглушил его последние слова. Люди ликовали, видя в этой грубой мощи свою безопасность. Затем, плавно покачивая бедрами, вперед вышла Софи. Она обворожительно улыбнулась, и её серебристые глаза на мгновение вспыхнули, накрывая площадь мягкой волной тактильной магии -люди почувствовали легкое, теплое прикосновение к своим плечам, словно их коснулось крыло ангела. -Любовь -это тоже сила, -пропела она, и тысячи мужчин внизу затаили дыхание. -Я вижу ваши сердца. Я чувствую вашу преданность. Мы проходим через боль только для того, чтобы принести вам Рассвет. Скоро... очень скоро вы увидите чудо, которое благословит каждую семью в этом городе. Радуйтесь, ибо вы -свидетели рождения истинного величия! Она послала воздушный поцелуй, и толпа буквально зашлась в экстазе. И, наконец, вперед выступила Эльза. Она не махала рукой и не кричала. Она просто стояла, глядя в пустоту над головами людей. Её иглы медленно вышли из предплечий, сплетаясь в жуткую и прекрасную корону за её спиной. -Чистота требует жертв, -её голос был тихим, но пронзительным, как свист лезвия. -Я отдала свою плоть, чтобы стать вашим мечом. Не ищите во мне жалости. Ищите во мне спасение. Ибо тот, кто не чист духом, встретит мои шипы раньше, чем успеет раскаяться. Она замолчала, и на площади воцарилась гробовая тишина -тишина абсолютного, парализующего страха, смешанного с обожанием. Рёв площади еще долго бился в окна дворца, даже когда тяжелые створки балкона закрылись, отсекая слепящий свет и крики толпы. Как только они оказались в прохладном полумраке залы, праздничная атмосфера мгновенно испарилась, оставив после себя лишь запах пота Брута и магический озон. Брут-Леон первым сорвал с себя сияющий шлем. Его лицо было багровым, а волосы -мокрыми. Он жадно хватал ртом воздух, опираясь на стену. -Еще один такой выход, и я задохнусь в этом проклятом ведре, -прохрипел он, не глядя на остальных. -Одриан обещал, что я буду просто «стоять», а не жариться на солнце, как свинья на вертеле. Крейг прошел мимо него, задев плечом. От удара доспехи наемника жалобно звякнули. -Радуйся, что тебе вообще позволяют дышать в доспехах героя, кусок мяса, -бросил Крейг. Его кожа всё еще гудела от перенапряжения, металлическое сияние медленно угасало, оставляя лишь серую, неживую поверхность. -Марк, ты видел их лица? Они готовы грызть землю по нашему приказу. Марк не ответил. Он методично поправлял манжеты, его взгляд был устремлен на Эльзу. Та стояла чуть в стороне, и её черные иглы медленно, со скрипучим звуком, уходили под кожу. На её лице не было ни триумфа, ни усталости. Только пугающая, запредельная пустота. -Моя речь про «будущее чудо»... - Софи внезапно оказалась рядом с Королем, который замыкал шествие. Она вцепилась в его локоть, и её серебристые глаза горели лихорадочным блеском. -Вы видели, как они взревели, Ваше Величество? Они хотят этого! Я хочу этого! Когда мы начнем? Когда мой «Гнозис» станет таким же осязаемым, как шипы Эльзы? Одриан мягко накрыл её ладонь своей. Его улыбка была безупречной, но в глазах застыл холод векового льда. -Твое нетерпение -это дар, Софи. Жрецы уже готовят алтарь в Храме Рассвета. Но помни: то, что ты вынашиваешь, требует абсолютной тишины и покорности. Твой обряд начнется, когда луна скроется за пиками Туманных гор. Марк обернулся, услышав это, и на мгновение его взгляд пересекся со взглядом Эльзы. В тишине залы, под далекий гул празднующей площади, они оба поняли: Софи только что сама надела на себя ошейник, который никогда не сможет снять.