Противоположности притягиваются

Они стоят рядом в метро. Он в костюме тройке. На ней многослойный расстегнутый оверсайз. У него под рубашкой виднеется золотая цепь. У неё десяток элементов бижутерии, бренчащих от движения. У него большие беспроводные наушники. У неё - проводные внутриканальные. Он смотрит мультик про человека-паука. Она слушает Anacondaz. Он слегка придерживается одной рукой за поручень. Она опирается обеими и чуть подаётся вперед, будто это не поездка, а класс растяжки. У него ни одного уведомления в телефоне. Её гаджет постоянно вибрирует. У него светлые волосы. У неё темные. У него голубые глаза. У неё карие. Он делает вид, что не замечает её. Она смотрит на него через отражение в окне. Он едет дальше. Ей пора выходить. Он даёт ей визитку. Она не позвонит.

***

Она сидит в вагоне спиной к станции, скатившись по сидению. Он плюхается рядом. Она в черной мешковатой толстовке. Он в черной мешковатой толстовке. Её руки в карманах. Его руки в карманах. Она швыркает носом, хотя насморка нет. Он швыркает заложенным носом. Она достаёт спрей из огромного кармана и протягивает ему. Он благодарно кивает (чего она, очевидно, не замечает из-за кепки). Две дозы, спрей протянут обратно мужской рукой. Женской - упрятан обратно в необъятный карман кенгурухи. - Где наушники? - Дома забыла. Твои? - Не зарядил. Диалог умирает так же быстро, как родился. Целую станцию они молчат. - А что ты слушаешь обычно? - Anacondaz мне нравятся. А ты человека паука смотришь. - Я слегка старомоден. - Я заметила по визиткам, - впервые за диалог вместо безразличного унылого тона, она улыбается. Он тихо усмехается. Одно короткое "хах", подергивающее плечи, но не разгоняющееся дальше. - И что там с визиткам? - Я поищу. Он выдыхает с облегчением. Она мягко улыбается. Руки в карманах у обоих сжимаются в кулачки, чтобы удержать эмоции, будто те поместятся в сжатые ладошки.

***

Он стоит у одного из длинных столов, выстроенных под навесами огромной буквой "П". Сотрудников в управлении, оказалось, так много. Но и сто лет предприятие не каждый год отмечает. У него в руке стаканчик с колой, и вот... Она на сцене маленькой летней. На фоне - баннер с логотипом и сотней (почти такой же рисунок был на футболках, выданных каждому сотруднику). Играет музыка, но в обычном смысле слова он не назовет это танцем. Очень похоже на цирковое выступление. Колесо, сальто, стойка на руках.... Чего только она не умеет. И могла бы у неё быть другая работа? Он смотрит завороженно, приоткрыл рот, рука на стаканчике слишком сжимается, чтобы тот не выскользнул, обильно покрывшись конденсатом. Июльская жара, холодная кола, и он - все это игнорирующий. Она танцует с полной отдачей, освобождает свою кипящую энергию в быстром ритме и едва ли успевает смотреть по сторонам. Из зрителей замечает только столпившихся у сцены детей. Взрослые, очевидно, заняты своими вопросами. Не рабочими, но с коллегами. Музыка затихает. Последний трюк - прямо из танца, плавным движением она оказывается сидящей на краю сцены, свесив ножки вниз, и улыбается детишкам. Он смотрит. Тихо, стоя в стороне. Наблюдает не только танец, но и настоящее зрелище - мягкий голос, широкую улыбку и горящие глаза. Раньше он не видел её такой, потому сейчас засматривается, не замечая, что буквально пускает слюни. Только ощутив влагу на губе, он спешно облизывает губы и неловко возвращается к праздничному столу, занимает рот сухим пересоленным шашлыком, который приходится заливать двумя стаканами колы. - Я потеряла визитку. Он почти давится недожеванным мясом. Закашливается. К счастью, колы во рту не было, а то бы и она носом пошла, окончательно подставляя. А раз хотя бы этого не случилось, он оборачивается, не полностью залитый краской, а процентов на девяносто всего. - Гухуум, - ответил он, все ещё жуя, хлопая себя по груди. - Да поспокойнее, я не отбираю, - она, по-доброму смеясь, подняла руки. - Я не ф луффем полофении сейфяф... - Да я вижу, что не в костюме, и вместо парфюма жара. Как видишь, не сбежала. Так что дожевывай спокойно, стесняшка. Она продолжает подкалывать, а он грозит ей указательным пальцем, но и слова вымолвить не может из-за дурацкой говядины. Наконец, психанув, он запивает несчастный кусок целым стаканом колы, чтобы тот проскользнул в горло. Драматично выдыхает, когда рот пуст. - Я мешать не хотел. Строго говорит он, пытаясь оправдаться, но такой тон с красным лицом сочетается плохо. - Зато, видимо, очень хочешь поразить меня своей раскатистой отрыжкой. Она косо усмехается и протягивает ему раскрытую ладонь. - Пока не начал это или не умер от полопавшихся сосудов, дай телефон, я напишу тебе свой номер. А потом мне пора работать.

***

Она только оказывается дома с выступления. Танцевать на жаре не большое удовольствие, но сладко освежает мысль о номере стесняшки в телефоне, все-таки добытом, несмотря на потерянную визитку. Телефон звонит, когда она выходит из душа и бредет на кухню в пижаме, натирая голову полотенцем, чтобы быстрее просушить волосы. Он нервно мнется с ноги на ногу с трубкой, кусая губы в ожидании ответа. Она отвечает, щелкает кнопку электрического чайника. - У вас же там на два дня корпоратив, - говорит с порога (если у телефонного разговора был бы порог). - Да не хочу я на второй день. Я в метро уже. Станцию помню, а дальше адрес скинешь? - он заходит в новый поезд, и уже представляет себя в киношном переходе, когда зайдет в ее дверь… Было здорово так телепортироваться взаправду. - Стесняшка, что на тебя нашло? - она всерьез удивляется. Полотенце ложится прямо на столешницу. - Ну, может, не всегда такой уж стесняшка? Да, у меня с первыми шагами сложно, но, как разгонюсь… Адрес диктуй. - А тебе хоть есть, где записать? - волнуется она. - В телефоне. У меня наушники же, я тут параллельно звонку… - Да я знаю, как это работает. Просто у тебя в том же кармане, что и визитки, должен быть ежедневник, вообще-то. - Ты не перестанешь надо мной издеваться, ведь так? - он устало вздыхает, но в голосе слышна улыбка. - Ты на это подписался, когда взял мой номер.

***

- Клянусь, ты не перестанешь издеваться никогда. - Он устало взвыл и уронил лицо в ладони. - Пока ты не перестанешь так уморительно реагировать, Лёш. Ты сам виноват, - она потянулась вперед (они сидели за маленьким круглым столиком друг напротив друга). Грациозно и ловко скользнув рукой мимо его ладоней, она коснулась подушечкой пальца его высунувшегося носа. - Пип. - Ну что ты как мышь, Лясь? - Он поднял голову и положил ее на одну руку, накрыв щеку ладонью. Хотя тон голоса был усталый, взгляд оставался умиленным. - Не мышь, а крыса. Мы же в Париже, тут только крысы, - она пожала плечами и поправила смешной берет. Эйфелева башня на фоне зажгла свои огни. Наступил романтичный вечер. А они даже не знали, почему поехали в свадебное путешествие именно в Париж.