Правильное изнасилование

      У кого-то имеются странные кинки? Ну вот странные. Кай часто слышал шутки про секс с удушением или в общественных местах (в подъезде на лестничной клетке, например, или в лесу). Про гуляющих в плащах на голое тело мужчин тоже вот слышал. Общество их осуждало вроде как, но раз постоянно находились желающие потрахаться на грязной травке вместо удобной кроватки или кончать без кислорода в мозгу, значит эти кинки какой-то части людей заходили.       Не поймите неправильно, Кай — омега приличная. Типа. Отец у него менеджер высокого класса, позволяющий менять себе каждый третий год машины и платить алименты трём жёнам, а мама бывший медик, после беременности решивший заняться швейным делом. С детства он рос в неплохих условиях, ходил в хорошую школу, имел нормальных друзей, а не каких-то детей наркоманов, шныряющих по мусоркам и свалкам, и потому никакого желания спустить штанишки на лестничной клетке между камерой второго и третьего пролёта у него, откровенно говоря, не было.       Ну… не без нюансов не было. Кай очень хотел, мечтал и грезил быть изнасилованным. Он постоянно читал, смотрел, видел ужасные истории в инстаграме, где правильно критиковали изнасилование, и сам Кай также люто негодовал по этому поводу.       Только стоило ему зайти на порнушные сайты, как ручки сами вбивали «rape», а ещё искали сомнительное согласие, групповое покушение на одну бедную дырочку и какие-нибудь зарисовки, где омега оказывался связанным во дворе частного дома и полуобнажённый ходил, прислуживая угрожающему, допустим, винтовкой или просто ножом альфе.       Ну вставало, блять! Кай ненавидел себя за собственное желание стать жертвой в подобном инциденте. Типа, шёл он такой весь из себя хорошенький и правильный, но рядом с ним вдруг резко останавливается чёрная машина, из неё выскакивают люди в чёрном, увозят его в такой вот огромный частный дом и там… Ммм…       — Блять, как хорошо, — простонал Кай, расслабленно опадая затылком на кафельную стену. Грудная клетка часто поднималась, покрашенная румяным здоровым цветом. Кай приоткрыл глаза и с тоской глянул на испачканный спермой пол. — Пора прекращать дрочить при маме, — пробормотал он и потянулся за туалетной бумагой.       Когда мама была дома, — а была она почти всегда дома, потому что швейная машинка удобно располагалась в её комнате, в любое время дня и ночи готовая помогать создавать одежду или зашивать-перешивать уже пошитую, — в общем, когда она была дома приходилось закрывать рот рукой и дрочить без стимулирования заднего прохода. Так выходило быстрее, тише и менее палевно.       Да, конечно, Каю уже девятнадцать, но… но вы понимаете? Мама… Мама трахалась с пятнадцати, но допустить, что её милый Каюшка желал запрыгнуть на хуй к какому-нибудь плохому парню — нет! И слышать ничего такого она не желала. В её мире Каю зафиксировалось одиннадцать лет.       Почему одиннадцать? Потому что в этом возрасте их семья распалась, и мама осталась с ним один на один.       — Мам, я гулять! Мусор вынести? — крикнул он из прихожей.       — Вынеси! И не задерживайся, уже почти десять!       Кай фыркнул, забрал с кухни два мусорных пакета и вышел на улицу. Небо потемнело, зажглись слабые звёзды. Кай нарочно шёл медленно с музыкой в ушах, он рассматривал небо и заодно прохожих. В его мыслях была глупая детская мечта — чтобы на пути встал какой-то симпатичного вида человек, допустим, серийный убийца-насильник, и с доброй улыбкой пригласил его к себе домой на чашечку чая. Разумеется, Кай бы сопротивлялся, но так, чтобы гипотетический серийник не воспринял отказ серьёзно.       Глупо? Безусловно. Просто эта чёртова эротическая мечта и грёбанные гормоны совсем пошатнули его слабую психику.       Кай забросил универ и теперь торчал дома, подумывая найти работу. Мама, конечно, устроила небольшой скандал, но для неё нахождение сына дома рядом было куда лучше, чем его шатание непонятно где. А ВУЗ — это непонятно где. Как и работа. Любая работа, если не в её фирме. Но Кай железно отстаивал своё право на самоопределение. А если быть честным, ему просто не нравилось шить.       Лучше уж в медицину вырезать людям сердца, аппендиксы и обрабатывать пальчики хлоргексидином. Или сверлить зубы? Одноклассник пошёл на стоматолога, и не переставая возмущался, какое всё дорогое у стоматологов. И также без конца хвалился, как много он будет получать бабок.       Кай желал ему удачно устроиться в частную клинику. Посмотрит он на его огромные деньжищи в захудалой районной поликлинике.       Что ж, поход на улицу выдался, как всегда, тухло и неуспешно — никакие отмороженные типы не приставали, и сомнительного вида мужчины не подходили. А Кай так надеялся! Мама постоянно говорила, если он будет шататься где-то один на ночь глядя, то какой-то злой дядя придёт и похитит его. И где?! И где это всё он спрашивал?!       Ни один грёбаный дядя не подошёл! А Кай, между прочим, надел свои лучшие обтягивающие джинсы и открытую кофточку, в которой откровенно замёрз.       На следующий день он проснулся от сверления в башке. Точнее звуков сверления этажом выше, которые по стене и кровати проникли вибрациями ему глубоко в мозг.       — Мам, я искать работу!       — Это не поможет нашему соседу быстрее сделать ремонт, — вздохнула та.       Мама делала на кухне завтрак. Кай тупым взглядом наблюдал, как она намазывает масло в формочку с ракушкой и морским коньком. Он решил не спрашивать, нахера им масло в форме животных морской фауны, а просто молча приземлиться на отодвинутый для него стул.       — Тогда я пойду искать себе мужика в какой-нибудь захудалый клуб.       — Наверное, работа всё же лучше, — взвесив в башке оба варианта, мама уверенно кивнула на первый, и убрала оставшийся кусок масла в холодильник. Она достала греческий йогурт и ягоды: голубику с клубникой.       Кай тоскливо подпёр щеку рукой.       — Тебе помочь?       — Неужели ты решил устроиться ко мне в фирму? — воодушевлённо начала она, на что Кай со стоном опустился на столешницу.       — Ты неисправима, женщина.       — Ты можешь заниматься чисто административными делами. Записывать покупателей, звонить им по готовности товара, заполнять карточки одежды на сайте.       — Этим занимается Мигель. У него отлично получается, не хочу ему мешать.       — Он подумывает уйти от меня на более высокую зарплату, — с негодованием ответила мама.       Кай закатил глаза. Мигель собирался уйти от неё уже пятый год. Пятый. Кай верил в его уход так же сильно, как в Деда Мороза. Он своровал одну ягоду голубики, сразу материнской кармой получая по наглой ладошке.       — Хочу найти друзей своего возраста. Давай я пойду в хороший клуб?       — Такие бывают? Смотри, осторожнее. Если подойдёт к тебе какой-то сомнительный дядя и будет пытаться запихнуть тебе наркотик в рот, беги и вызывай полицию.       — А зачем ему бесплатно давать мне наркотик?       Мама посмотрела на него возмущённо.       — Хороший мой, конечно же, чтобы ты перестал сопротивляться и обслужил все его, тьфу-тьфу, грязные фантазии. И хорошо, если он будет один.       — Мам, — прочистив горло, елейно пропел Кай, — а это ты про какой клуб сейчас говоришь? Ну мне понимать, куда носа не совать.       — Да все они такие, — махнула она рукой. — У нас тут в трёх станциях метро есть один, приличное на первый взгляд место, а когда пришла туда, столько непристойностей сразу! Не понимаю, где знакомиться с мужчинами женщине за тридцать.       Кай гипотетически запомнил место, но его смутила мамина фраза.       — Ты в него на метро каталась?       Мама поморщилась, пристыдившись.       — Не садиться ж пьяной за руль.       — А такси?       — Так! Ешь.       Кай в метро катался только в школьные времена, когда им надо было с классом ехать непонятно куда непонятно зачем. В остальное время у него была мама на машине. Или отец на машине. Или такси. Когда машины не было, а такси ехало слишком медленно, он также использовал метро, но не во все времена года и не в каждое время. Он запомнил существование час-пиков — когда все едут на работу и с работы. В это время в метро находиться нельзя — воняет жутко и не протолкнуться. У Кая был чувствительный на запахи нос и целый ворох аллергий в придачу. Мама говорила, что делала для его здоровья всё, что только могла.       Кай верил и боялся, что причина вечных аллергий — как раз сломанный с детства иммунитет, который не научился в нежном возрасте отбиваться от самых банальных микробов и вирусов, а теперь страдал от всего подряд.       — Этот клуб? — невинно поинтересовался Кай.       — М? Да, он. Кай!       Развести эту женщину было очень просто. Кай, смеясь, отшучивался, что пойдёт в книжный кружок. И в кино. И в театр. Он даже нашёл несколько мероприятий и на все забронировал места. Мама убедилась, что он не шутит, и со спокойным сердцем его отпустила.       Оказавшись за дверью, Кай снял со всего бронь и поехал в этот клуб.       «Понимаешь, мне не хватает движухи», писал он подруге по пути, скептично смотрящей на его затею.       «Проблем на задницу тебе не хватает и хорошего хуя в ней.»       «Не спорю. Но зачем ещё идут в клуб, если не за хорошим хуем?»       Клуб был ночным и открывался только в девять вечера. Кай поошивался в ближайших кофейнях, обсудив ещё с тремя приятелями и свой поход в клуб, и их всякие там дела. У кого учёба, у кого работа, у кого неладное в любовных делах.       Любовных дел Кай, честно, не хотел. Сексуальных — да. Любовных — нахер. Поэтому когда ему несколько знакомых сказали, что в клуб идут только потрахаться и на серьёзные отношения там надеяться не стоит, он с ещё большим воодушевлением в него пошёл.       На ближайшей парковке стояли машины известных брендов, BMW, Mercedes, Audi, Tesla, Lexus, встретилось и два Porsche. Фасад дома и вывеска были абсолютно непримечательными, как и два крупных мужика-альфы на входе. Оба в чёрных костюмах с наушником, рацией, как будто бы оружием, а ещё зачем-то в тёмных очках. Кай не понял, нахуя они нужны, но решил не раздражать неприветливо молчаливых охранников тупыми вопросами, просто показал им паспорт и спокойно прошёл в зал.       Зал оказался… что ж, не таким, какие он видел в фильмах и сериалах. Никаких вырвиглазных неоновых ламп, дешёвой забрызганной мебели или люксовых чёрных кресел. Он увидел приятные глазу тёмное дерево, ухоженную кожу, вставки из латуни и тёплые светильники с мягкой подсветкой.       По сторонам раскидывались полузакрытые VIP–зоны, где сидели преимущественно люди постарше, а сам общий зал радовал просторностью и длинной барной стойкой. Кай направился прямиком к ней.       — Что будете? — бодро спросил у него моментально оказавшийся рядом бармен.       — Пожалуй, меню или барную карту — как оно называется.       — Барная карта, — кивнул бармен, с ловкостью фокусника доставая её с одной из полочек. — Впервые здесь?       — В целом в клубе, — не стал скрывать Кай. — Ищу приключения на свою задницу. По крайней мере друзья обрисовывают это именно так.       Бармен рассмеялся, пожелал хорошо провести время и предложил от себя несколько напитков на выбор. Кай никакой не пробовал, он пил только качественное вино дома с мамой и джин с коньяком на дне рождении с друзьями, поэтому назвал первый попавшийся. Цены на его скромный взгляд были завышенными, впрочем, он никогда не ходил в подобные места раньше, поэтому по ценообразованию был не в курсе.       Большинство проходящих людей были возрастом… скажем так, староваты. Они как раз маме в ухажёры и годились. Кай видел дяденек с дорогими часами в роскошных костюмах, и думал, насколько он юн для них. Потому что некоторые такие дяденьки были достаточно горячими, чтобы завлечь его. Мама, конечно, начнёт ныть, что тяга к взрослым возникла из-за отсутствия отцовского воспитания и начнёт пьяная звонить бывшему мужу.       Проходили, когда Кай признался, что ему нравится мальчик на пять лет его старше. Всего на пять! Ему было двадцать… И да, пятнадцатилетние подростки тоже хотят ебаться. Но мама отчего-то была против.       К Каю пару раз подсели мужчины познакомиться. Один оказался слишком неприятным на рожу, поэтому Кай показательно скривился и не отвечал на его реплики, а второй был припизднутый. Он сразу сказал про комнату для секса, которую может снять. Кай всё же считал себя приличным, поэтому секс либо после свидания, либо в рамках изнасилования.       Кхм.       — У Вас лицо уголовника, — сказал он подкатывающему с кошачьей леностью.       Мужчина смутился, но сразу взял себя в руки — обозлился.       — Ты шлюха, — выдавил он из себя и гордо ушёл.       Кай пожал плечами. Чё такого он сказал? У мужчины ебало, правда, было странно вытянуто и какое-то грубое, словно он в тюрьме успел отсидеть. Кай попросил второй коктейль, надеясь снизить планку для потенциальных ухажёров. Его радовало как минимум то, что к нему альфы липли первые, но с такими кандидатами он искренне боялся, что придётся взять инициативу в свои руки. Он мог, не подумайте. Кого угодно мог разговорить при необходимости, но не за тем он пришёл в клуб.       К бару подошла шумная компания молодых людей, буквально его возраста или чуть старше. Кай на сверстников смотрел не то чтобы равнодушно, скорее снисходительно. Он с отстранённым любопытством поглядел на компанию альф и выцепил пару миленьких мордашек.       — Сидишь, скучаешь, красотка?       Кай постарался посмотреть на паренька не как на долбаёба. Интересно, это чисто подростковая аура так хреначила или у взрослых мужиков подкат, даже такой вот уёбищный, получался намного харизматичнее и возбуждающе, чем эта кривая попытка привлечь к себе внимание?       — Да нет, на вас смотрю.       Ребята засмеялись. Интересно, что они смешного нашли в этом высказывании? Может, были пьяные или под дурью? Кай склонил голову, всматриваясь в них повнимательнее. Дурь — это хорошо. Как говорила мама, тогда его могут изнасиловать плохие дяди. Дядь он не видел, только тупорылых одногодок, но надо же с чего-нибудь начинать.       — Хочешь развлечься?       — Например? Хочешь пригласить поиграть в плойку? Только если пятую и не в ГТА, он заебал, если честно. И не Фифу. И не Тэкен.       Ребята засмеялись. Кай уже стал подумывать записаться в стендаперы. Видимо, у него талант смешить долбаёбов. Не сказать, что эта графа пригодится в резюме, но лишней не будет.       — Нахуй плойку. Поиграем с твоим сладким язычком.       Ну тут Кай не выдержал и сморщился, словно собирается сблевать. Одногодки — совсем не варик. Слишком имбецилы пока.       — Чем хуже подкаты, тем меньше писька у альфы в штанах. Наблюдение.       Альфа… возмутился! Конечно, остальные-то заржали и стали пихать неудачного приятеля в плечо.       — Эм, он тебя унижает, — протянул альфёнок, которому на вид едва было восемнадцать. — Что будешь делать, а, Эмрис?       — Чем языкастее омега, тем больше она хочет на чужой хуй, — ядовито проговорил Эмрис.       Ребята вновь заулюлюкали. Теперь в их глазах был счёт один: один. Непонятно из-за чего. Кай отпил вкусный коктейль, демонстрируя полное равнодушие.       — Что, нечего сказать?       — А надо?       Эмрис, казалось, хотел разгрызть его прямо сейчас, но вместо этого подошёл вплотную и прошептал на ухо:       — Соска малолетняя, у тебя откуда такой гонор? Внимание альфы выбиваешь?       Кай удивлённо приподнял брови.       — Зай, ты первый ко мне приставать стал, — напомнил он дурному, но, видимо, его аргумент был недостаточно… обоснованным?       Эмрис криво ухмыльнулся и достал из кармана маленький белый пакетик.       — Спорим, после одной дозы твой язычок уже не будет таким дерзким.       А вот и мамины заветы! У Кая глаза загорелись от воодушевления. Не то, чтобы он сильно хотел быть выебан какими-то пиздюками, но был вариант, что под кайфом ему понравится даже такое дерьмище. Он ничего не ответил и молча наблюдал за тем, как белый порошок ссыпается в его бокал, а потом растворяется в нём.       К ним вдруг подошёл бармен. Взгляд у того был недобрый.       — Молодые люди, что здесь происходит? — спросил он тяжёлым голосом и стрельнул глазами в сторону застывшего Кая.       Кай подумал, что за него сейчас заступятся хорошие люди и не будет ему приключений на жопу, поэтому резко всосал весь остаток коктейля. Когда он поставил бокал на столешницу, в голову резко дало. Он проморгался. Уши слегка заложило. На плечо легла тёплая рука. В глазах отчего-то задвоилось.       — Бля, ядрёная вещь.       — Ну, там было много, — удивительно, но растерянно заявил Эмрис. Стушевался он ненадолго, скоро опять распушил перья, отбрехался перед барменом и потащил Кая за собой.       — И куда мы? — пробормотал тот, до конца не понимая происходящего. — Ебать накрыло.       — В випку.       — А чё не в комнату? Пиздел так, словно выебать собирался, — заявил Кай и отчего-то захохотал.       Он никогда раньше не чувствовал кайфа от наркоты. Даже не курил — ебаная аллергия. Вернее не аллергия, но чувствительный нос не мог перенести запах табака и других курительных вещей, да и мама курение не одобряла. Бросила сразу после ухода с должности врача. Врач, говорила она, вынужден курить, а вот имеющий медицинское образование человек себя травить не захочет.       Кай опустился на мягкое кресло и импульсом прилёг Эмрису на плечо. Тело стремительно становилось ватным, а в голове начинало плавать. Он проморгался и попытался выпрямиться, но крепкая рука удержала его рядом.       — Вот теперь ты более честный, — самодовольно заявил альфёнок на ухо.       Кай попытался фыркнуть, но почувствовал тошноту и не стал. К альфе его не тянуло, просто слабое тело искало любую опору, и решило прицепиться к бесполезному телу рядом. Видимо, стараясь придать ему больше смысла. Насильственного секса хотеть он перестал — под наркотой не то. Попробовал — не понравилось. Но выпутаться из крепких лап этого пацана не вышло, тот продолжал невозмутимо общаться с друзьями на какие-то дебильные темы, громко хохотать и прижимать Кая к себе, словно они были давно сложенной парочкой.       — Никогда больше не буду путаться с одногодками, — пробормотал в чужую шею Кай. — Те ещё долбаёбы.       — Ты даже обдолбанный жалить пытаешься?! — возмутился Эмрис и оттолкнул его от себя, как нечто отвратительное.       Кай чуть не упал на пол, но вовремя удержался за стол, случайно уронив чей-то бокал.       — Ребят, кто хочет на всё согласную омегу? — спросил Эмрис, явно обращаясь к своей шайке.       Кроме согласных возгласов Кай ничего не слышал. Ну и музыки. Музыка была бодренькой, но вслушиваться в неё он не собирался — сильнее тошнило. Попытался выпрямиться. Вроде вышло. Прошептал:       — Ни на что я не соглашался.       Услышать его мог только Эмрис, но он сделал вид, что ничего не было. Они с другими альфами выпили ещё пару порций алкоголя, поговорили об омегах и необходимости их снять, пока ночь не закончилась, а потом все вместе встали и куда-то пошли.       И вот… ну хотел Кай изнасилования, и даже понял, что его ведут явно не крестиком вышивать, но как-то особо сильно раздвигать свои ножки перед этими дегенератами он не хотел. Попытался сказать что-то про маму, друзей, отца, которые будут его искать и волноваться, но Эмрис вёл его рядом с собой, уберегая уши посторонних от подобной болтовни.       В самой комнате он заткнул ему рот сперва своей ладонью, потом снял с него трусы и использовал в качестве кляпа уже их.       Чё-то не нравилось Каю такое изнасилование. Он пытался сопротивляться, но теперь даже «нет» не мог сказать, хотя раньше говорил, и не раз — безрезультатно. Его руки поймали и положили на что-то тёплое, бархатное, очень приятное по ощущениям. Кай не смотрел сперва, что трогал, но спустя минуту тактильного осмотра с удивлением обнаружил в своей ладони хуй.       — Достань из него трусы, дай в рот присунуть.       — А вдруг укусит?       — Да не укусит. Он же обдолбан.       — Его быстро отпустит.       — Ещё подкинь.       Кай недовольно помотал головой. Отпускало медленно, но всё же отпускало. Он начинал хоть сколь-нибудь чувствовать своё тело и слышать собственный разум, а тут такие новости! Он попытался отмахнуться от одного из парней, и вдруг ощутил, как в него въехало что-то горячее. Он застонал. Закричал бы, но крик утонул в мокрой ткани. И сильно выгнулся, начав дёргать всеми конечностями.       — Маловато смазки.       — Потри ему соски.       Для ласки горе-ухажёры совсем не годились. Каю было приятно только из-за оставшейся в крови наркоты. И от мыслей, что это долгожданное изнасилование. Из его рта достали трусы и приложили к губам красную головку.       — Только если презик наденешь, — пробормотал Кай, с неудовольствием разглядывая чужой хуй.       — Посмотрите, какие привередливые! — сказал кто-то.       — Кто делает минет в резинке? Нахера? — недоумевал чел с хуём возле губ.       — Шлюха на опыте.       — Ну стонет на троечку, — отозвался ёбырь.       Кай вздохнул. Вроде насиловали, а на душе было плохо от того, как плохо его пытались отыметь. Он с удивлением обнаружил перед собой всё тот же хуй, только теперь с презиком, и отчего-то засмеялся, но послушно, когда ладонь легла и ощутимо надавила на затылок, взял его в рот.       Шлюхой Кай не был, давайте так. Девственником — да. Но девственником на опыте, потому что под его кроваткой стояла коробка с большим количеством разных дилдо. Он их и в рот, и в жопу ранее пихал, никаких новых ощущений, кроме запаха, не было.       В процессе горло стало неприятно зудеть, а в груди перестало хватать воздуха. Кое-как Кай отбился от непонимающе остановившихся альф и схватился за шею, стараясь откашляться.       — Ты ему до гортани хуём достал?       — Да нет, я только по щёчку заходил. Вдруг сблюёт.       — Пизда, — прохрипел Кай. — Аллергия на презики.       Альфы смутились так, словно он назвал себя спидозным. Эмрис подумал, что это попытка избежать дальнейшего соития, поэтому хлопнул его по бедру, пригрозив не пиздеть. Через три минуты он поверил, потому что кашель не останавливался, дыхание стало совсем ненормальным, а тело покрылось пятнами. Странные пятна шли, в том числе, от бёдер. Эмрис выругнулся и вышел из него.       — Чем ты болен, шлюха?       — Я, блять, девственник, — прочистил горло от кашля Кай и приподнялся на слабо держащих руках. — Я не болен, это просто аллергия. Я аллергик. Не могу ни рис есть, ни мёд, ни яблоки, ни орехи… кх. И на многие вещи у меня аллергия.       — Надо было из всех в клубе выцепить парня с аллергией на презервативы! — возмутился кто-то из альф.       — Чё раньше не сказал? — адресовал претензию Эмрис.       Кай, заметно протрезвевший, посмотрел на него как на идиота.       — Зай, повторю, я девственник. Откуда мне было знать?       — Ты слишком борзый и растянутый для девственника, не пизди.       — Игрушки не в счёт.       Эмрис закатил глаза, словно терпеть не мог этих глупых омег, которые удовлетворяют себя игрушками, а не традиционным альфьим хуём.       — И чё делать будем?       — Ну, я дотрахаю. Раз он девственник, ничем не болен.       — Ты ему веришь? — скривился его дружбан, которому на вид было меньше заветных восемнадцати.       — Иди на хуй. Потом приду, пиздуйте.       Чел, которому второй раз обломали минет, всё же остался и доебал ему глоточку уже без презерватива.       — Вот, нормальный минет, — вывел он сыто, когда получилось кончить Каю на лицо.       — Вот она, альфья сперма, — совсем не воодушевлённо отзеркалил Кай, на что получил очень уж обиженный взгляд альфы.       Они остались один на один в комнате. Сначала Кай думал, что Эмрис пошутил или остался попиздеть, попросить не выдавать их и тому подобное, но этот долбаёб реально стал ебать его без презерватива. Кай пытался брыкаться, к нему даже силы на то возвращались, он требовал прекратить, умолял, даже заплакал, но Эмрис только неумело стянул ему руки за спиной ремнём и заткнул рот трусами, как в самом начале.       Сил у Эмриса было много. Ебал он долго, но, как хороший мальчик, кончал не внутрь. Всё равно шанс залететь не был нулевым, но Кай был благодарен хотя бы за такой своеобразный вид контрацепции.       В какой-то момент механические действия стали приятные. Кай протрезвел, насколько мог протрезветь за такой короткий срок, стал больше чувствовать и понимать, и его уязвимая скованная поза, а также пыхтящий за спиной альфа, вдалбливающийся в его неподвижное тело, сделали ему приятно. И диван под ним оказался мягким, удобным таким. Кай вдруг простонал в голос, когда новый толчок прошёлся по простате.       — Я же говорил, что ты шлюха, — прошептал Эмрис на ушко.       Кай не был согласен со «шлюхой». Извращенец подходило бы лучше, но дискутировать с трусами в зубах и со связанными руками было несколько проблематично, поэтому он просто продолжил постанывать на особо приятных толчках.       Наконец силы у альфы иссякли. Вся спина Кая была запачкана в конче, руки поменяли цвет с красного на более блеклый, а краснота с его груди и противное першение в горле почти исчезли.       Понежившись после оргазма пару минут с сигаретой в одной руке и телефоном в другой, Эмрис решил освободить Кая.       — Ты был сладким мальчиком, шлюшка.       — А из тебя ёбырь на троечку.       Довольный Эмрис оскорбился и выдал ему пощёчину. Кай недовольно нахмурился, стараясь не выдать, как сладко у него поджалось всё в паху и очке. Он вернул невозмутимый взгляд на альфу и склонил к плечу голову.       — Тебе не говорили, что омегу бить не хорошо?       — Что ещё делать, когда они сами напрашиваются на взбучку? — агрессивно спросил Эмрис и дёрнул его за волосы.       Кай зашипел.       — Если напрашиваются, значит хотят, и надо спросить разрешения, — прорычал он, безуспешно пытаясь выдрать голову из нелепого хвата.       — Да? Всё так просто? Ну и что, разрешишь врезать себе?       — Нет.       Эмрис гротескно удивился, чуть ли не целую пантомиму сыграв.       — Как так? Ты ведь хочешь, я спросил разрешение. Не работает твоя схема, малышка.       — Малышка у тебя в штанах, а меня зовут Кай.       — Хочу тебя ещё раз выебать, — скаля подобно волку лицо, сообщил Эмрис и резко дёрнул его за волосы на себя.       Кай захлопал по его плечам. Вдруг зазвонил телефон, и они оба прервались, чтобы посмотреть на него.       — Блять, мама, — Кай среагировал быстрее альфы, и успел поднять трубку. Он прочистил горло и ласковым голосом стал вещать, что забыл ей позвонить. — Да-да, мамуль, всё хорошо. Что со мной будет? Да, в кино сходил, сейчас уже домой пойду. Да, и я тебя люблю, ма.       Кай с облегчением завершил вызов и отбросил телефон на диван. Он сам за собой не заметил, как лёг головой Эмрису на ноги и взял из его пальцев сигарету. Затянулся и нахмурился. Во-первых, запах сигарет ему не нравился. Во-вторых, эти сигареты не пахли сигаретами, и понравились ему. Он закашлялся, из-за чего Эмрис, видимо, побоявшись нового приступа аллергии, быстро забрал стик из его пальцев.       — Что это?       — Травка, — пожал плечами альфа. — Никогда не курил что ли?       — Нет.       — Ты, полевой цветочек, откуда сюда припиздил?       — Иди на хуй, — отмахнулся Кай, но потянулся за травкой. Эмрис ударил его по рукам и выдохнул дым ему в лицо. — Дай. Моральная компенсация за хуёвый секс.       — Ты так не к мамочке пойдёшь, а ко мне на виллу поедешь, где я буду трахать тебя сутки напролёт, пока не скажешь, что я охуенный альфа и секс со мной улётный.       — Ничего смешнее, чем задетое эго альфы, в жизни своей не видел. У тебя есть вилла? У папочки отжал?       Эмрис крепко сжал челюсть и попытался ещё раз его шлёпнуть по щеке, но дверь распахнулась и внутрь вошли его кореша. Эмрис откинулся на спинку дивана.       — Бро, мы заебались тебя ждать.       Кай смог украсть себе затяжку и с леностью оглядеть вошедших. Альфы смотрели на него теми же плотоядными взглядами, что и раньше. Себе цену Кай знал, он был симпатичным мальчиком и хорошо за собой следил. Фигура, здоровье, внешний вид — идеальная омега прямо скажем. Но не то, чтобы он делал это для альф. Ему просто нравилось на себя красивого смотреть в зеркало, ласкать свои гладкие ровные ножки в ванне, и видеть свои красивые ручки на велосипедной раме. Ещё, конечно же, разглядывать свои фотографии с отпусков и хвалиться ими друзьям. Альфа в этом списке стоял где-то с потенциальным желанием рожать детей. Ну, то есть в топ сто не входил.       Кай потянулся, со спрятанным рукой смешком замечая, как загорелось несколько глаз. Подумали, что без гондона взять смогут. Что ж, нет. Он обещал быть дома у мамы, поэтому медленно поднялся и пошёл к своим вещам.       Эмрис молча курил, наблюдая за его попытками стереть с себя сперму.       — Мама почувствует запах альфы, — прокомментировал вдруг он.       Его болтающие друзья замолкли.       — На этот счёт у меня есть прекрасные духи, — невозмутимо отбил Кай.       — И травку они скроют?       — Я не так много выкурил.       Эмрис фыркнул, поднялся и, оказавшись за спиной Кая, вдруг накрыл его рот рукой с косяком. Пальцами другой руки он сжал ему нос, вынуждая распахнуть губы. Недодрака продолжалась ощутимо долго. Друзья Эмриса пытались словесно образумить его, один даже схватил за плечо, но альфа скинул его руку с себя, продолжив душить Кая горьким дымом.       — Блять, ненормальный, — на резком выдохе выдал Кай, когда его наконец отпустили. Он старался отдышаться и отплеваться от неприятного вкуса горелой бумаги и травы на языке. А ещё отвернулся, чтобы не показывать другим привставший член.       — Ребят, простите, не сегодня, — недоизвиняющимся голосом сказал Эмрис, туша косяк. — Вот, развлекайтесь, — он кинул какой-то пакетик в своего дружбана и повернулся к Каю. — Мне тут одну пташку, обкурившуюся, нужно довести до дома.       — Эм, ты серьёзно?       Он недолго попиздел со своими ребятами, и скоро они остались вдвоём. Кай успел к тому времени стереть всю найденную сперму, одеться и залить себя нейтральными духами, скрывая посторонний запах.       — Что ты задумал?       — Скажи мамочке, что едешь к друзьям.       — Мамочка знает всех моих друзей.       — Значит, у тебя появился новых друг, о котором она не в курсе. Зайка, не тупи. Я же сказал, едешь со мной на виллу.       — Ты реально собрался меня трахать, пока я не спизжу, что ты охуенный, а не дно в сексе?       — В точку, — не считывая иронию, ответил альфа.       Кай, конечно, искал себе приключения на жопу, но чтобы такие? Он с сомнением оглядел человека перед собой. Парень, молодой совсем. Обкуренный малолетний долбаёб, если быть точнее. На какую виллу он собрался вести его? И стоило ли рассчитывать на нормальный секс с ним? Кай взвесил все за и против, и всё же решил отправиться к маме.       — Чел, ты не в моём вкусе. Одногодки сплошные неумехи.       — Котёнок, ты пересмотрел порнухи. Не бывает всё так идеально, как на видео.       — Там хотя бы кончают, — возмущённо ответил Кай.       — И ты кончишь. Если заслужишь.       Ну он пытался. Честно. Кай старался натянуть ему баллы харизмы, но щенок пока не дотягивал. Он пытался говорить верные слова нужным тоном, но когда слабо — тогда слабо. Кай покачал головой, и это закономерно вызвало агрессию в Эмрисе.       Они поприперались ещё какое-то время, но в итоге альфа не выдержал и со всеми вещами насильно потащил его на руках (подняв за ноги) на выход. Растерявшийся Кай какое-то время не сопротивлялся, начал только на улице, когда их парочку стали провожать заинтересованные взгляды. Он забрыкался, закричал требование себя отпустить, но, ясно, рядом с клубом пьяная пара вызывала разве что хитрые улыбочки. Кая поставили рядом с чёрным мерседесом.       — Это машина для богатых дяденек, а не для щенят твоего уровня, — обиженно сказал Кай.       Эмрис посмотрел на него чёрным взглядом и запихнул в машину.       — Богатый дяденька предпочитает сугубо бэхи, — пробормотал он недовольно, заводя машину.       Кай минуты две пытался понять, что ему делать и какой такой дядечка предпочитает BMW, когда до него неожиданно дошло, что он едет с объёбанным водителем неизвестно куда. Страх охватил сердце, а возбуждение атаковало пах, поэтому он резко свёл коленки.       — Мам, тут один мальчик после фильма предложил поехать к нему на виллу. М? Ну, мальчику где-то двадцать, как мне. Ну не знаю, насколько порядочный. Где находится? Эмрис, адресочек скажи.       Эмрис посмотрел на него тёмным взглядом, но на удивление Кая протянул телефон — последний айфон — с забитым адресом.       — Хуясе. А, ничего, мам. Давай скатаюсь. Ну у тебя же есть мои контакты, и адрес ты знаешь. Мог и обмануть, конечно, но он сказал, что на вилле его отец. Да, мы с ним поговорили, не буду же я непонятно куда и непонятно с кем ехать, ну правда, мам. Ты же меня знаешь. Угу. Да-да, тут ещё ребята есть. Да всего пятеро, две омеги. Я как доеду тебе наберу. Мам, ну нет. Это не прикольно. А вдруг ты у меня альфу уведёшь, сама ведь говорила, что нигде найти себе никого не можешь. А что я? Давай, целую.       — Ты где так красиво научился пиздеть? — с неким интересом и глухим восхищением спросил Эмрис.       — Ну знаешь, маме говоришь одно, папе говоришь другое, учителям третье, друзьям десятое. Но про девственность я не пиздел. Кто-то из вас стал моим первым альфой. А я даже не понял кто сорвал мой девственный цветочек.       — Игрушки из секс-шопа.       Кай фыркнул.       — Чем тебе не угодили игрушки? Они как-то умаляют твой хуй и заодно самооценку или что?       — А где же весь трепет от проникновения именно альфы? Ты уже знаешь половину эмоций!       — Я тебя удивлю, но много омег и на двадцатого партнёра ощущают прекрасные эмоции, если, конечно, партнёр хороший.       — Ты опять за своё, — скрипнул зубами Эмрис, сильнее сжав руль. — Хочется тебя на полном ходу выкинуть из машины, а потом полуживого выдрать.       — Фантазии у тебя так себе. Попахивает статьёй за умышленное нанесение тяжкого вреда здоровью.       — И насколько посадят?       — Смотря, насколько тебя папочка любит. Только на виллу и машину, или в суд взятки тоже понесёт?       Эмрис стал мрачнее тучи и на светофоре, резко вжав педаль тормоза, ударил по гудку. Кая инерцией занесло вперёд, он врезался башкой в спинку кресла и недовольно зашипел на альфу.       Ехали долго и молча. Эмрис включил фоновую музыку. Кай привык в это время ложиться, поэтому клевал носом, глядя в телефон. Городской вид сменился природой и просторной трассой, по которой машины неслись на огромных скоростях.       Часу в третьем они остановились в холмистой местности рядом с массивным, красивым двухэтажным домом. Дизайнеры постарались. Кай отошёл от сна, с любопытством принявшись рассматривать белые стены широкого здания. Угрюмый молчаливый альфа потащил его за собой, крепко сцепив запястье.       Следующие два дня Кай помнил плохо. Он только отписывался матери и друзьям, что с ним всё хорошо, а сам не переставая курил, нюхал и трахался. Эмрис был пылким любовником, но его фантазии хватало только на быстрые животные фрикции, заткнуть рот и в крайнем случае сжать чем-то руки.       Изнасилование заключалось только в насильственном удерживании дома. Эмрис без заветных слов натурально отказывался его отпускать. Он спрятал его телефон и сам подсовывал то траву, то порошок. Кай плохо понимал и чувствовал себя. Он сильно устал от этого дурного альфы, но не мог от него сбежать. Когда он попытался отобрать телефон и написать или позвонить маме с просьбой забрать его, Эмрис устроил небольшую драку, откинул, сломав, его телефон в сторону и вновь выебал.       В затуманенной голове Кая этот секс, явно обозначающийся для него изнасилованием, даже близко не походил на те горячие фантазии, о которых он грезил.       Проснулся от неровного сна Кай из-за шума. Для его привыкших к тишине ушей любые громкие звуки были оглушительными. Он поморщился и заперебирал ногами, пытаясь накинуть на себя грязный от вина и спермы плед, которым он укрывался последние дни лежания на полу.       На полу он лежал, потому что диван занимал Эмрис, а в спальню он не пускал. К счастью, температура в доме была тёплой, и даже на полу Кай прекрасно себя чувствовал.       — Ты только посмотри на себя, — с отвращением рычал низкий мужской голос.       Кай разлепил глаза, сразу сощурившись от яркого света. Он и забыл, как выглядит свет. Посмотрел на стоявшего мужчину. В стилёвом таком костюме, словно из журнала мод, и с благородной бородой. Ему было сорок с копейками. Рядом стоял, горбясь и морщась, Эмрис.       — Бля, па, отъебись.       — Ты почему не брал трубку? — прогремел голос его отца.       Кая прошило приятными мурашками. Он почуял долгожданное спасение и, приняв неустойчивое сидячее положение, подал голос.       — Прекрасный мужчина, запретите своему сыну наркоту и трахаться. Он не отпускает меня домой уже какой день.       Эмрис посмотрел на него до того свирепо, что в пору было пугаться, но объёбанный Кай только сморщил личико и показал кончик языка.       — Это правда? — громче прежнего спросил мужчина.       — Бля, пап, да кому ты веришь? Эта шлюх…       «Папа» ударил сына с таким смачным звуком столкновения ладони со щекой, что Кай несколько взбодрился.       — Я блокирую все твои карты, — медленно выговорил его отец, резко дёрнув Эмриса к себе за изляпанную майку. — Забираю твою машину и в этой вилле ты больше не появляешься. Ты меня понял?       — Пааап, — протянул Эмрис, и голос у него был совсем как у нашкодившего мальчика лет двенадцати.       — Простите, — прохрипел Кай, — а у вас еды нет? Я не помню, сколько не ел.       Гневные глаза мужчины вернулись к сыну и выдали ему новую такую звонкую и сильную пощёчину, что тот отлетел на метр. Кай несколько испугался за себя. Одно дело тусить с долбаёбом, которого в крайнем случае можно попробовать наебать или разговорить, сказав бессмыслицу, о которой тот уязвлённо просил, но встревать в плохие отношения с этим мужчиной… Богатый, горячий, красивый, сильный. Кай боялся одновременно кончить и сдохнуть, если эта ладошка решит также смачно въехать ему по роже.       — Пошёл в холодный душ приводить себя в порядок, — выплюнул мужчина сыну, и тот, едва сдерживая слёзы, поскорее пошёл прочь из комнаты.       Кай глядел ему вслед восхищённо.       Новый альфа тем временем подошёл к Каю и присел перед ним на колено. Кай смущённо укутался в плед, заодно закрывая некстати вставший член.       — Как тебя зовут?       — Манеры у вас такие же плохие, как и у сына, — покачал головой Кай. — Если спрашивают имя, обычно первым и представляются.       Мужчина вздохнул.       — Ренар. Твоя очередь.       — Красивое имя, — выдал любезность Кай. — Меня зовут Кай. И я не шутил про еду. Мне кажется, что меня вырвет скоро от плохого питания.       — Чем он тебя накачал?       — Явно не едой, — фыркнул Кай и резко накрыл рот ладонью. — Бля, как хуёво-то. Каким-то белым порошком и травой. Не знаю, не разбираюсь, никогда не курил и не нюхал до него. Он хотел, чтобы я назвал его хорошим в сексе. Откуда у Вашего сына такие комплексы, что он людей запирает и накачивает, лишь бы они его хуй восхваляли?       Кай считал, что он очень хороший, умный и добрый мальчик, но порой он о себе думал другое — пиздеть не надо. Альфа посмотрел на него до того чёрным взглядом, что Кай сжался в комок, боясь такого же, как обрушилось недавно на Эмриса, удара. Но голос Ренара вдруг смягчился.       — Прости моего глупого сына. Я растил его один, и, видимо, отсутствие омеги сильно на нём сказалось.       — Меня мама тоже одна растила. Велика проблема. Она, кстати, ищет мужа. Но я её не рекомендую.       — Почему? — просто спросил мужчина, явно поддерживаю беседу не из интереса, а из любезности.       — Вы тоже в моём вкусе, — улыбнулся Кай и сморщился. — Блять, никогда больше не буду принимать наркоту. Отвратительно. У Вас еды нет?       Ренар оглядел его с цепкостью робота, анализирующего новый объект. Кай попытался подняться, не думая, насколько нелепо он выглядит, голый, грязный, с засохшей на себе спермой и где-то белым порошком, дрожащий от холода, слабости и голода. Но Ренар удивил его, помог подняться, без особой брезгливости поддержав за поясницу, и накинул ему на плечи сползший плед.       — Пойдём, провожу тебя до ванной комнаты. Второй, не той, где моется Эмрис. Что тебе заказать и как плохо с тобой обращался мой сын?       — У меня аллергия почти на всё, поэтому мне просто пиццы с томатами. Маргариту.       — Это ужасная еда для слабого организма.       — По ощущениям, от пиццы меня не вывернет. А от другого может.       — Ладно. Только пиццу?       — Да, среднюю. Потом я оклемаюсь и смогу нормально отправиться домой и навешать маме лапшу на уши, что я отлично проводил время. И нормально покушать.       Брови Ренара приподнялись.       — Второй вопрос актуален.       — Ваш сын? Он просто тупой альфа, думающий членом. Я могу быть с вами откровенным, как с человеком, которого больше никогда в жизни не увижу?       — Ну попробуй.       Кай прислонился к дверной раме дальней ванной комнаты и почесал себе глаз.       — Я с подросткового возраста, лет с тринадцати, наверное, мечтал, чтобы меня поймали и трахнули без моего согласия. Типа, изнасиловали. И дрочил на это долгие много лет. Но когда ваш сын накачал меня в клубе какой-то херью и с друзьями разложил не помню на чём, мне чё-то не понравилось. В общем, бойся своих желаний, в жизни они куда херовее исполняются, чем видятся в мечтах. Спасибо, что выслушали. Я в душ.       Ренар молча проследил, что Кай забрался в душ, не наебнувшись, и только после этого оставил его. Он заказал пиццу, с досадой отметив долгую доставку из-за удалённости, и пошёл к холодильнику. Яйцам и колбасе он не доверял, зато запечатанный сыр можно было употребить вместе с консервированными огурцами в спагетти.       Первый из душа вышел Эмрис. Он выглядел посвежевшим, но на его щеках оставались красные отчётливые следы от ударов. Ренар смерил его грузным взглядом и кивнул на стол.       — Пап, — неловко опустившись на стул, осторожным голосом протянул Эмрис, — ты ведь несерьёзно?       — Я серьёзно. Ты не научился зарабатывать деньги, только тратить их на всякую беспонтовую гадость. Надеюсь, заблокированные счета тебя образумят, иначе у меня больше не будет сына.       — Пааап, — ещё более нервно и истерично протянул Эмрис, — не говори так. Неужели ты выкинешь меня на улицу без гроша?       — Дам тебе сто тысяч. Этих денег хватит, чтобы снять квартиру на первый месяц и устроиться на работу.       — Пап…       — Я своё слово обозначил. Больше ты от меня ничего не добьёшься.       Эмрис с ненавистью поджал губы, но замолчал. Из душа, прикрываясь длинным тёмно-синим полотенцем с белыми узорами, плавно выходил Кай. Он шёл слабой неровной походкой, держась за стены. Собственная слабость бесила его, но иначе он мог просто разъебать себе лицо о дорогой, красивый пол. Дорогой красивый кафель или обшарпанный деревянный в данном случае значения имели мало, потому что портить своё личико он не собирался.       — Это запах кипячёной воды? — Кай поднял голову, принюхиваясь. — И макарон. Вы умеете готовить, Ренар?       — Я умею не сдохнуть с голода, — покачал тот головой. — Базовое умение в виде готовых макарон должен иметь каждый человек, не зависимо от пола и возраста.       — Младенцу это точно надо.       Ренар вскинул брови. Кай не знал, зачем трепал языком. Вероятно, привычка от неловкости. Вся его одежда была грязная. Он спросил, можно ли воспользоваться стиральной машинкой и сушилкой после. Ренар разрешил и также порекомендовал найти новую одежду либо в его комнате, либо в комнате Эмриса.       Без всяких сомнений Кай пошёл в отцовскую спальню. Одежды было немного. Видимо, мужчина нечасто ночевал на вилле. Из имеющейся особенно привлекательно выглядела длинная рубашка нежно-голубого цвета и спортивные штаны с жёстким поясом. Альфа был практически в два раза больше, поэтому регулируемый пояс и резинки на щиколотках победили — другая одежда просто спадала.       Когда одетый в удобные чистые вещи Кай вернулся на кухню, Ренар накладывал спагетти на две тарелки. Сверху он натёр сыр и лёгкой рукой открыл запечатанную банку маринованных огурцов.       — Выходите за меня замуж, — восхищённо сказал Кай и, подув на макароны, поскорее запихнул их себе в рот.       Он был чертовски голодным и заурчавший на всю кухню живот был тому громогласным подтверждением.       — На сыр у тебя ведь нет аллергии?       — Не, на этот нет.       — Могу ещё сделать чай с лимоном.       — А на лимон есть.       — С мёдом?       — И на мёд есть.       — Тогда просто чай. С сахаром.       — Сладкий чай не пью, но почему-то не хочу отказываться.       Сам Ренар не ел и с сыном больше не разговаривал. Когда Эмрис доел свою порцию, мужчина позвал его в коридор и минут пять тяжело приглушённо беседовал с ним. Кай нашёл свой разбитый телефон и написал маме, что, вероятно, скоро он вернётся домой, потому что соскучился и устал питаться сплошными макаронами. Хотя макароны оказались вкусными и подобное он добавлял исключительно для правдоподобности.       Из подслушанного разговора он понял, что Эмрису теперь закрыт путь домой. Бедный альфёнок начинает путь с низов. Берёт с собой только одежду, телефон, ноутбук и сто тысяч на дебетовой карте. Негусто для столицы и избалованного сынка, но и не то чтобы излишне кровожадно.       За ним минут через пятнадцать приехало такси. Эмрис прощался с отцом молча, будучи по лицу чернее тучи. Кай подглядел через окно, но прежде, чем его заметят, решил скрыться. Всё же наполовину он считал себя виноватым за всё случившееся.       На кухню вернулся Ренар.       — Пицца будет где-то через час.       — А я думал Вы вместо неё решили макароны сварить.       — Так и есть, но не вместо, а потому что она слишком долго едет. Как самочувствие?       — Всё ещё паршиво, но уже гораздо лучше, спасибо. Я очень рад, что Вы не мой отец.       — Почему? Я слишком жесток?       — Наверное. Но не поэтому. Потому что помимо изнасилования я бы фантазировал ещё о родном отце, а это уже греховный инцест.       Ренар опять молча вскинул брови. Кай недовольно надул губы, не понимая, почему альфа не ведётся на его подкаты и откровенность. Хотя бы жёстко отказать мог ведь?       — Присядь.       — Сейчас будет отцовский разговор «не слоняться по сомнительным местам с сомнительными личностями и ничего у них не брать»? — закатил глаза Кай, тем не менее возвращаясь за стол. Ренар сел напротив него и подвинул к нему чашку со сладким чаем, а себе вторую.       Беседа ожидалась взрослой и не совсем уютной. Кай пользовался своим беспечным подростковым возрастом и заранее предвкушал, как будет гримасничать на умных проповедях взрослого, состоятельного альфы.       Но альфа его удивил.       — Реальное изнасилование понравится только наглухо отбитым, а тебе просто не хватает впечатлений. Для этого лучше погрузиться в БДСМ-практику, где всё добровольно, и твои фантазии с похищением, удерживанием якобы против твоей воли, а также обездвиживанием будут не только нормально восприняты, но и удовлетворены на всеобщее удовольствие.       Теперь вздёрнул брови уже Кай.       — Искать реального изнасилования или избиения я тебе не рекомендую. Видишь, как это плохо заканчивается. Мой сын, пусть малолетний кретин, ещё не самый плохой вариант. Ты можешь спокойно закончить в каком-нибудь сыром подвале с сумасшедшим. Тебя могут затащить насильно или добровольно, но промыть тебе мозги. Юные эмоциональные омеги легко верят взрослым альфам, которые хорошо с ними обходятся. Поэтому, можешь не говорить маме, но я всё равно рекомендую выслушивать мнение о новом партнёре, даже одноразовом, от третьего не предвзятого лица и всегда уведомлять близких о своём местоположении. А теперь касаемо твоих подкатов. Ты ведь нервничаешь, Кай, я прав? Ты всегда остришь и флиртуешь, когда не уверен в себе?       — С чего это я не уверен, — ошкерился сразу Кай. — Если от Вашего эффектного появления у меня встал, это не значит, что я не уверен в себе.       — И на что же именно у тебя встал?       Кай повёл головой и боднулся о собственное плечо. Начал говорить про свои фантазии перед душем он резво, да и шутил, не ожидая ответки, тоже бодро, а теперь чё-то смутился. Он поджал губы и поглядел на спокойно сидящего напротив него мужчину волком. Вдруг он вспомнил кое-что, о чём раздражённый обдолбанный Эмрис упоминал после того, как кончил, сдавливая его шею.       «Батя у меня доминант. И всю жизнь всех строит. А что я, чем я хуже?».       Стало чуток понятнее, откуда такая осведомлённость и лояльность к странным фетишам.       — Я не изучал вкладку БДСМ, наивно полагая, что эта чернуха не для меня. Там в начале видео все слишком довольные и на всё согласные.       Ренар кивнул.       — Тебе нравится обратное, мнимое сопротивление и давление альфа-партнёра на тебя.       — Прекратите меня анализировать. Кто такой доминант?       — А сам как думаешь? — приподнял одну бровь Ренар и чуть опустил голову.       Кай вновь ощутил себя каким-то пиздюком не старше пятнадцати лет, и это ощущение ему не понравилось. Двадцать ведь почти стукнуло, но нет, хотел и робел как пять лет назад.       — Какой-то злой доминирующий дядька, — ответил он уязвлённо.       — Доминант — это верхний партнёр, которому нижний, сабмиссив, отдаёт власть по обоюдной договорённости. Доминантом, как и сабмиссивом, может быть любой пол: и альфа, и омега, и женщина, и мужчина. Меняются только возможные практики.       — Знаете, Вашего сына я не хотел. Просто надеялся, что он поможет мне избавиться от этих грёбаных фантазий. Почему я хочу Вас?       — Ты определённо выражаешь сабмиссивные черты и видишь во мне исполнение своих заветных желаний.       — Не говорите так правильно. Я просто хочу, чтобы Вы меня трахнули. Пусть даже на этом столе. Хотя мне точно не понравится.       — Почему ты так думаешь?       — Ваш сын всё мне там стёр, даже сидеть больно.       Ренар нахмурился и молча сидел какое-то время.       — Я оплачу тебе гинеколога в частной клинике. Вы предохранялись?       — У меня аллергия на презики.       Ренар вздёрнул высоко брови и оглядел его всего ещё раз.       — Это… очень глупо.       — Я мог залететь или заразиться какой-то херью. Или Ваш сын. Мог какой-то херью заразиться. Я знаю. Но между аллергией и залётом я выберу залёт. Подыхать от асфиксии очень неприкольно, знаете ли. И тело потом отвратительно чешется.       — Понимаю, и всё же. Ладно. Надеюсь, с вами двумя ничего не случилось.       Кай смотрел на него недовольно, а Ренар спокойно возился в телефоне, вероятно, подыскивая врача на ближайшее время. Кай сидел, обдумывая весь их диалог, но зуд в паховой области не давал ему покоя.       — Почему Вы меня игнорируете? Я слишком молодой, слишком неопытный, спал с Вашим сыном или что?       Ренар не двинулся, просто поднял на него глаза. У Кая живот свело огненной судорогой.       — Вы…       — Кай, — прервал его Ренар спокойным, менторским голосом. Кай вздрогнул, — кидаться на первого попавшегося доминанта плохая затея.       — Я Вас прекрасно знаю! Вы готовите вкусные макароны, холосты, имеете сына и какие-то там доминантные замашки.       — Какие-то там? Самое главное в данном уравнении именно эти замашки, Кай. Если мои не совпадут с твоими, нам обоим не понравится проведённое время. Научись думать головой, а не текущей дыркой.       — Я думаю головой, что попробовать с таким прошаренным мужиком будет хорошей идеей. Как я могу понять, какие у меня вкусы, если не попробую их? Вы-то явно на практике пиздите, а у меня её нет. И кто Вам сказал, что у меня течёт дырка?       — Запах.       Ну, в это Кай верил. С этим не поспоришь. Взрослые альфы с мозгами обычно лучше чувствовали запахи, чем молодняк. Но и сам Кай обладал недурным нюхом, потому что с детства принюхивался ко всем и каждому. Он замечал даже те крупицы изменения в феромоне, когда друг отца смотрел на его голые загорелые ножки и скорее отводил взгляд, пока никто не заметил.       — Вы тоже пахнете, — сказал он твёрдо с нотками возмущения. — Между прочим, Ваш сын или кто-то из его друзей не так давно лишил меня девственности, а без презерватива брал только Ваш сын. Я сначала потребовал резинку на время минета, но у меня началась аллергия. У меня есть голова и я ей думать тоже умею, просто не всегда так, как хочется прошаренным взрослым. Вы меня зачем игнорирует? Я не каждому встречному предлагаю на столе отдаться.       Ренар смотрел в его лицо изучающе знакомым тёмным взглядом, только в нём теперь была не злость, а поволока возбуждения — это Кай хорошо различал. Он сидел в вещах альфы, откровенно себя предлагал и на всякий случай ещё повёл плечами: ворот отодвинулся, открывая вид на голые изящные изгибы ключиц. Каштановый волнистый локон волос он заправил за ухо и мило — как альфам нравится — улыбнулся. Фильмов и сериалов любовной направленности им было просмотрено достаточно, чтобы научиться по-всякому флиртовать, и на одноклассниках в старших классах, да и на ребят из параллели неоднократно он проводил свои эксперименты, а другим подкатывающим отказывал. Ебаться с одногодками он тогда крайне не хотел.       Да и сейчас тоже.       — К твоему сожалению, я думаю не членом, а головой. Ты трахался неизвестно с кем, принимал какую-то дрянь, а ещё у тебя аллергия на латекс. Не в моих планах окучивать малолетку и выплачивать ей потом алименты или заниматься её абортом.       Действительно, к сожалению Кая возразить было ровным счётом нечего. Он и после Эмриса не был уверен, что не залетел, а после полноценного секса, где он явно не захочет выпускать из себя партнёра, риск залёта только увеличивался, да и неизвестно, насколько чистым был он и этот мужик. Отчего-то Каю верилось, что подобный доминант первым шёл сдавать анализы после малейшего петтинга с омегой, но одно дело думать, а другое дело знать наверняка.       Идеи закончились, поэтому Кай сдулся, грустно уставившись в столешницу. Вот если бы его изначально такой мужик изнасиловал, он бы и против не был! Наверное. Сейчас он ни в чём не был уверен, всё же когда твоё «нет» прям совсем ничего не значит, это скорее вызывает удушающее чувство незащищённости, чем даёт истинное возбуждение.       Ренар почесал бороду.       — Ты можешь удовлетворить себя сам, без моего вмешательства.       Кай вскинул на него растерянное лицо.       — В смысле подрочить? Спасибо за предложение, как-нибудь обойдусь.       — Поласкать свой член, — согласился Ренар и невозмутимо развил мысль: — на этом столе, — его ладонь негромко похлопала по столешнице, — под моим присмотром.       Последняя часть оказалась самой волнующей. Кай не знал, соглашаться или нет. Он всё же мечтал о проникновении. Для него секс без проникновения был неполным и, откровенно говоря, пустым. К тому же в его фантазиях он делал мало что сам, им должны были вертеть, связывать ему руки и так далее. А здесь: всё сам, только показывай взрослому состоятельному альфе, как у тебя хорошо течёт из дырки, пока ты ладошкой скользишь по вставшему розовенькому хую. Многовато ответственности.       — Я не уверен, что это меня удовлетворит, — ответил Кай отстранённо.       Ренар покачал головой.       — Не ты ли заявлял, что не поймёшь свои наклонности, пока не проверишь их?       Кай насупился. В груди пылало раздражение — как ненавистно сладко было общаться со взрослыми альфами! Всё-то они знали и проворачивали против него его же ранее сказанные слова! Он поелозил жопой на твёрдом стуле и со рваным вздохом медленно поднялся.       — И что делать? — спросил он словно невзначай, избегая смотреть альфе в глаза.       — Расстегни четыре верхних пуговицы. Медленнее, ты куда-то торопишься?       Кай поджал губы, но исполнил приказ. Пуговицы вылетали из проделанных для них дырочек сперва неохотно, затем выскальзывали, как из хорошо смазанного очка. Кай с тоской думал о своём анусе, истерзанном постоянными неумелыми попытками. Истерзанном, да, но течь ему это не мешало, только зуд внутренних стеночек был особенно неприятным. Зуд заставлял хотеть в себе хоть что-нибудь, искусственное дилдо, огурец или хотя бы пальцы.       — Дальше?       — Сними штаны.       Трусами Кай не обзавёлся, поэтому стягивал чужую шмотку он неловко.       — Залезай на стол, — Ренар поднялся и отошёл ближе к кухонным тумбам. Он стоял ровно по центру одной из самых длинных сторон стола.       Кай понял, как именно надо залезть: показать себя. Он неловко запрыгнул, переждал лёгкое покачивание ножек, и полез дальше, убедившись в их стабильности. Стол располагалась возле самой стены, так что лопатками он упёрся в крашеную стену, а пятки поставил в край столешницы, так что ноги оказались двумя сложенными створками, между которых бесстыдно краснел твёрдый неплохого размера член.       — Вы ведь меня приласкаете? Хотя бы пальчиками?       — Нет. Я только смотрю. В твоих интересах обслужить себя хорошо. Не торопись. Одну руку на грудь, погладь сосок. Второй медленно спускайся к паху. Да, молодец.       Ладонь медленно скользила по животу и подобно змее обхватила основание члена. Кай упёрся затылком в стену.       — Может, Вы меня возьмёте, Ренар? Попробуем с презервативами. Покраснение быстро сойдёт.       — Будь хорошим мальчиком и делай то, что я велю. Обхвати свой член плотнее и медленно поднимись выше, до головки.       Кай прикусил нижнюю губу, оставляя во рту ругательства и просьбы.       — Хорошо. Теперь сожми пальцы крепче. Ещё. Продолжай сжимать и погладь большим пальцем уретру. Не забывай ласкать себе грудь.       Кай вдруг издал стон, которого смутился до розовых щёк. Рефлекторно он свёл колени и остановил свои ласки. Ренар сложил на груди руки. Опёрся бёдрами о кухонную тумбу позади себя.       — Я не вижу. Почему ты остановился? Ноги верни как были. Шире, Кай, они стояли шире.       — Блять, я… я не…       — Тебе нравится. Считай, что я держу ствол у тебя на лбу, и если ты остановишься, я выстрелю. Изнасилование? Изнасилование.       Кай проскулил, сведя брови вместе. Не считал он подобное изнасилованием! По крайней мере не тем, о котором он грезил. И всё же с потяжелевшим рваным дыханием он продолжил себя ласкать. Пальцы потянулись к мошонке, указательный подушечкой успел коснуться влажного сфинктера.       — Нет, туда ты не лезешь. Оставь свою дырку в покое. Продолжай наглаживать ствол, возьми его в кольцо большим и указательным, остальные пусть не мешают.       — Так совсем мало контакта!       — Не возмущайся, а делай, — холодно пресёк Ренар.       Кай дрожащими от возбуждения пальцами обхватил член, а другими стал увереннее тереть и оттягивать сосок. Прикрыв глаза, он попытался нафантазировать привычную сценку для дрочева, как вдруг следующим приказом стало открыть глаза.       — И смотри на меня.       Кай поёрзал по столешнице. С одной стороны недовольный, с другой стороны возбуждение стало только сильнее. Пальчики на ногах поджались, и кухню постепенно стали наполнять не только звуки скользящей кожи, но и тонкие постанывания. Из-под опущенных ресниц Кай с вожделением разглядывал крепкое тело мужчины, его хороший костюм — показатель хорошего вкуса, — и его солидную бороду. Сколько ему было лет? Сорок точно. Сильно ли мама будет возмущаться, что его гипотетический партнёр старше сына раза в два?       Ну, побесоёбится немного точно.       Ставшие более торопливыми от подходящего оргазма ласки практически полностью избавили Кая от смущения. Он старался поскорее довести себя и попробовать пальчиками, а лучше языком ту выпуклость в штанах Ренара, ставшую за последние минуты уж слишком заметной и пахучей.       Приличный размерчик. Кай сглотнул.       — Я говорил тебе смотреть на меня, а не на мой пах.       — Ваш член, Ренар, часть Вашего тела и Вас.       — В глаза.       Кай недовольно проскулил, вновь сводя колени вместе. Он бесился, что глупый думающий башкой альфа не мог ему вставить. Живот скручивало возбуждением, анус пульсировал, горел и зудел, а всё, что мог поделать с этим Кай — водить ладошкой по среднечувствительному стволу.       — У омеги самая чувствительная часть тела это анус! Хотя бы пальчиками, — проскулил он под конец своего возмущения.       — Грязные пальчики в дырочку не суют.       — Так помой их. Я могу свои облизать, — Кай прекратил дрочку и запихнул два пальца на одну фалангу в рот. Нарочно раскрыл его пошире и демонстративно провёл по подушечкам языком. Он хотел их запихнуть глубже в рот, и глаза уже заволоклись от возбуждения, но Ренар приказал вернуть ладони туда, где они были, и не заниматься «самодеятельностью».       Честное слово, с таким суровым отцом Кай не имел к Эмрису никаких претензий. Если он так с омегами обращается, то сына только так к стенке ставил и маршировать по комнате отведённое на досуг время заставлял.       Изведённый желанием, Кай и не заметил, как бёдра затряслись мелкой судорогой. Концентрированное возбуждение заполнило весь член и брызнуло первой струёй семени, принося неземное наслаждение и облегчение. Кай продолжал мелко трястись, делая последние рваные движения, от которых телу становилось больно-сладко, поджимались пальцы на ногах, мутнел взгляд, бешено стучало сердце и сбивалось дыхание. Он свёл колени до упора, зажав между ними продолжающую сжимать ствол ладонь, и со стуком откинул голову, врезавшись затылком в стену.       — Блять… — весь раскрасневшийся, тяжело дышащий, он уставился на прилизанного невозмутимого альфу с откровенно натянутыми в паху штанами и тёмным вожделеющим взглядом. Сглотнул и продолжил дышать с приоткрытым ртом. — А могли и присоединиться. Я бы Вас тоже пальчиками приласкал.       — Пальчики у тебя хорошие, — согласился Ренар хрипловатым голосом. — Длинные, тонкие. Красивые.       — Я весь красивый.       — Весь красивый, — подтвердил альфа и спрятал взгляд в телефоне.       Видимо, смотрел, где там курьер с маргариткой. Кай сыто облизался. Пицца будет не лишней. После такой разрядки он стал чертовски голодным.       Ренар удивил. Он взял салфетки и вытер ими все следы спермы, с пола, со стола, с тела Кая. Кай не шевелился, пока белая бумага скользила по нему. Даже через тонкий материал салфетки он ощущал давление чужих пальцев. Ренар не стеснялся проводить ни по животу, ни по ладошкам, ни по уменьшающемуся члену. Он аккуратно держал одной рукой то запястье, то мошонку, то сам член, пока другой убирал с головки семя. И от его методичных движений Кай сам не заметил, как стал возбуждаться.       Грёбаный альфа. То не касается, то ласкает уже отдавшее возбуждение тело, заставляя его полыхать по новой. Кай вновь свёл коленки, только на этот раз от бумаги, полезшей в анус.       — Н-не трогай.       — Чтобы ты штаны не испачкал надо вытереть смазку. Она активно выделяется в теле омеги во время оргазма. Видишь? Вся салфетка мокрая.       Кай тяжело сглотнул.       — Выеби меня, — попросил он шёпотом. Разрывающее грудную клетку возбуждение знатно заебало его.       Но Ренар покачал головой.       — Даже минет лучше делать с защитой или только с проверенным партнёром. Если так сильно хочешь, можешь завтра поехать на анализы. Я свои сдавал три месяца назад, с тех пор новых половых партнёров у меня не было ни орально, ни анально, ни вагинально. Могу показать справку. А ты свою?       — А поцеловать Вас тоже нельзя без справочки?       — Нежелательно, — ответил Ренар, впрочем, он сам подошёл ближе, встал максимально глубоко между его раздвинутых ног и обнял горячими большими ладонями его талию, притягивая к себе.       Кай в ожидании прикрыл глаза и расслабил челюсть. Горячий поцелуй сразу после рваного дыхания накрыл губы. Язык попробовал залезть в рот, но только мазнул по кромке губ и вернулся обратно. Кай расстроенно простонал.       Как же мало.       — Научите сына трахаться, у Вас явно хорошо получается.       — Воспитывать?       — Нет, трахаться. Воспитываете Вы на троечку.       Ренар с грустью выдохнул и, оставив короткий поцелуй у Кая на лбу, отстранился.       — Пицца будет минут через десять.       Кай подполз к краю стола, свесил ноги, но не стал подниматься. Он старался взвесить всю свою рациональность, и не нашёл особых проблем в принятом решении.       — Запишите меня на завтра. На всё, что нужно, чтобы Вы меня хорошо оттрахали, Ренар.       Мужчина замер на почти полминуты, но по итогу кивнул и достал телефон.       За пиццей они обсудили секс без защиты, секс с защитой, возможный секс между ними, а потом перешли на еду, погоду, родителей, учёбу, работу и всё в таком духе.       Кай рассказывал о себе без прикрас. Про школу с вынужденно красным дипломом говорил с тоской, потому что одно время долго ругался с мамой за плохие оценки. Она всё собиралась ему репетиторов нанять. Кай для её спокойствия несколько раз позанимался с шарящими одноклассниками. Чисто случайно ими оказывались альфы, с которыми можно было не физику делать, а незаметно так флиртовать. С одним даже поцеловаться на балконе вышло. Но и физику он делал. Не тупой же.       Про фильмы и порно много говорил. Жаловался в основном. То на сюжет, то на правдоподобность, то на излишнюю добровольность.       Работать он хотел начать в кафешке, просто чтобы научиться делать кофе. Потом в баре, чтобы коктейли мешать и пробовать. После бара думал либо управляющим стать, либо пойти менеджером куда-то в офис, но сидеть в офисе он не хотел, поэтому не исключал варианты садовника, маляра и вообще любой профессии, которая покажется ему занимательной.       Ренар о себе рассказал немного. У него своя фирма по перегону машин. Типа, дилерский центр содержит. Уважает сугубо BMW, и из-за того впервые крупно поссорился с сыном. Не смог пережить, что тот купил на его денежки мерседес. С мужем развёлся давно, когда Эмрису было два года. О старом говорить много не стал, и по лицу было ясно — тяжёлое время.       Омега от сына отказалась и изменила ему с коллегой. Кай услышал попытку скрыть какую-то информацию и минут пять старался её выудить. Успешно — Ренар признал, что был несколько груб с партнёром и слишком многое от него требовал. С тех пор серьёзных отношений не заводил, держался сугубо на сессиях.       Доминантом стал давно. С юности интересовался давлением над другими с желанием вечно контролировать и заметил в себе тягу придушивать и бить омег во время секса. Кому-то это нравилось, кому-то нет. Благо, был интернет, который подсказал ему верное направление — БДСМ. Почитал всякие форумы, сходил на несколько мероприятий, познакомился с разными людьми, приобрёл бесценный опыт и вот уже больше двадцати лет у него стаж. С дырами, потому что брак, потому что работа, потому что ребёнок, но всё же стаж.       Душевный разговор прервал звонок.       — Да, мам, привет! Со мной? Да всё в порядке. Да-да-да, я обязательно приеду домой… Уезжаешь? Ммм, да, конечно, увидимся. Покушал. Ну, пиццу. Знаю-знаю, я буду лучше питаться, конечно. Не скажу. Ммм, не хочу. А ты мне вот всё рассказываешь. Ах, другое. Ну, мам, так не пойдёт. Лааадно, как-нибудь потом, хорошо? Да, давай, целую. Пока-пока!       Кай почесал себя за ухом и отложил телефон. Мама отправлялась на встречу с некими деловыми партнёрами из-за рубежа. В её голосе было столько загадочного воодушевления, что в чисто деловую поездку он поверил мало. Возможно, представитель со стороны партнёров был холостым красивым альфой. В любом случае, теперь ему необязательно было ехать домой, о чём он оповестил Ренара.       Стиральная машинка достирала, и он пошёл развешивать вещи на найденный балкон. Под солнечными лучами чистые качественные материалы сохли лучше, чем в какой-нибудь сушилке, а свою дизайнерскую одежду Кай любил. Он аккуратно развесил вещи и с чистой совестью вернулся на кухню.       — А у тебя выходной, Ренар? — к менее формальному общению они перешли как раз во время душевных разговоров.        Ренар, не отнимая глаз от телефона, помычал.       — Я планировал заехать к сыну на пять минут, проверить как он, и вернуться к работе. Сегодня ничего срочного нет, поэтому позволил себе задержаться. Можешь остаться здесь. Завтра заеду за тобой и отвезу в клинику.       — Может, приедешь на ночь? Я согрею тебе кровать. Кстати, прости, что поднимаю эту тему, не хочу показаться, эм… транжирой, но твой сынишка сломал мой телефон, — Кай показал разбитый экран. — Мама его в прошлом году купила. Не подкинешь денег на ремонт экрана или это моя карма за глупость?       Ренар поморщился и мягко забрал из его рук телефон. Рассмотрел скол. Трещина пролегала глубоко и имела острые края, о которые можно пораниться. Он поддел ногтем защитное стекло и снял его. К сожалению, трещина была и под ним, но не такая серьёзная — ощутить щекой при разговоре или пальцем можно, но пораниться уже нет.       — Если что, я приму любое твоё решение. Всё же ты не отвечаешь в полной мере за взрослого сына. У него должна быть своя голова на плечах, а у меня своя.       Ренар почесал бороду и тяжело вздохнул.       — Уточню, сколько будет стоить починка экрана у твоей модели. Денёк же потерпишь?       — Ага. Спасибо. Ты не обязан.       Ренар опять поморщился.       — У нас с тобой складываются странные отношения, Кай, — сказал он сложным голосом. — Я переосмыслил своё поведение после развода, но не исправился полностью. Пойми, я отвечаю за всё. За то, что сделал мой сын, за омегу, за которой ухаживаю, или за сабмиссива, с которым у меня ещё не было никакого контакта.       — Вообще был поцелуй и я для тебя дрочил.       Ренар кинул на него горящий взгляд с явно прослеживающимся неудовольствием.       — Ты ведь понимаешь, какая у нас разница в возрасте?       — Это ты к чему?       — К тому, что у меня не получится относиться к тебе, как к… взрослому персонажу. У меня не получится избавиться от взрослого снисхождения к шалостям юной омеги, которую нужно радовать подарками и смотреть, чтобы она не сотворила глупостей без моего ведома. И наказывать в случае последнего.       — Ты так смотришь на моё предложение потрахаться? У всех взрослых альф такие загоны или ты особенный?       — Я ведь не просто так в БДСМ-культуре, Кай.       — Ммм, я правильно понял, что своим предложением я вынуждаю тебя относиться ко мне как к своей омеге, заботиться обо мне и угождать моим хотелкам? Я от тебя этого не требую, взрослый альфа, но если тебе так больше нравится — пожалуйста. Ты ведь сам говорил про добровольность. Если мне не понравится наше взаимодействие, я просто уйду от тебя. Договорились?       Ренар подозвал жестом ладони Кая к себе, а когда он подошёл, затянул к себе на колени, крепко схватив за бока. Кай поплыл от властного поцелуя, сначала пытавшего рот, потом спустившегося на шею. Он со стоном откинул голову, вцепившись в плечи для опоры.       — Пока ты меня хотя бы раз не выебишь, взрослый альфа, я от тебя не уйду, — с придыханием сказал Кай и вернул поцелуй губам. Ренар пролез в него языком, вызвав очередной протяжный стон. Кай не думал, что целоваться с альфами так классно. У него прижались к чужим бёдрам коленки и от груди к животу спустилось жгучее возбуждение.       — Ты ведь понимаешь, юная омега, что в моих интересах не вставлять в тебя как можно дольше, — прошептал Ренар ему в губы.       — Скотина, почему меня это возбуждает? — прорычал Кай, вновь стремясь вернуть поцелуй с языком, но Ренар только с усмешкой уворачивался от него.       — Ты будешь сладким нижним. Я изнасилую тебя так, что ты потом всю жизнь будешь дрочить на воспоминания обо мне.       — Бля, вроде хуйню говоришь, как твой сын, но у тебя получается намного, блять, лучше. Продолжай. А лучше прекрати. У меня опять стоит и течёт. Я испачкаю твои штаны своими выделениями.       Ренар тяжело сглотнул.       — Главное в стирку не отправляй, — проговорил он низким голосом. — Хочу зарыться в них носом.       — Блять. Ебучий альфа.       Аромат альфы щекотал ноздри и оставлял приятную тяжесть в грудной клетке. Кай не только чувствовал возбуждение мужчины носом, но и ощущал его горячий твёрдый член своей мошонкой, и нарочно потирался о него, стараясь залезть ещё повыше — чтобы выпуклость тёрлась именно между ягодицами.       — Мне нужно ехать на работу.       — Ты просто сматываешься. Учти, ты задолжал мне римминг. И свой хуй. В моём рту и в моей заднице.       — А выпороть тебя можно будет?       — Обсуждаемо. Иди. Работай. Взрослый альфа.       У Ренара были тёмные глаза — в них совмещались и зелень, и глубокий каштан. Яркой зелени больше всего было ближе к зрачку, а тёмный каштан заполнял края радужки. Поэтому, когда зрачок увеличивался, взгляд его становился почти чёрным. Дьявольский такой, очень порочный взгляд, от которого у Кая ёкало в паху. Он грациозно слез с чужих колен, забрал телефон и побрёл изучать дом.       Аромат альфы стал слегка ослабевать, отпуская возбуждение. Особенно понравился Каю балкон. Очень просторный — настоящая беседка. Он проверил свои вещи, поправил складочки и сел на диванчик. Рядом располагался низенький столик с книгой и торшер, склоняющийся над читающим вторым солнцем.       Стоял день, небо было почти чистым, голубым, с медленно плывущими облаками. Кай взял книжку и перелистнул до закладки. Байрон. Давно он не читал стихов. Вернулся к началу и с интересом прочитал двадцать три страницы. Когда вернулся в зал, Ренаром совсем не пахло. Его присутствия также не наблюдалось. Кай выглянул в окошко, и, действительно, был припаркован только мерседес.       Вообще, взрослый мужчина должен был куда осторожнее относиться к чужому в доме. Кай проверил — дверь не была закрыта. Он фактически мог обокрасть полетевшего от гормонов альфу и тихонечко свалить к себе. Контактами они обменялись, конечно, но номер телефона — не та вещь, которая гарантирует добросовестное поведение.       Кай был мальчиком порядочным и в чужом доме предпочитал не гадить, тем более он не собирался его обносить. Просто думал, как глупо ему доверились. Он убрался в гостиной, где валялся несколько дней под наркотой, с досадой думая, почему аллергия у него возникла именно на презерватив, а не на дурь. С другой стороны, спасибо, что не на сперму, а всего лишь на латекс или смазку.       Помимо пола с белым порошком, он убрался ещё на диване. Попробовал оттереть гадкие следы спермы. Часа три работы и он пошёл доедать пиццу.       Завтра они поедут в поликлинику на анализы, но до тех пор из еды ему остались только огурцы и просроченная манка. Макароны были последним сытным блюдом. Варить манку на воде Кай не собирался. Только если от полной безнадёги.       В своих изучениях Кай блуждал по дому и в одной ванной наткнулся на знакомых аромат. В корзине для грязного белья лежала одежда Эмриса, но поверх неё, перекрывая весь её запах, лежали штаны, в которых был Ренар. Кай присвистнул от такой находки и без зазрения совести стащил их и лежащие под ними трусы.       В зоне гульфика сохранилось несколько засохших капелек предэякулята — несло от них сильно. Кай облизался и вжался в пахучую ткань носом, глубоко вдыхая понравившийся ему аромат. Желудок опять скрутило. Он тихонечко простонал, сам за собой этого не заметив, и опустился в ванной на пыльный кафельный пол.       — Когда ты их клал в корзину, думал, что я их найду и возьму или просто спешил на работу, а, взрослый альфа?       Кай бережно разгладил трусы на своих коленях и сыто вздохнул.       Позвонил друг-омега поплакаться на суровую жизнь — завтра ему выходить в вечернюю смену на работу, перед этим очно учиться в универе три пары, так ещё бывший начал встречаться с новой милой омегой, сыпя тем самым соль на рану. Кай выслушал друга с порядочными «угу», «да», «и», «дальше», закатил глаза на упоминание бывшего — те сходились, трахались, расходились, трахались, сходились уже раза три или четыре — и под конец монолога поделился личным.       — Ты подцепил в клубе какого-то мажорчика, а теперь планируешь перепихнуться с его отцом?! — вывел из всей речи внимательный друг.       Кай фыркнул.       — Типа того.       — Сколько ему говоришь? Он горячо выглядит? Старые ж фу.       Друг был из тех, кому подавай красивые молоденькие тела поджарых альф. Кай понимал чужой вкус, но для него симпатичное тело играло чуть меньшую роль, чем ебейшая харизма и богатый сексуальный опыт, поэтому спорить он не стал, но и солидарностью не отличился. Говорить пока было не о чем, вкинул только про улетевшую мать. Дружочка новость очень заинтересовала — аж в гости напросился.       — Я ведь говорю, сейчас дома у альфы.       — Ну и хорошо, отдыхай, — покладисто ответил друг. — Так что, можно? Я помню, где ключи лежат.       Шестерёнки в башке Кая заработали быстро. Он с очень трагичным вздохом закатил глаза и попросил не трахаться на его кровати или хотя бы перестелить после этого постельное бельё.       Молодость на каждого влияла по-своему. У Кая встречались самые разные друзья: тихони, заводилы, хорни, асексуалы, мечтающие о семье и детях и полнейшие чайлдфри, и т.д. Сам Кай себя относил к категории омег, которые хотели бы самореализоваться, но при этом получить максимальное удовольствие от своей природы. Альф он обожал и отчасти мог назвать себя хорни. После восемнадцати лет не вляпаться в авантюры было сложно, но он искренне старался учиться в вузе, пока окончательно не осознал — не понимает зачем.       Медицина и наука, спорт и искусство, военное дело и сфера технологий не влекли его в должной мере. Всего ему надо было по чуть-чуть, как бывает у нового поколения. Так что он бросил учёбу и решил искать себе призвание в другом месте. На опыте. Теория плохо в нём усваивалась, навевала скуку, а вот поработать где-то ножками, ручками и горлышком — отнюдь не в сексуальном смысле — это он любил.       В доме нашлись книжные полки, покрытый пылью компьютер, сауна, небольшой бассейн, стенд с высокоградусным алкоголем и бильярдный стол. Из интересного. Из менее интересного, но полезного Кай нашёл веник, пылесос, средство для мытья окон, швабру и раскрытые наборы перчаток и масок.       Пыль — аллерген. Моющие средства с отдушками — тоже. Кай обладал чувствительным на всякую гадость носиком, поэтому провёл всему дому с подвала по второй этаж, включая балкон, влажную уборку.       Стало вечереть. Небо красиво уходило за стоявшие на горизонте деревья. Кай с мамой жил в хорошей квартире, бывал в гостях у отца, у его друзей, поэтому видел многие шикарные виды, к тому же они с мамой часто катались в отпуска то в частные домики, то в отели, то в шале и т.д., он был приучен к хорошему жилью и не восхищался им, как чем-то удивительным, а просто наслаждался красотой.       На улице температура опустилась, поэтому Кай ушёл с балкона, оставив дверь приоткрытой, и спустился поплавать в бассейне. Вода была прохладненькой, но терпимой. К тому же он нашёл подогрев. Сделал несколько фотографий себя обнажённого на фоне бассейна и нырнул в него. Плавать ему нравилось, так что купание заняло около часа.       Разомлев от спокойной физической активности, он быстро ополоснулся тёплой водой в душе и, захватив трусы альфы, пошёл в отцовскую спальню. День оказался насыщенным, тело только-только стало отходить от дури, поэтому в сон, да на такой мягкой королевской кровати, его увлекло быстро. Перед этим он посмотрел серию лакорна и с приятными эмоциями отрубился.       Проснулся от чужого шевеления. Приоткрыл глаза, всматриваясь в светлую темноту. Он быстро нашёл силуэт Ренара, отложил подальше его нижнее бельё и приглашающе раскрыл одеяло.       Ренар опустился рядом молча. Его тело было горячим и крепким, Кай прижался к нему с большим удовольствием, закинул ногу, обнял рукой, неловко прижав вторую к груди, и заснул, уложив голову на удобное плечо.       Утром он проснулся от будильника. Не своего, потому что свой он давно не ставил.       — Ты встаёшь на работу как белый человек? — зевнул Кай, смотря на перевернувшегося Ренара.       — Сегодня много дел. После обеда заеду и отвезу тебя в клинику, это займёт время.       — Такси?       — Предпочитаю отвезти тебя сам. Мне так будет спокойнее. Тебе так будет спокойнее.       — Я не хрупкая омега, которая растеряется от вида врачей, Рэн, — Кай зевнул ещё раз, только более широко, и приласкался к уходящему теплу. — Ты такой горячий. Не уходи. Никогда не спал на тёплом альфе. Это лучше, чем дакимакура.       Ренар фыркнул.       — Ты сравниваешь живого человека с игрушкой?       — У тебя, как у сына, есть претензии к омеге, любящей игрушки вместо альфы? — усмехнулся Кай, ложась на вернувшееся плечико.       — Какие у Эмриса есть претензии к омегам? Я имею в виду, что обыкновенная подушка в форме человеческого тела с самим человеком по физическим свойствам не сможет сравниться. Человек горячий, твёрдый, структурный, имеет собственную волю, может обнять в ответ или поговорить, а подушка просто вещь.       — Твой сын возмутился, когда узнал, что я развлекался с игрушками, а не седлал хуи альф, — протянул полусонно Кай. Его быстро возвращало к потерянному сну, он зевнул ещё раз, теперь короче, и закопался носом в ямку рядом с пахучей из-за железы шеи.       — Лучше искусственное дилдо, чем залёт и венеричка.       — Слова истинного альфы.       Кай отрубился, а когда проснулся во второй раз — кровать пустовала. Он с грустью провёл по простынке, но та была холодной. Видимо, ушёл после будильника. Просто дал немного времени вернуться в сон. Кай потянулся, пошёл в ванную и с удивлением обнаружил новые запакованную зубную щётку из бамбука и пасту. Паста была без всяких ароматизаторов с самым из всех возможных нейтральным составом.       А потом ещё друзья спрашивают, почему он со взрослым мужиком трахается. Где они от одногодок такую заботу найдут?!       Кай с удовольствием почистил зубы и спустился на кухню. На столе нашёл записку со следующим содержанием:       «Юная омега, как почистишь зубы можешь сделать завтрак. Не знаю, на что у тебя есть аллергия, поэтому взял разные продукты и немного готовой еды. Надеюсь, что-то приглянётся. Спасибо за уборку. Заеду в час.»       Кай не удержался, сфоткал записку, отправил гостившему у него другу с пометкой «твой бывший даже близко не стоял», на что получил обиженное: «мы сошлись».       В пятый раз?       Кай решил заснять ещё и полный холодильник и вместе с запиской выложил фотографию в инстаграм. Пусть друзья завидуют.       Он не учёл одного: мама тоже на него подписана.       — Блять.       Звонок не заставил себя ждать. У мамы ещё и уведы на него стояли. Прекрасно. Он со вздохом принял вызов и невозмутимо полез делать себе завтрак.       — Хороший мой, — подозрительно ласковым голосом начала она. Кай моментально сориентировался, куда её поведёт, поэтому включил громкую и полез за посудой. Он разбил яйца, а мама продолжала сладенько вещать: — ты вчера домой так и не вернулся, да? Я не то, чтобы заставляю, но ты ведь мне сказал, что приедешь. Это тот парень, с которым ты на виллу катался, написал? Ты сейчас там, да? Зайчуша, что же ты молчишь?       — Мам, пассивная агрессия — тоже агрессия, — примирительно (типа) сказал Кай. — Лучше напомни соотношение ингредиентов для моей любимой запеканки.       Мама не была бы мамой, если бы не начала диктовать весь рецепт с пометками по готовке. На фоне её речи играла спокойная музыка и временами слышались разговоры на иностранном языке. Кай предположил, что мама находится в ресторане, но если бы он спросил её в лоб, она бы не ответила. Поэтому он спросил как бы между делом:       — А ты сама позавтракала уже? Я поздно проснулся так.       — Тоже вот только недавно пошла вместе с Парло в… завтракаю сейчас, да. В ресторанчике при отеле.       — Парло, говоришь?       — Мой бизнес-партнёр, — важно сказала мама. — По-нашему не понимает, поэтому сидит сейчас растерянный. Это очень плохо для деловых отношений, поэтому давай, зай, целую, пока.       — Ага, — саркастично сказал Кай, глядя на завершённый вызов в телефоне.       Качественные продукты, на которые у него не было реакции, Кай обожал. К сожалению, из-за вечных пищевых аллергий они с мамой научились выбирать продукты и по-всякому их готовить. Оба изначально готовку не любили, но теперь отдавали предпочтение ей, а не готовой еде. Мама доверяла только дорогим ресторанам, и то отчего-то больше любила ужинать в других странах, якобы сервис там лучше и повара посмышлённее.       Кай мог питаться в любом ресторане любой кухней — главное без аллергенов в составе, но покупному всё же предпочитал готовку. Создание маленьких шедевров ласкало его самооценку и приятно воздействовало на настроение.       Приятный аромат оповестил о готовности. Сперва Кай педантично помыл использованную посуду и только после сел за запеканку. Получилось хорошо. Порции хватало ещё на одного человека. Не факт, что Ренар оценит блюдо, но, во-первых, ответная любезность, во-вторых, желание покрасоваться перед альфой никто не отменял.       До часу дня он читал Байрона на балконе, чувствуя себя просто превосходно, ни о чём не думая и наслаждаясь свежим воздухом и природной тишиной.       — Вот ты где.       — М? Мог бы позвать. Дверь открыта, я бы услышал, — Кай отложил книгу на столик и сладко потянулся.       Ренар присел рядом на диван.       — Пятый месяц не могу дочитать, — сказал он, кивнув на Байрона в синей обложке.       — Ты часто здесь бываешь?       — По выходным. Зачастую, когда Эмрис куда-то уезжал.       — Поэтому и не можешь. Если бы ты проводил здесь целые дни, эта недочитанная на середине книга сожрала бы твой мозг. Между прочим, хорошая. Байрон писал смешные стихи.       — Смешные?       — Только не начинай доказывать, что это серьёзная литература с глубоким смыслом. Люди писали зачастую скуки ради. А потом нашли, что это неплохой способ делиться мыслями и доказывать свою риторику. И чем филиграннее это сделает автор, пусть и через комедию, тем больше это отложится в сердце читателя. Пойдём, а то опоздаем. Кстати, мне кровь сдавать не надо? Обычно это делают на голодный желудок.       — Это завтра. И мочу тоже.       — Ох, а я понадеялся этой ночью с тобой повязаться.       — Куда-то спешишь?       Кай поднялся, бросив на Ренара недовольный взгляд, и безмятежно проследовал через спальню в общий зал. Он остановился на плитке, отделяющей зал от кухонно-обеденной зоны и показал в сторону духовки.       — Там осталось. Ешь запеканки?       — Я перекусил сэндвичем с кофе.       — Хлеб, дрянное мясо и жирный соус, а потом залить это месиво напитком, вызывающим голод или изжогу. Вау. Запеканку будешь?       — Буду.       Какой послушный! Кай с удовольствием накрыл альфе на стол и пристально наблюдал за тем, как он медленно пробует его утренние труды. Ренар точно нарочно жевал особенно тщательно. Но по итогу поджал губы, едва сдерживая улыбку, и сдался. Сказал, что вкусно.       — Ты же потом дашь мне отсосать?       — Я бы и без запеканки дал тебе, — мягко ответил Ренар. — Пойдём? Скоро время приёма, нам ещё ехать полтора часа.       Ехать, правда, было полтора часа. Вилла находилась далеко от города, и даже по пустым дорогам получалось долго. Кай удивился, что какая-нибудь пиццерия в принципе согласилась привезти заказ в такое место.       Частная клиника — хорошая. Без очередей, стерильная, красивая. Всё, к чему привык Кай. Он поговорил с Ренаром о своих прошлых походах ко врачу и не заметил, как истлели десять минут ожидания. Привычные процедуры от компетентных врачей он пережил спокойно, получил баночку для сбора мочи и кала, а потом позвал Ренара обсудить их дальнейшую половую жизнь.       Аллерголог, несколько мазков для назначения контрацептивов и очень много анамнеза. Ренар ответил за всё ответственное со своей стороны, а дальше был согласен как остаться на интимных вопросах, так и выйти. Но врач настоял на втором.       — У Вас взрослый половой партнёр, — начала проводившая сеанс женщина, когда они вновь остались наедине.       Кай моментально её завернул.       — И это огромный плюс. С одногодками я бы уже трахался, а не сидел у вас, обсуждая контрацептивы и частоту половых актов. У Вас ещё вопросы есть?       Вопросов оставалось не так много. Когда Кай вышел, Ренар уже оплатил приём и записался на следующие. К счастью, получилось всё утрамбовать в один день. К несчастью, на утро, день и вечер, окна нарисовались по три часа.       — Мой взрослый альфа, завтра у нас будет интересное свидание.       — У меня работа.       — Ну ладно, — не стал спорить Кай.       Ренар думал не долго.       — Какое именно свидание ты хочешь, юный омега?       — Мальчики водили меня в кино и кафешку после школы. Что сделает мужчина, я узнаю завтра, — Кай поцеловал воздух перед носом Ренара и запрыгнул в машину.       Домой ехали под музыку. Кай переписывался с друзьями и обсуждал нового альфу в инстаграме. В основном с теми же друзьями. Нашлось несколько читателей альф, заявивших, что они сами и дома уберутся, и еду приготовят для хорошего омеги, нашлись и те, которые посчитали ухаживания излишними. Кай сделал селфи себя в машине с высунутым языком, как бы шля всех на хуй.       Первой отреагировала опять мама — она спросила, почему он в той же одежде, в которой уходил. Кай попытался её успокоить, написав, что дома ходит в одежде альфы, а свою надевает только на улицу и постоянно стирает, но… утешение вышло сомнительное. Вопросов, претензий и просто волнений полилось в два раза больше, чем он ожидал.       Мама попыталась позвонить, но он не взял трубку. Сделал вид, что обиделся на её недоверие. В какой-то степени помогло.       — Тебе что приготовить? И да, купи ещё несколько продуктов. Как минимум, фетучини. По поводу аллергии, она у меня на…       Остаток дня Кай лениво занимался готовкой и смотрел сериалы. Треснутый экран действовал на нервы, но альфа ведь обещал до сегодняшнего дня разобраться, так что он терпеливо ждал. Вечером Ренар привёз необходимые продукты, а помимо них ещё новый телефон, клейкую изоленту и моток верёвок.       — А это зачем? — подозрительно кивнул на последние две вещи списка Кай, прижимая новенький девственный телефон к груди.       — Для твоего изнасилования, — осведомил Ренар.       — Взрослый альфа, ты меня как-нибудь уже выеби, — возмутился Кай, но на инструменты посмотрел оценивающе, с интересом.       Ренар хмыкнул и убрал их со стола в комод гостиной.       — Ещё несколько покупок и я начну чувствовать себя содержанкой.       — Это плохо?       — Не то чтобы ужасно, но у тебя может сложиться обо мне неправильное впечатление. Я разбалованный подросток, а не тарелочница, и вполне себе способен и хочу работать.       — Ты прибрал весь дом и вкусно готовишь, это ли не работа?       — Безусловно, это потраченное время, но моих способней хватит на большее.       — Подносить людям тарелки или мешать тоник с джином?       — Как минимум да. У меня уже была подработка на фестивале пива. И я планирую пойти дальше учиться. Но пока не знаю куда.       — У тебя есть время подумать, а пока ты думаешь, тебя есть, кому обеспечить.       — Маме? Мама у меня молодец, — кивнул он.       Ренар хмыкнул.       — Твоя юность заставляет взрослого человека становиться послушным питомцем. Завтра доделаешь анализы, мы получим результат, купим тебе контрацептивы и я наконец испробую то, что мой сын бездумно трахал, не додумавшись вкусить глубже. Я возьму тебя сначала на кровати, как подобает в обычных семьях, а потом на кухне.       — Третий раз будет?       — Думаю, в ванной.       — Это травмоопасно.       — Я сделаю всё в лучшем виде, сладкий.       Планы Каю понравились: воодушевляли на завтрашний длинный день. Врач за врачом — весьма утомляет. Но если вечером или хотя бы на следующий день он получил всё вышеперечисленное, то так уж и быть — готов потерпеть.       — Кстати, как твой сын? Не писал?       — Писал и звонил. Кантуется у друзей.       — Думаю, он курит и нюхает.       — Вероятно, — пожал плечами Ренар. — Я не собираюсь лезть в его жизнь. Он взрослый альфа, пусть сам учится жить. Я слишком долго его опекал, и вышло у меня плохо. Сейчас у меня появляется новый объект опеки, и в нём я вижу больше потенциала.       — Мне и приятно, и грустно. В чужом человеке ты видишь потенциала больше, чем в собственном ребёнке. У него, должно быть, ужасная самооценка. Для мамы я всегда самый прекрасный и любимый.       — Для омеги это воспитание правильное.       — Для альфы тоже, — покачал головой Кай. — Если у меня родится альфа, он тоже будет самым прекрасным и любимым, чтобы в будущем он не пытался доказывать через сомнительные связи под наркотой, что он самый прекрасный и любимый, а просто это знал.       Ренар не ответил. Разговор на том завершился, а Кай и не был против. Время подошло, он накрыл на стол, а Ренар открыл виски из своей коллекции. Кинул в бокал чёрный камень, налил до его половины и маленькими глотками растягивал его на весь ужин. Кай отказался: виски ему не нравился по вкусу, к тому же после коньяка он боялся все рыжие напитки. Однажды у него развилась аллергия на коньяк. Он не понял на что именно в нём, но с тех пор жидкости того же цвета вызывают в нём иррациональное недоверие.       Они легли спать. Проснулся опять от будильника, но на этот раз им пришлось ехать вместе, а всё равно сам сон вышел превосходным и дал заряд энергии на весь день.       — Вообще без завтрака, — недовольно скорчил личико Кай, остановившись возле холодильника. — И даже без воды…       — Мы позавтракаем в ресторане, — подбодрил Ренар.       В ресторане было хорошо. Не слишком вычурный, но и не дешёвый, он мог похвалиться богатым интересным меню. Кай заказал себе сытный приятно выглядящий и относительно здоровый завтрак, и разрешил за себя заплатить. Собственные деньги у него давно закончились, остались только мамины, но зачем их тратить, когда есть такой галантный альфа?       — Фотка с твоей запиской уже три тысячи лайков набрала, — похвалился, мешая остатки апельсинового сока, Кай.       — Какая фотка?       Кай показал ему свой инстаграм. Ему было интересно, разозлится ли Ренар, попросит удалить, распушит петушиный хвост или попросит заснять прошедший завтрак, но тот только ознакомился с фотографией, подписью и молча кивнул.       — Скудная реакция, — пожаловался Кай.       — Мне просто было интересно, о чём ты говоришь. Спасибо, что показал. Могу подписаться?       — Ты сидишь в инсте?       — Не особо, но проверять твои посты будет не лишним.       — Почему? Боишься, что я про тебя или твоего сына гадость напишу?       — Нет. Напомню, что я очень люблю быть в курсе и контролировать. То, что я знаю, чем ты занимаешься, делает мне приятно.       Кай подумал и не нашёл причин отказывать. Когда Ренар подписался, он проверил его профиль, и с тоской увидел отсутствие постов.       — Я думал тут хотя бы машины будут.       — Для этого есть рабочий аккаунт.       На рабочем аккаунте были сугубо машины, а ещё скидки, салоны с перечнем услуг и анонсы каких-то мероприятия. Скучно.       — Гоночные есть? Я бы попробовал погонять.       — Машин — нет. Знаю несколько треков, там заранее надо бронировать места. Ты умеешь водить?       — Опыта нет, но права имеются. Сдал со второго раза. В первый свой проезд снёс подряд десять конусов.       После второго приёма у врача они поехали в магазин, где Ренар предложил приобрести удобную одежду на время их негласного сожительства. Во-первых, Кай понятия не имел, насколько залетел на виллу, во-вторых, он был сыном швеи… Выбирал на опыте, но крайне дотошно, не верил некоторым биркам, писавшим про сто процентный хлопок, и досконально изучал швы.       Набрав себе два сменных прикида средней стоимости (обыватель скажет выше среднего), Кай присмотрел ещё милый галстук с одной вышитой алой розой для Ренара.       — Тебе идёт, — сказал он важно, повязывая галстук на его шее. — Красиво, элегантно, со вкусом, а у тебя хороший вкус.       — Тебе тоже пойдёт, — ответил Ренар, склонившись к его уху. — Когда я повяжу его вокруг твоих запястий. Выложишь это в инстаграм?       Кай сглотнул. Он не думал про такого рода контент, но в целом политику площадки он не нарушал, а подписчики явно залайкают. У мамы, конечно, возникнут вопросики, но всегда можно сказать, что это просто откровенная фотосессия, а не какие-то странные сексуальные игры. Осталось только найти подходящее место для съёмки и попросить себя связать.       — Я тебя заводить пытаюсь, а ты реально думаешь выкладывать это или нет? — со сложным выражением лица сказал Ренар, выпрямляясь.       Кай прыснул смешком и, покачав головой, цомкнул альфу в кончик носа.       — Я завёлся, — сказал он доверительно. — Но не в магазине же.       На них и так косо поглядывала девушка возле кассы. Хотя не то чтобы косо, скорее так, словно она страхивала их в своей голове. Взгляд у неё был очень такой лисий и оценивающий. Когда они оплатили покупки и пошли в зону с игровыми установками, Ренар подтянул Кая поближе к себе за талию и негромко спросил:       — В магазине совсем нет? Если без секса, просто секс-игрушки? Портупея под одеждой, бесшумный вибратор в анусе?       Кай широко раскрыл глаза, и чуть не упал, сбившись с привычного шага, но уверенные руки подхватили его и помогли сориентироваться.       — Я об этом не думал, — сказал он негромко. — Но только не секс в примерочной.       — Нет, что ты. Секс только если дома или в лесу.       — В лесу?       — Привяжу тебя к дереву…       Кай закрыл его рот рукой, начиная покрываться розовыми пятнами. Его глаза горели… горели. Непониманием, смущением, возбуждением, азартом, негодованием, восхищением. Чем только они не горели.       — Хватит подкидывать сценариев, исполни хотя бы один! — сказал он возмущённо.       А то нафантазирует, а по факту… Он ведь ещё ни разу не лапал член этого альфы, вдруг тот маленький? И все эти игры в доминанта только чтобы омега возбудилась чем угодно, но не глубоким проникновением широкого горячего, пульсирующего хуя.       — Ты всё испортил, — пожаловался Кай.       — Почему?       — Я теперь о сексе думаю. Исправляй.       Исправлял Ренар на троечку. Купил сладкой ваты и сводил поиграть в несколько игр, а в двух так вообще откровенно поддался. Кай на эмоциях кинул в него шайбой — небольшой и не такой тяжёлой, как настоящая. Доходчиво и не шибко больно.       Скоро за шатаниями по торговому центру подступило время последнего врача.       В девять часов вечера они поехали на виллу укомплектованными. Беременность не исключалась, маловато времени прошло, но венерических не обнаружилось. Аллергеном был признан латекс, а ему на смену назначили подходящие оральные контрацептивы — постоянные и экстренные. Постоянный сразу не поможет, но на первое время можно и экстренным обезопаситься. Да и, откровенно говоря, залететь Кай боялся меньше всего. Он плотно следил за своим здоровьем и в крайнем случае отделается медикаментозным абортом. Куда больше его интересовали анализы на болячки, причина аллергии на презерватив (латекс или смазка) и варианты замены самого известного контрацептива (врач перечислил много, кольцо, имплант, пластырь, инъекции, колпачки, ВМС и т.д).       Приняв первую таблетку, Кай вовсю ёрзал на соседнем от водителя месте, ожидая скорый секс.       — Ужин приготовишь?       Скорый секс после ужина.       Кай решил не жестить с едой, приготовил мягкое, чтобы желудок не возмущался. Поели. Ренар остался доволен, похвалил за вкус, поблагодарил за старания и взял на себя мытьё посуду.       Следующим пунктом плана шёл тщательный душ.       Кай стоял под тёплыми нежными струями и вспененной мочалкой водил по телу, наслаждаясь тем, какой он сам у себя красивый и изящный. В ванной горел мрачно приглушённый рыжий свет и стояла прекрасная тишина, нарушаемая журчанием воды. Кай поднял голову под ласковые струи, прикрыл глаза и провёл по своей шее мочалкой. Проскользил вниз по груди, задел напрягшийся сосок и спустился к мошонке. Поводил по ней, просунул руку дальше, впиваясь губкой между ягодиц. Не то, чтобы подобный способ мытья был самым удобным, но возбуждал вполне.       Погрузившись в себя, Кай не заметил движение. Он резко обернулся, услышав изменение звука падения капель — они словно натыкались на что-то мягкое и не скатывались дальше. Но не успел он полностью повернуться и распахнуть глаза, как крепкая ладонь зажала ему рот, перекрыв почти полностью и дыхание носом.       Сердце Кая рухнуло. И пусть он увидел краем глаза Ренара, дышать легче ему не стало, да и сердце продолжало бешено стучать в грудной клетке.       — Я думал все уехали, — сказал Ренар низким хрипящим шёпотом. — Решил поживиться. Знаешь, люди на вилле столько интересного оставляют. Бери что хочешь. Гуляю себе здесь спокойно. Слышу — вода. Тихонечко открываю дверь, а здесь такая сладость стоит, не смог удержаться, — последние слова вышли особенно мурчащие, и тягучие, и рычащие.       Пальцы крепко стискивали рот. Вода обмочила ролевому грабителю (или сквоттеру) волосы и рубашку с чёрным новым галстуком. Кай чуть вскрикнул в ладонь, когда Ренар навалился, прижимая его к стенке душевой, и с возбуждённым стоном выдохнул, почувствовав бедром чужой стояк.       — Будешь сопротивляться, детка?       Кай фыркнул и попробовал дёрнуться, но Ренар обхватил его смирительной рубашкой, не давай даже рук поднять.       — Слушай сюда, сладкая юная омежка, — продолжил тот шептать на ухо, — можешь кричать, но никто не услышит — домов поблизости нет; можешь брыкаться, биться, умолять прекратить — я всё равно возьму тебя так, как захочу. Если, конечно, ты не скажешь «красный». В мире преступников и бдсмщиков это волшебное слово, бывает, творит чудеса. Так что, закроешь ротик и дашь мне в тебя вставить?       Кай норовито фыркнул, извернувшись в плечах. Значит, как в дешёвых порно-историях можно просто сказать «красный», и всё остановится, а в остальном он может кричать, молить и так далее? Кай облизал закрывающую рот ладонь, а когда та чуть ослабла, попробовал укусить её. Он стал изворачиваться активнее, пихаться ногами, целясь ровнёхонько в чужое достоинство.       — Какая дёрганная сучка, — усмехнулся Ренар.       Мокрый, с почерневшим взглядом, в рубашке и строгих штанах альфа, нависающий над голым, таким аппетитно готовым к смачной ебле омежкой — прекрасное попадание в фантазию. Кай сглотнул, свёл коленки и резко подался вперёд от кольнувшего анус возбуждения.       Ладонь Ренара медленно поскользила по влажной коже спины, перешла на бок и остановилась на правой ягодице. Кай продолжал пытаться отпихнуть одной рукой от себя это тяжёлое тело, а другой убрать ладонь со рта.       Безуспешно.       Вдруг он почувствовал жгучую боль и громкий шлепок, оставивший на его ягодице красный след. Он застонал, застыв, и начал двигаться в два раза активнее.       — Отпусти, прекрати! — завопил Кай, когда Ренар отпустил вторую ладонь и положил её на шею. — Я… я девственный омега, у меня никогда не было альфы!       — Я не верю, — длинно, по слогам прошептал Ренар и больно сжал его ягодицу, почти сразу ударяя по ней также хлёстко, как в первый раз.       Кай дёрнулся с криком. В глазах стала скапливаться влага от слёз.       — Не бей! Мне больно!       — Но ты так сладко кричишь, — он огрел его ещё раз. По тому же самому месту.       Кай взвыл и попробовал повернуться, хоть как-то избежать следующего удара, но Ренар опять обнял его на манер рубашки.       — Отпустите! Вы не знаете, кто мой папа! И мама! И… И… — он топтался на ногах Ренара, кулаком хотел заехать ему в пах, но всё не получалось.       Этот старый альфа был чертовски сильным! Он держал так крепко, так бесцеремонно, так непререкаемо, что Кай заплакал, сгорая от желания.       — Мне поебать чем занимаются твои родственники, малыш. Я просто хочу тебе присунуть. Расслабься, получай удовольствие.       Кай красным от слёз лицом замотал в стороны. Он хотел дёрнуться, но Ренар вдруг резко оттолкнул его от себя, грудью вдолбив в стену, и, вывернув, сцепил его руки за спиной.       — Блять…       — Ну-ну, сладкие омежки не ругаются матом.       — Иди на хуй, — прошептал Кай, безуспешно пытаясь вывернуться.       — Ты имел в виду сюда?       Продолжая одной рукой держать обе его, Ренар пальцами другой резко проник в его сжимающийся влажный анус.       — Ай! Блять…       — Ооо, как ты меня хочешь. Твоя дырочка так и всасывает мои пальцы. Жадная до хуя омежка, я угадал?       — Пошёл н-на-хуй, — повторил по слогам Кай.       — Чего же ты так дрожишь? Больше не сопротивляешься?       Кай дёрнул локтем, и из-за того, что Ренар держал некрепко и не смог справиться сразу с двумя руками, он попал тому в мокрую грудь.       Мелочь — а приятно. Каю так понравилось наносить удары, что он хотел попробовать вывернуться и въебать альфе ещё раз, но тот вновь грубо свёл обе его руки на спиной, вжав всего Кая в стенку ванной, из-за чего финт не удался.       — Какие мы борзые. Жить расхотелось?       — А что? Изнасилуете и убьёте?       — Конечно, — просто обронил Ренар, и прозвучало это до того натурально, что Кай замер. — Свидетелей в живых не оставляют. Поиграюсь с твоим телом, прирежу и выкину куда-нибудь в реку. Или закопаю возле дома.       — Моя мама знает, где я.       — Это тебя не спасёт. Когда она спохватится, твой труп будет уже холодным и твёрдым.       — Блять, это стрёмно. Фу, не говорите так, отпусти!       — Глупая омежка думает, что самая умная, — хмыкнул Ренар, но вдруг по правде отпустил его. И медленно стал снимать с себя галстук.       Кай посмотрел на него и замер, подобно увидевшему лисицу кролику. Он понимал, что как жертва должен поскорее убегать, но это по-стриптизному медленное снимание галстука оказалось настолько захватывающе интимным, что он тупо наблюдал за ним, не отрывая глаз.       — Придуши себя им, — сказал Кай потерянно, чтобы хоть как-то вернуться в образ.       — Протягивай ручки. Вижу же, что тебя давно не ебали. Хоч…       — Недавно ебали! — возмутился Кай. — Больше не надо! Вы! Ты не в моём вкусе!       Ренар глядел какое-то время молча. Взгляд при этом у него оставался скептичным с тёмным оттенком от возбуждения. Кай нервно сглотнул.       — Как жаль, — медленно проговорил наконец преступник в лице хозяина дома, — что у тебя нет выбора.       Кай был согласен — очень жаль! Очень жаль, что его ещё не вбивали в кафельную стену, а этот ёбаный дождь из лейки херачил на глаза и заползал в уши. Он потянулся к переключателю, но Ренар схватил его руку, резко дёрнул, опять вбив в стену, только на этот раз стал быстро — со знанием дела — стягивать его запястья вместе галстуком.       С зафиксированными за спиной руками Кай почувствовал себя ещё более слабым и грязным. Член текущей головкой упирался в самый живот, коленки дрожали от возбуждения, а анус требовал возврата чужих пальцев, а лучше чего-нибудь повнушительнее. Кай сглотнул вставший в горло ком и заискивающим голосом сказал:       — Господин грабитель, а если я буду послушным, Вы меня не убьёте?       — Если ты хочешь пососать мой хуй, так и скажи. Но если ты укусишь, останешься без зубов.       — Без зубов нехорошо, — растерянно сказал Кай.       Ренар усмехнулся и взял его мокрое личико двумя пальцами, подвёл к себе и поцеловал. Сразу с языком. Кай прикрыл закатившиеся от удовольствия глаза и порывисто подался навстречу. Волна возбуждения шалью накрыла его до самых пят.       Ренар выключил воду, из-за чего в ванной стало непривычно тихо.       — С завязанными руками пыла в тебе заметно поубавилось.       — Я ведь обещал быть послушным, господин преступник. Я никому не расскажу, что вы проникли в дом и домогались меня, только не убивайте.       В какой момент Кай начал откровенно флиртовать он и сам за собой не заметил. Но помимо непослушного рта, ещё тело, предлагая себя, выгнулось. Ренар теперь уже более мягко прижал его грудью к стене и глубоко вдохнул аромат от феромонных желёз на боковой стороне шеи.       — Как ты развратно пахнешь.       Кай польстился комплиментом, выгнул шею, но в какой-то момент вспомнил, что он тут, типа, жертва, и неожиданно поднял ногу, успев-таки задеть крепко стоящий член альфы, да ещё и мошонку зацепил. Считай, бинго.       — Какая ж ты мелкая дрянь, — прорычал Ренар. Отстранился, надавил ладонью на спину, а другой рукой поднял его дёргающуюся в повторной попытке атаковать ногу.       Стоять на одной ноге, вытягивая другую Каю было сложновато, но его так крепко держали, что упасть он не боялся. А вот увеличившаяся грубость и страсть от альфы пьянили его только сильнее. Он протяжно простонал, когда пальцы опять воткнулись в анус, и ему было сладко-хорошо от того, как бесцеремонно и быстро они в него входили.       Он услышал как зажужжала молния и как пуговица отпустила край штанов. И как влажная ткань стала неохотно сползать по коже.       Кай напрягся. Этого момента он ждал долго. Весь замерев, он прикрыл глаза и обратился в чувства.       — Жадная, — скалясь с пренебрежении, зашелестел на ухо Ренар, — до хуя сука.       Помимо обидных — но и жарких — слов, альфа сделал ещё одно издевательство — он не вошёл! Ударил ладонью — спасибо, что по другой половине жопы, — сжал ладонью шею, куснул за ушко, вызвав сотни мурашек, но, блять, не вошёл!       Кай недовольно поскуливал.       — Я… не сука… я всё маме расскажу, — принял последнюю попытку Кай, понимая, как нелепо она звучит, но… но а что он ещё мог сказать?       Ренар засмеялся. До того громко, что Кай почувствовал себя ещё более униженно. Он, обиженный, возобновил попытки вырваться и даже почти успешно отвоевал свою ногу, но вдруг выгнулся, застонав, да почти закричав — хер, большой и горячий, раздвинул стенки сфинктера и пулей вошёл в жгучую от возбуждения кишку, сразу вдалбливая по простате.       — Блять.       Кай думал, кончит прям так. У него подкосились ноги от того концентрированного удовольствия, которое он ощутил своей задницей. Он боялся двигаться, чтобы не спугнуть его, но этого и не требовалось. Ренар начал втрахивать его собой в стену.       Быстрые глубокие толчки доставали всё, что надо. Кай стонал с раскрытым ртом, с языка на подбородок стала стекать слюна, а он только смотрел поплывшим взглядом в стену или потолок. За бёдра его держали руки, держали крепко — надёжно. Не дёрнешься.       Уязвимый, доступный, скованный, он абсолютно поплыл.       — Ещё, ещё, пожалуйста, — проскулил Кай, выламывая за спиной связанные руки. — Да… так, так, продолжай, прошу.       Ренар рычал, вколачиваясь. Пару раз он шлёпнул упругие ягодицы, оставил обжигающее щекотное дыхание под ухом, поглотив в себе желание оставить фиолетовый след на чудесной покрасневшей шейке. Его самого накрыло сценкой, полностью погрузив в бушующий секс.       Касаться зажатого между телом и стеной члена Ренару даже не потребовалось. Омега кончил так. Кай часто содрогался. Особенно заметно у него дрожали ноги. А звуки… с какими стыдными сладкими звуками он кончал. Какой протяжный был стон, почти переходящий в крик.       — Побуду для сучки кавалером. Кончать в тебя или на твою чудесную спинку?       — Заполни меня, чёртов грабитель, — шумно дыша, ответил Кай. Он продолжал кайфовать от толчков, таранящих его чувствительный после оргазма зад, и теперь поскуливал на каждое резкое, да и просто движение.       Ренар ускорился и кончил.       Как давно он этого не делал. Без презерватива… сразу в омегу. С блаженством Ренар медленно сделал несколько движений бёдрами, словно стараясь загнать сперму поглубже, и поцеловал продолжающие мелко подрагивать молочные плечики.       Отдышавшись, он отпустил Кая, и осторожно развязал ему руки. Кай полностью лёг на стенку. Вымотанный, но, безусловно, довольный. Ренар чуть отошёл, любуясь этой чудесной картиной: вытраханная омега без сил опирается на стену, пока из неё вытекает сперма. Возбуждение потекло к яйцам с новой силой. Но он остановил себя и достал из кармана отрезанный маленький блистер с таблеткой. Достал её, положил себе на язык, притянул за волосы Кая к себе и поцеловал его, просовывая языком таблетку как можно глубже ему в горло.       Кай закашлялся, но смог проглотить её.       — Ты уверен, что противозачаточные надо принимать так? — прохрипел он осипшим голосом.       — Главное принять после секса. Иди сюда. Пойдём на кровать.       Ренар подхватил его на руки. Кай попытался сопротивляться, но вышло слабо.       — Я грязный. В сперме… И… Я испачкался слюной, — признал он смущённо. Ренар поцеловал его щёки, нос, губы и подбородок.       — Я повяжу тебя снова, и ты опять весь будешь в своей и моей сперме. Так зачем же принимать душ?       Трахать Ренар решил продолжить в другой спальне, не своей. Всё равно сына выпроводил, можно было и испачкать его простыни. Разнеженный после первого раза Кай оказался совершенно пластилиновый. Он дал себя вылизать и нашёл в себе силы расслабить горло, принимая в себя возбуждённый член почти без рвотных содроганий.       К часу ночи Кай дремал на ходу. Он кончил три раза и мечтал только о том, чтобы чистым оказаться в тёплой постели с приятным ароматом альфы под носом. Ренар быстро ополоснул его от влажной и засохшей спермы и понёс на руках в свою спальню.              Утро выдалось чудесным. Кай проснулся и медленно потянулся, ощущая слабую тягучую боль по всему телу. Он сразу же вспомнил вчерашний секс в ванной и ласки после, потянулся к горячему телу рядом. Ренар лежал неудобно, но, продолжая находиться во сне, раскрыл руки и крепко сцепил их, обнимая подлезшего Кая.       Волшебное, чудесное, великолепное утро. Его омрачил только мамин звонок. Она приехала домой и застала в его спальне какую-то сладкую парочку. Кай забыл про попросившего погостить друга и вообще думал, что тот уже умотал со своим старо-новым парнем куда-нибудь. Извинившись перед матерью, он попросил её не выносить мозги с утра пораньше и вернулся на горячее плечо альфы.       — Как теперь спать на подушке? — сокрушался он. — Они так не греют.       — И не обнимают.       — И не трахают!       Ренар хохотнул ему в волосы на макушке и плотнее прижал к себе в объятиях.       — Я тебя ведь не прогоняю. Живи со мной. Покажу тебе БДСМ. Свяжу верёвкой, разрумяню твою задницу, будешь пищать, стонать, просить больше…       Кай заткнул его рот двумя руками.       — У тебя в сорок ещё есть утренние стояки или что?       Эм… да. Есть. Кай ещё никогда в жизни не начинал день вдоволь оттраханным. Пока он делал завтрак, из его рук дважды выпала ложка. В первый раз случайно. Во второй раз Ренар шлёпнул его по заднице.       — За что?       — А ты не сжимайся так. Дай сперме вытечь.       — Я чувствую её на своих ногах!       — А я вижу. И ещё раз хочу тебя.       Кай закатил глаза. Вот в кого Эмрис столько трахался.       Вообще, его отец оказался приятным собеседником и заботливым альфой, так что Кай планировал продолжить с ним общение и испробовать на своём теле недавно купленные верёвку с изолентой. В голове только с трудом подбирались нормальные слова для мамы, чтобы она не восприняла его увлечение взрослым мужиком в штыки и не обвинила того в какой-нибудь педофилии, словно ему десять. С другой стороны, он и раньше засматривался на того же папиного друга, когда между ними разница в возрасте была около пятнадцати лет, так что должна понять и простить.       Ренар же долгоиграющие планы не строил. Не потому что не верил, а потому что работа, сын, всё настолько приелось, что дуновением такой чудесной новизны, как юный раскрепощённый омега, он просто наслаждался и надеялся ещё не скоро насытиться. Ведь результат быстро забудется, а долгие жаркие ночи и шутливые препирания останутся в памяти надолго.       — Что тебе приготовить на завтрак завтра?       — Ммм. Может, блинчиков?       — Купи цельнозерновую муку. Белая вредная. Творог и ягоды есть — пойдут в начинку. Через пару дней подбрось меня домой. Надо перед матерью показаться, пока она в полицию не заявила. Или не написала в инстаграме слёзный пост. Когда её подписчики приходят жаловаться мне под последние посты, я хочу закрыть комментарии. Флудят всяким. На яблоки у меня аллергия, так что ешь. Могу с блинчиками порезать. И молоко купи. Это хорошее, где ты брал? Мне понравилось… Хэй, взрослый альфа, отпусти, я готовлю! А-ммм… ладно, не отпускай. Блять, да. Продолжай, чёртов альфа.       — Готовь, — усмехнулся Ренар ему в ушко, — не отвлекайся, юная омега.       — Да как, когда тут! Ммм…