Проверенный факт

Он согнул руку в локте и осторожно погладил прохладные густые волосы молодого мужчины, чья голова сейчас покоилась на его плече. Тот лежал неподвижно и ровно дышал, словно спал, но по легкому напряжению в теле можно было заключить, что все-таки не спал вовсе. Глаз его с этого ракурса было не увидеть, но едва ли они были даже закрыты. Линь Цзинхэн повернул голову и нарочно задел подбородком челку «спящего». – Ну, и что ты там снова себе надумал? – тихо спросил он с легкой усмешкой. Голова тут же дернулась, шея изогнулась, и ясные глаза воззрились на него, искренне сияя. – С чего ты взял, что я о чем-то думал? Я просто спал, – ответил Лу Бисин с самым что ни на есть неподдельным удивлением. – Ты вцепился мертвой хваткой в мою руку, так что грозишь переломить кость, очевидно ты что-то надумал, – ласково и безмятежно объяснил Линь Цзинхэн. – Ой, прости, прости! – молодой человек скорее отдернул руку, чуть отодвинулся и виновато улыбнулся, в то же время пытаясь улечься поудобней в чужих объятьях и почти что свернуться клубком. Помахав немного в воздухе наконец-то высвобожденным запястьем, Линь Цзинхэн потянулся за сигаретами и кое-как одной рукой прикурил, другой прижимая к себе этого новоявленного «кота». Спустя два клуба дыма, выпущенных в безмолвии, он постучал неожиданно притихшему котику кончиком пальца по макушке и повторил вопрос: – Так и что же? Прекратив изображать кота, Лу Бисин откинулся назад, чуть приподнялся и, подперев щеку ладонью, вздохнул. – Да так, совсем ничего важного, правда… Линь Цзинхэн сделал еще затяжку и с интересом в ожидании ответа разглядывал потолок. Таким образом решения в стиле «если не хочешь, не говори» ждать не приходилось, и поскольку господина Лу уже застукали на очередных тревожных мыслях, оставалось лишь рассказать. – Понимаешь, когда тебя здесь так долго не было… когда… я думал, что ты меня навсегда покинул… что тебя больше вовсе нет в этом мире… я… я часто видел сны. Прежде мне иногда снились дурные сны, я даже жаловался тебе на это: мне снилось, что ты уходишь и покидаешь меня. Но когда ты действительно ушел, я стал часто видеть тебя во сне. И я мог быть с тобою во сне. Я чувствовал, что это сон, а не правда, но у меня больше ничего не было, и в какой-то момент я просто решил это принять, я привык к этому, как будто бы так и нужно… Как будто там я с тобой, а потом просто прерываюсь на эту ужасную грустную «явь», на работу, на всякие проблемы – и после возвращаюсь в мир грез, к тебе. Граница между явью и сном стала такой туманной и странной, она сместилась куда-то в сторону сна, который, даже не будучи правдой, все же был важнее… Это было такое странное чувство, я не знал, схожу ли я так с ума, или спасаюсь от безумия. Я уже не понимал иногда, что реально, а что нет, потому что того, что я знал в реальности, я не хотел, а то, что встречал во сне, было слишком зыбким… Когда ты вернулся, конечно же, это все немедленно прекратилось, но… сейчас я снова увидел тебя во сне и проснулся в страхе, не понимая, где я и где ты, и что из этого существует на самом деле. По сути же все то время, которое я провел один, я никакими силами не мог поверить, что тебя больше нет. Все время я ждал, что ты вернешься. И теперь… мне становится временами страшно, могу ли я в самом деле поверить, что ты вернулся и ты есть. Он помолчал немного, но поскольку и собеседник также не произносил ни звука, тихо добавил: – Это всего лишь какие-то полусонные страхи, не сердись, пожалуйста, когда-нибудь это пройдет… Линь Цзинхэн выпустил вверх еще одно кольцо дыма и выбросил в пепельницу окурок. – Ну, ты ведь можешь посмотреть на это и с другой стороны, – с некоторой вальяжностью в тоне произнес он. – С какой? – недоверчиво пробормотал Лу Бисин. Почему-то интонация, с которой была сказана эта фраза, рождала в нем довольно странное чувство. – Посуди сам, – Линь Цзинхэн наконец повернулся и внимательно на него посмотрел. – Ты говоришь, мол, не мог поверить, что я умер. Но почему это звучит так, как будто ты считаешь, что должен был поверить в это? Не мог поверить – и молодец. Я ведь был вполне себе жив, целыми днями о тебе думал, изо всех сил изобретал, как до тебя добраться, а по ночам пялился в твою сторону. Почему тебя удивляет, что ты не мог поверить, будто я умер? Если бы ты поверил, это было бы заблуждением. Зачем верить в то, чего нет? Лу Бисин несколько раз моргнул, не совсем понимая, издеваются сейчас над ним или говорят серьезно. – Ну ты можешь сказать, конечно, – продолжил собеседник. – Что факты говорили о противоположном, и у этого твоего «неверия» не было подтверждений. Но ты же ученый и должен знать, что временами стоит доверять не фактам, а интуиции. Я высоко оцениваю твою научную прозорливость. К тому же, – он чуть закатил глаза. – Признаться, я так усердно каждую ночь смотрел в твою сторону, что было бы даже странным, если бы я тебе не снился. Лу Бисину было уже не до сонных страхов, потому что он был в полном восторге: – Что? Ты действительно только что сказал нечто в том роде, что между нами существуют нити судьбы и мистическая связь, соединившая нас друг с другом сквозь бесконечность пространства? Линь Цзинхэн наконец не выдержал и затрясся от смеха. – Эй, Линь, ты точно продолжишь утверждать, что не читаешь любовных романов на досуге? – воскликнул Лу Бисин. – Что? У меня нет никакого досуга! И мне не нужна подобная дурь: мне достаточно просто тебя послушать. «Точно, не иначе как он впитал это неосознанно, когда я читал ему еще в те времена, как нашел его спасательную капсулу», – подумал Лу Бисин, обнаружив наконец оправдание своему давнему постыдному поведению. – Но разве тебе не кажется, что интуиция – это вполне убедительная идея? – неожиданно продолжил Линь Цзинхэн, вернувшись к более серьезному тону и приподняв бровь. – У тебя тоже было когда-то подобное чувство? – спросил Лу Бисин, ощутив вдруг, что за этими словами стоит больше, чем просто желание подшутить над его страхом. – Когда однажды, после побега из Союза, я отправился сторону Восьмой галактики, у меня была цель: я хотел отыскать ребенка командующего Лу Синя, – произнес Линь Цзинхэн. – Никаких оснований полагать, что он мог остаться жив и хотя бы даже вообще родиться, у меня не было. На это даже ничто не намекало. Это было полностью абсурдным. Но я почему-то с упорством считал, что могу его найти. И вот… Кто бы мог подумать… Что он будет первым же человеком, которого я встречу по прибытии? Как ни крути, это действительно было сногсшибательным стечением обстоятельств. – Когда ты понял, что это я? – Когда мы уже улетели с базы Ядовитого Гнезда. Чжаньлу заметил несовпадение генотипа твоего тела и твоего мозга, и смог его определить. Но до этого я уже много раз просил его проверить. – Это была интуиция… что я и есть тот человек, которого ты ищешь? – Да. – И именно потому ты всегда был добр ко мне, а когда точно узнал – стал еще добрее? – Когда я узнал, я испытал некоторый шок, должно быть, это оказалось заметным и смутило твое неокрепшее сознание, – улыбнулся Линь Цзинхэн. – Я горько ошибался. Я думал тогда, что сам по себе тебе смог понравиться. – Ты можешь посмотреть на это и с другой стороны. – Хм? – немного расстроенный Лу Бисин, припомнивший былое разочарование, промычал несколько недовольно. – С какой на этот раз? – Трудно сказать, нравился ли ты мне из-за подозрения, что ты сын Лу Синя, или я подозревал, что ты сын Лу Синя потому, что ты мне нравился. Что бы было, если бы ты не нравился мне вовсе? Стал бы я столько раз проверять свое предположение? А шок мой был вызван именно тем, что это и в самом деле совпало. Лу Бисин наконец спокойно улегся на подушку и смотрел с улыбкой на человека, внезапно взявшегося говорить ему такие приятные и красивые вещи. – Но если вернуться к твоим страхам, то в тот раз… – Линь Цзинхэн задумался. – В тот раз вероятность моего выживания, пожалуй, даже не была минимальной. Я каким-то образом, как ни странно, смог некоторое время продержаться сам, ну и Цзиншу… она отправила людей следить за мной, чтоб они меня подобрали. Проблема была только в том, чтобы выбраться из заточения. Мне кажется, я несколько раз бывал и ближе к смерти, чем  тогда. Да, между прочим, и ты тоже… – Ну и зачем об этом думать? – заволновался Лу Бисин, запоздало осознав, что, когда тревожиться вдруг начинает другой, от этого становится как-то вдвойне тревожно. – Не я же это сейчас начал?.. Но в конце концов, если бы когда-то твои глупые студенты не ухитрились нелепейшим чудом, вопреки даже собственным возможностям, угнать механоид, а ты бы не нашел способа позаимствовать мою внешность, чтобы броситься за ними, а спокойно остался дома… То давно сгорел бы вместе с Пекином-β, оставшись лишь… печальным милым воспоминанием в моем очерствевшем и полном ненависти сердце. И не было бы никаких интуиций, никаких потрясающих совпадений, никаких явлений во сне и попыток «дотянуться друг до друга сквозь бесконечность пространства»… Линь Цзинхэн резко поднялся и сел, побледнев, лицо его стало мрачным. Но когда он почти уже собирался встать и отправиться прочь, его настигли чьи-то объятья и повалили назад. Биочип все еще был в теле этого сорванца, так что никаких возможностей противостоять грубой силе у великого маршала не было. Ему оставалось лишь покорно упасть обратно на мягкую поверхность. – Да ну тебя, – пробормотал Лу Бисин, прижимая его к подушке. – Какие еще «если бы»? Никаких «если бы»! Просто между нами есть предопределенность судьбы и мистическая связь. И это даже не интуиция, а факт, многократно экспериментально подтвержденный! Совершенно обездвижив своего партнера, заведя его бедные руки за голову и крепко зажав в своих ладонях, он впился губами в его рот. Линь Цзинхэн едва не задохнулся от такого напора, совершенно не в силах вырваться, и уже подумал, что вот теперь наконец-то и распрощается с жизнью, когда напавший на него зверь смилостивился и стал осыпать поцелуями его глаза, все лицо и шею. И правда, мог ли думать суровый командующий Линь, замышляющий идти войной против всех могущественных и коварных сил в бескрайней Вселенной, пылающий только холодной расчетливой жаждой мести, что когда-то он будет просто вот так прижат к подушке одним мелким паршивцем, с которым еще и еще раз их сводило, казалось бы, лишь чудо?.. И будет при этом так глупо, так нелепо, абсурдно и совершенно счастлив?