Акулы велогонок

Стив ненавидел будущее за суету во всем. Этот мир торопился жить, но не успевал. Несся бегом на мастер-класс по осознанности, чтобы учиться жить в моменте, вместо того, чтобы увидеть красоту вокруг себя, остановиться, присесть на скамейку в парке и посмотреть вокруг. Утрамбовывал зарождение влюбленности, страстный роман и расставание в один вечер. Боялся времени, боялся пауз в разговоре, заполнял любую пустоту шелухой. Все стало так мгновенно, так удобно. Писем от любимых не ждали, как Рождества, но обмениваясь тысячами невзвешенных слов одним нажатием кнопки. Машины мчались с такой скоростью, что виды сливались в вереницу мелькающих пятен. Бесконечная череда перемен превратилась в единственную константу. Все это чудовищно утомляло. Стиву неизбежно приходилось подстраиваться под этот новый мир. Он допоздна засиживался в Трискелионе, сверяя и уточняя, потому что назавтра от него ждали решительности, а он ненавидел предпринимать шаги, не взвесив всей информации. Спонтанность в прошлом заслужила ему репутацию, но обошлась слишком дорого. По утрам он тоже приезжал раньше, чтобы успеть выпить чашечку кофе в покое, пока не началась безумная дневная беготня. К несчастью, об этой привычке в Щ.И.Т.е моментально прознали, и начальство начало кидать вопросы, требующие его реакции, не дожидаясь даже начала рабочего дня. Он только и успел, что перелить кофе из безликого картонного стаканчика в любимую кружку, когда комм мигнул, сигналя о новом сообщении. Стив ткнул в иконку с цифрой и нахмурился. Фьюри ставил его в известность, что по итогам сегодняшнего дружеского соревнования между отрядами Страйка ему могут сменить сопровождение. А ведь он говорил Фьюри, что менять ничего не желает, но господин директор заладил свое: лучшие из лучших для Капитана Америки, спортивный дух, здоровая конкуренция, делать такое регулярно, чтоб не расслаблялись. И чтоб стимул был расти над собой. А что Стиву каждый раз придется заново срабатываться с командой — это, конечно, принимать в счет не нужно, он же сверхчеловек, он сможет. Очередной день начинался с суеты. Как же это раздражало. Стив глубоко вдохнул, медленно выдохнул, перелил кофе обратно в картонный стакан с крышкой и вышел из кабинета. Нужно было переодеться в спортивное и стравить немного напряжения в обществе боксерского мешка. По дороге в зал он столкнулся с Коулсоном, который, потея ладошками, доложил, что капитанский костюм в новом дизайне готов к примерке. — Его шили те же фетишисты, что и в прошлый раз? — спросил Стив, залпом допивая кофе, и зашвырнул смятый стаканчик в мусорку. В разработках дизайна Стив вынужден был принимать участие, чтобы снова не оказаться наряженным в американский флаг, и сошлись в итоге на вполне приличном варианте, в основе которого лежала тактическая униформа Страйка, а от звездно-полосатого буйства, делавшего из него движущуюся мишень, остались лишь лаконичные несколько полос да звезда на груди. Однако сшить по этому фасону могли как самую обычную униформу, так и вопиющую порнографию, и, судя по розовеющим щекам Коулсона, не стоило ждать, что костюм сядет с запасом. — Они всего лишь немного подчеркивают вашу фигуру, Капитан. Один взгляд на вас — и сразу хочется подвиг совершить! — Мой зад в обтягивающих лосинах напоминает по форме чувство долга? — И патриотизма, Капитан. — По содержанию? Коулсон, судя по непроходящей улыбке, был слишком занят, чтобы сильно вдумываться, поэтому Стив пообещал найти время и распрощался с ним. В этом отчаянном новом мире он был объектом вожделения для всех подряд. И если женское внимание было ему не внове — за время своего турне с кордебалетом в сорок третьем он успел немного привыкнуть к мысли, что теперь на него смотрят с интересом — то о мужском он тогда и помыслить не смел. Впрочем, хоть смотреть на него смотрели и даже говорили ему всякие дерзости, однако на штурм капитанской крепости так никто и не осмелился. Так, флиртовали мимоходом — и ничего с этим не делали. Стив спустился в зал и зашел в раздевалку. Альфа, его нынешняя группа сопровождения, которую водил на миссии сам командир Страйка, уже разминалась перед дурацкими соревнованиями в зале, но судя по голосам в раздевалке, не вся. — Это да, я хоть не по мужикам, но глаза у меня есть, — сказал скрытый шкафчиками Джек Роллинз. — А мне каково? — наигранно вздохнул Рамлоу. — Тяжело смотреть на губы, которые не можешь целовать, и сиськи Кэпа, которые не можешь пощупать! Стив со вздохом отпер свой шкафчик: — Рамлоу, да щупайте на здоровье, только, ради всего святого, соревнования не профукайте, мне совершенно не улыбается перспектива заново срабатываться с Браво. Командир Страйка выступил из-за дверцы и окинул таким взглядом, про которые на семинаре против харассмента на рабочем месте говорили «переходит грань здоровой симпатии между коллегами». Переходить грань он умел: аж в жар бросало. — Браво против Альфы — сосунки, — сказал Роллинз за шкафчиками. — Мы их сделаем, Кэп, не ссы. — Ваши цифры с последних стрельб говорят иное. Рамлоу скрестил руки на груди: — Хочешь Альфу — будет тебе Альфа. Даже если мне для этого придется сломать палец снайперу Браво. — Смотри, чтоб тебе ничего не сломали, — усмехнулся Стив, — у них там, если я правильно помню, Маккормак по кикбоксингу чемпион региона. — То есть, ты считаешь, что Браво сделает Альфу и в стрельбе, и на ринге?! Стив достал из шкафчика тренировочную футболку, бросил на скамейку и расстегнул манжеты рубашки. — В воде акула плавает быстрее тебя, — глубокомысленно изрек он, — но на суше ты бегаешь быстрее акулы… — То есть, в классическом триатлоне все будет зависеть от того, насколько хорошо акула покажет себя в велогонке, — кивнул Рамлоу, и Стив, хмыкнув, стряхнул с плеч рубашку и повернулся к нему лицом, выворачивая рукава. Глаза Рамлоу мгновенно застекленели. Нарочито неторопливо натянув футболку, Стив достал из шкафчика мягкие тренировочные штаны. Рамлоу пялился. Рука Джека Роллинза без малейшего пиетета ухватила командира за ремень и выдернула из поля зрения, за шкафчики. — Джек, почему ты не хочешь, чтобы я был счастливым, — жалобно заныл Рамлоу. Роллинз вздохнул: — У тебя на член и мозг одновременно крови не хватает, малохольный. — Он говорит, что у меня большой член! — крикнул Рамлоу, которого силой выталкивали из раздевалки в зал. — Он говорит, что у тебя маленький мозг, — безжалостно припечатал Роллинз. Дверь хлопнула, и Стив остался один. Выбивать дерьмо из боксерского мешка ему уже не особенно хотелось, он прижался лбом к прохладному металлу дверцы и бессмысленно рассмеялся. К началу дружеских соревнований он чувствовал себя немного Еленой Троянской. Рамлоу то и дело поглядывал на балкон, где сидела целая судейская комиссия во главе со Стивом. В него словно что-то вселилось: он рвался вперед с небывалой целеустремленностью, оставляя соперников далеко позади. Стив нежно алел щеками. Несложно было догадаться, что именно послужило мотивацией этой резвости. Хоть бросай с балкона цветок в знак своей благосклонности — все это уже и так неотличимо было от турнира за его сердце. Альфа и Браво не особенно отличались по уровню. Хватило нечеловеческих усилий одного бойца, которому угодила под хвост похотливая вожжа, чтобы качнуть весы в нужную сторону. Альфа выиграла и осталась при Стиве. Когда Стив засобирался домой в конце рабочего дня, Рамлоу подпирал стену под его кабинетом: благоухающий терпковатым мужским парфюмом, одетый в цивильное и явно после душа. — Я тебе принес план совместных тренировок, раз тебе не пришлось менять меня на ебучего Маккормака. — Он помахал папкой, и Стив посторонился, приглашая его в кабинет. Планы, расписания и прочую рутину Рамлоу ему скидывал обычно файлом, но тут пытался, видимо, все же соблюсти хоть какие-то подобия приличий. — Так что? Потрогать-то дашь или ты это так, в моменте ляпнул? Стив заулыбался. — Ну раз уж тебя это так мотивировало… У Рамлоу были горячие ладони. Стив вздрогнул всем телом, когда этот жар просочился даже через ткань. Большие пальцы очертили симметричные линии, задевая соски, моментально твердеющие под прикосновением. Стив сглотнул. Кажется, в глубине души он ожидал, что его облапают в шутку, похабно и немного стыдно, а вышло — чувственно и на удивление эротично. Рамлоу гладил его грудные мышцы, мягко сжимал, потом медленно расстегнул пуговицы рубашки одну за другой, потянул полы из брюк. Осторожно задрал на нем майку, и от прохладного воздуха рефлекторно напряглись мышцы пресса. Рубашка зависла на локтях, сковывая движения одновременно неудобно и волнующе. Неполная нагота будоражила чувства. Ладони Рамлоу накрыли его грудные мышцы, и Стив едва не застонал. Он не знал за собой такой томной неги. Голова шла кругом. У Рамлоу были фактурные руки: жилистые, мозолистые. Жесткие. От них совершенно неожиданно пахло лавандой — не то крем, не то гель для душа с нежным, таким не брутальным запахом странно контрастировал с терпким ароматом парфюма, и Стив шумно вдохнул сквозь зубы, думая о том, что на нем останется этот запах. На его коже. Что если пренебречь душем, запах Рамлоу сохранится… может быть, до самого утра. Сильные пальцы, привычные к ударам, ножам и рукояти пистолета, были мучительно нежны с обнаженной плотью. Гладили, сжимали, играли с сосками, осторожно перекатывая, покручивая на грани болезненного, но ни разу так эту грань и не перейдя. — Только руками? — спросил Рамлоу хрипло. — Как хочешь. Рамлоу со стоном нагнулся и впечатался лицом между грудных мышц. — Я тут буду жить, — сказал он нечетко из капкана плоти. — Раз ты не говорил, что мое время хоть как-то ограничено, то теперь все, не отцепишь. Домой поедешь — сяду на мотоцикл за спиной и буду держаться. Мое. — Чтобы поехать домой, мне надо как минимум немного… успокоиться. Рамлоу нарушил первую заповедь канатоходца и глянул вниз. Стив закусил губу. Демонстрировать свое возбуждение мужчине было все еще очень ново и головокружительно страшно. — Ну или, чисто теоретически… Я бы мог соснуть хуйца, лапая тебя за сиськи, а потом в качестве реванша у тебя в спальне намазал бы их массажным маслом и обкончал. — Рамлоу… — Брок. — У меня нет массажного масла, Брок. — Тогда поехали ко мне. Стив зажмурился, прогоняя пленительные образы, в которых он и Рамлоу были голыми в одной постели. Вслепую потянулся к ширинке, расстегнул на себе брюки. Рубашка все еще мешалась на локтях, он чувствовал себя связанным. Рамлоу понятливо сполз на пол, не отрываясь, впрочем, руками от грудных мышц Стива. Зубами оттянул ткань, выпуская на волю возбужденный член, и немедленно всосал, постанывая. Стив ахнул. Язык Рамлоу на головке ощущался как откровение. Руки на груди не прекращали движения, тискали, оттягивали соски. Член сорвался с губы на особенно резвом движении и проехался по щетине. Пальцы потерли соски и ущипнули. Стив не хотел кончать так сразу, не распробовав даже, ничего толком о себе не поняв, но щепотка бодрящей боли швырнула его за грань без предупреждения. Сперма обильно брызнула Рамлоу в рот, и тот замер, перекатывая ее на языке. Рамлоу выпустил его член и, привстав на коленях, по очереди облизал соски. — Так что? План одобрен? — И частично приведен в исполнение. — Ты ебаное совершенство. — Я не умею делать минет. Рамлоу пожал плечами: — Ты бегаешь быстрее акулы, но акула плавает быстрее тебя. Уверен, мы найдем, что еще включить в программу триатлона, чтобы ты как следует блеснул. …Даже засыпая на развороченной постели, Рамлоу все еще держал руку на его груди. Стив улыбнулся. Ему нравилось постоянство.