После всего?

— Мм, кстати, Очака-сан… — милая девушка лет двадцати сидела с подругой на террасе небольшой уютной кофейни, лениво крутя в руках бутылку холодной воды. — Что? — её подруга того же возраста подняла взгляд от телефона, заметив странно смущённое выражение лица собеседницы. — Кажется… я сегодня видела в метро Хосину Соширо и Наруми Гэна. Очака удивлённо подняла глаза поверх очков. — Не может быть. Ты серьёзно? И что они делали? — Лучше покажу фото. Я тайком сняла, но качество ужасное, — девушка быстро разблокировала телефон, открыла галерею и протянула его подруге. — Вот. Это же они, да? Я бы не перепутала. Как главный фанат с детства. Очака верила ей безоговорочно. Они дружили ещё с детского сада, и стоило её подруге однажды увидеть Хосину и Наруми во время совместной операции в средней школе, как всё. Одержимость началась моментально. Постеры, старые интервью, фан-страницы, архивы трансляций. Они даже однажды встретили самого Хосину, бывшего замкомандира третьего дивизиона, правда, обстоятельства тогда были совсем не подходящие для разговора. А потом всё исчезло. После расформирования дивизионов Хосина, Наруми и ещё несколько человек будто провалились сквозь землю. Никаких соцсетей, интервью или новостей. Подруге оставалось только пересматривать старые материалы пятилетней давности. — Ну Очака! Это же они, да?! — от прежнего спокойствия не осталось и следа. Девушка нервно ёрзала на стуле и едва не подпрыгивала от волнения. — Да подожди ты! Я ещё нормально не посмотрела. Ты на кирпич это снимала? — проворчала Очака, увеличивая фото. Качество действительно было ужасным. Размытое освещение вагона метро, тёмные окна и дрожащие руки сделали своё дело. Но даже так на снимке отчётливо угадывались двое мужчин, стоящих у выхода. Парень с тёмно-фиолетовыми волосами устало склонился на плечо своего спутника и, кажется, мирно спал. Нижнюю половину его лица скрывала маска, а лямка шопера медленно сползала с левого плеча. Его рука была незаметно переплетена с рукой второго мужчины. Тот был чуть выше. Фиолетово-розовая чёлка закрывала глаза, а белая кепка скрывала верхнюю часть лица. В одной руке он держал телефон, другой крепко сжимал ладонь спящего мужчины. Очака в шоке уставилась на фото, приоткрыв рот. Несколько секунд она просто молчала, не веря собственным глазам. Узнать их было несложно даже такой «недофанатке», как она. Акира точно не ошиблась. И теперь ей было куда интереснее другое. Как эта сумасшедшая вообще удержалась и не набросилась на них с вопросами? — Акира… это точно они. Как ты смогла не подойти к ним? — она медленно вернула телефон подруге. — Я-я хотела! Очень хотела! Но… — девушка резко оживилась и даже привстала со стула. — Наруми заметил, как я на них смотрю, тихо усмехнулся и сделал вот так… типа «тише». Она попыталась повторить его жест, приложив палец к губам с максимально серьёзным лицом. Очака не выдержала и прыснула в кулак. — Не думаю, что он не заметил, как ты их фотографировала. Они вообще-то солдаты, прошедшие через годы войны и кайдзю. Такие люди замечают всё. Считай, тебе просто позволили это сделать, — лениво заметила она, подперев подбородок ладонью. Акира моментально сдулась обратно на стул. — Ты права… но всё равно меня другое волнует… — Мм? — Они же буквально были главными врагами! Очака вопросительно подняла бровь, и подруга тут же продолжила, размахивая руками: — Даже когда они работали вместе, все постоянно говорили, что первый и третий дивизионы терпеть друг друга не могли! А тут капитан и замкапитана едут вместе в метро как настоящая парочка. Даже если бывшие! На несколько секунд за столиком повисла тишина. — Акира. — Что? — Они держались за руки. — Я ЗНАЮ! — Это буквально сюжет тех фанфиков, которые ты читала в старшей школе. Насколько я помню, тебе это очень даже нравилось. Так почему сейчас ты возмущаешься? — Очака уже давно не понимала позицию подруги по поводу однополых отношений. То Акира спокойно к этому относилась, то начинала спорить сама с собой. — Да-да, я не отрицаю! Но это были просто подростковые фантазии! — Акира… нам всего двадцать. Мы всё ещё подростки, только с налогами и хроническим недосыпом. — Я ЗНАЮ! — девушка всплеснула руками так резко, что едва не уронила бутылку воды. Несмотря на прохладный вечер, от возмущения ей уже стало жарко. — Но мой мозг всё равно это не принимает! Они же такие красивые! Могли бы найти себе красивых жён, завести детей… Такая генетика пропадает! Очака несколько секунд молча смотрела на неё, а потом всё-таки согнулась от смеха. — Господи, Акира… Ты переживаешь об их детях больше, чем они сами. Подруга тут же недовольно надула губы. — Я серьёзно вообще-то! — Даже боюсь представить, что бы они подумали, услышав это, — сквозь смех выдавила Очака. — «Спасибо за заботу о нашей генетике»? — Нет, ну ты просто представь! — Акира снова схватилась за телефон, тыкая пальцем в размытое фото. — Они же реально держались за руки! — Ты это уже раз десятый говоришь. — Потому что это ШОК! — Для тебя шок буквально всё, что связано с Хосиной. — Неправда. Очака молча подняла бровь. — …Ладно, правда. Но ты не понимаешь! Это же Наруми! Тот самый Наруми! Человек, который на всех интервью выглядел так, будто ненавидит всё человечество! — Может, кроме одного конкретного человека. — Очака! Та только довольно усмехнулась, отпивая холодный кофе. Вечерний ветер лениво трепал волосы прохожих, где-то за улицей шумели машины, а на экране телефона всё ещё светилась та самая размытая фотография из метро. Двое бывших солдат, исчезнувших пять лет назад. Двое мужчин, которых весь мир привык видеть по отдельности. И, кажется, впервые за долгое время они выглядели… спокойно счастливыми. — Нет, но генетика всё равно пропадает, — трагично пробормотала Акира. — Замолчи уже. — Акира, давай переведем тему, а то ты сейчас улетишь прямо праотцам от возмущения Две студентки еще долго обсуждали эту ситуацию. Но так как Наруми показал им жест молчать, то конечно не было никаких объявлений в интернете. Это история осталась только между ними. Может Акира когда нибудь расскажет об этом интернету, но не раньше пока Наруми и Хосина не объявлять о своих отношениях всему свету)

***

БОНУС! Дом встретил их тишиной и мягким светом ламп у лестницы. За большими окнами давно стемнело, редкие огни соседних домов отражались в стекле, а в воздухе всё ещё держался лёгкий запах дождя после вечерней прохлады. Общий дом Наруми и Хосины оказался совсем не таким, каким его представляли фанаты бывших героев. Светлое дерево, тёплые оттенки, аккуратные книжные полки, низкий диван у панорамного окна и несколько растений, за которыми неожиданно хорошо ухаживал именно Наруми. На кухонном островке стояла только одна ваза с белыми лилиями и две кружки. Спокойно. Тепло. По-настоящему жилое место. Хосина первым ушёл в душ, а когда вернулся, Наруми уже сидел на диване в свободной домашней футболке и мягких спортивных штанах, лениво листая что-то в телефоне. Влажные после душа волосы спадали на глаза, а очки лежали рядом на столике. — Малыш, — негромко позвал он. — Мм? Хосина остановился возле дивана, вытирая полотенцем волосы. Домашняя кофта свободно висела на плечах, делая его удивительно расслабленным для человека, которого когда-то боялись целые дивизионы. Наруми поднял взгляд и чуть усмехнулся. — Кажется, нас сегодня узнали в метро. — Серьёзно? — в голосе Хосины не было ни капли тревоги. Только лёгкое любопытство. — Какая-то девушка пялилась на нас всю дорогу. Потом всё-таки сфотографировала. — И ты позволил? — Она выглядела так, будто у неё сейчас сердце остановится, — хмыкнул Наруми. — Я решил не добивать ребёнка. Хосина тихо рассмеялся, подходя ближе. — Милый, ей, скорее всего, лет двадцать. — Для меня все младше тридцати — дети. — Тебе двадцать восемь. — Не разрушай моё величие фактами. Хосина покачал головой с той самой мягкой улыбкой, которую Наруми видел редко в первые годы знакомства. Потом сел рядом. Нет, почти вплотную. Так, как садятся люди, давно привыкшие делить одно пространство на двоих. — И что? — спокойно спросил Хосина. — Переживаешь? Наруми на секунду задумался, а после просто переплёл их пальцы. — Не особо. Он медленно провёл большим пальцем по ладони Хосины и устало прикрыл глаза. — Раньше бесило бы. — А сейчас? — Сейчас мне лень скрываться. Хосина тихо выдохнул и прислонился виском к его плечу. — Какой ужас. Великий Наруми Ген стареет. — Эй. — Мм? — Не провоцируй меня, солнышко. Хосина едва заметно улыбнулся этому прозвищу. Когда-то Наруми называл его только по фамилии и исключительно раздражённым тоном. Будто сам факт существования Хосины портил ему день. А потом между заданиями появились долгие разговоры, привычка ждать друг друга после операций и чужие руки, которые почему-то всегда находились в самый тяжёлый момент. Они долго жили рядом со смертью. Наверное, поэтому в какой-то момент оба просто перестали делать вид, что это ничего не значит. Наруми повернул голову и легко коснулся губами виска Хосины. Так привычно, ведь делал это уже сотни раз. — Кстати, — лениво протянул Хосина, не открывая глаз. — Если та девушка выложит фото, половина интернета сойдёт с ума. — Мм. — А другая половина скажет, что это фотошоп. — Ещё лучше. — Ты неисправим. — Ты же сам этого хочешь) Наруми лениво потянул его к себе и целовал в щёки, висок, скулы, шею и наконец — в сладкие губы. Очень долго, томно, играя его языком, посасывая, касаясь руками так, что Хосина плавился на глазах от этих ласк. — Ген… милый… нельзя же… я только-только из душа, — Хосина попытался отстраниться, но ему не дали. И пришлось поддаться этому ненастному капитану. А Наруми просто поднял его и отнёс в удобную кровать. Ну, вы дальше догадались — их ждала ещё одна прекрасная ночь, и в будущем таких будет ещё очень много)