Просто нужно чаще разговаривать

— Неужели так сложно убирать за собой?! Феликс медленно моргает. Он сидит на диване в гостиной, и уже минут десять слушает гневную тираду Минхо, что со злостью размахивает руками, мечется по всей комнате, и сверкает глазами, едва не кидаясь на младшего, что невольно тоже начинает заводиться. Причиной этой односторонней ссоры стала всего лишь одна небольшая, в обычное время незаметная, деталь - случайно оставленная Феликсом умывалка на раковине, а не на полке. Ли правда не ожидал, что старшего это так разозлит. Он просто влетел в гостиную, откинул его телефон в конец дивана, и начал цензурно материть всех и вся, используя такие выражения, что младший невольно поражается его словарному запасу. Правда, Феликс удивился сначала, а восхитился уже чуть позже, когда отошёл от лёгкого шока. Да, Минхо часто возмущается или ворчит, но чтобы так кричать - это редкость. И из-за чего? Из-за неправильно поставленной баночки в ванной. — Я же просил следить за своими вещами! Вообще, Феликс очень чистоплотный, даже чуть больше, чем Минхо. Он всегда убирает за собой, а иногда и за другими, искренне считая, что чистота в доме — чистота в душе. Но именно сегодня, именно этим утром он встал раньше обычного, и не проснулся до конца, когда умывался. Чуть позже его и вовсе не было дома, как и старшего, а когда они вернулись, Ли обнаружил это недоразумение в их ванной. Феликс не понимает, что происходит. Он следит за чистотой в из квартире, и Минхо уж точно ни разу не указывал ему на что-то, что лежало бы не на своём месте. Ему как-то все равно, главное, что чисто. Ли тоже убирается, помогая младшему, но вопрос уборки и ее качества никогда не стоял в их паре. И Феликс по-настоящему тупит, почему тот корит его тем, чего на самом деле не было. — Это что, только мне надо?! Нет уж, увольте, я не буду ходить за тобой, и убирать бардак, который ты оставляешь! — Да что с тобой? — наконец не выдерживает младший, и вскакивает с дивана, сжимая пальцы в кулаки. Минхо не обращает на это действие никакого внимания, продолжая и дальше мерить нервными шагами комнату. — Со мной? Эй, ты ничего не перепутал?! Это я оставляю все, что не попадя не на своих местах?! — Что ты несёшь? — Феликс уже окончательно ничего не понимает, а злость в груди начинает расти и расширяться, готовясь в дальнейшем выйти ледяной лавиной на старшего, чтобы охладить, но и ранить, о чем они потом оба пожалеют. Но ничего уже не изменить. — Я раз забыл убрать эту чёртову умывалку в шкаф. Один раз! Зачем ты раздувает проблему из какой-то мелочи?! — Мелочи? — Минхо уже едва не кричит во весь голос, и останавливается резко, диким зверьком смотря на Феликса исподлобья. — Да как ты не понимаешь — если мы будем постоянно забывать что-то убрать, у нас будет не квартира, а свинарник! Ты этого хочешь?! — Не хочу! Я лишь хочу, чтобы ты уже перестал пилить меня! Почему ты так завелся?! — Потому что ты даже не пытаешься следить за собой и своими вещами! — О, нет! Потому что ты... — Ли внезапно обрывается, а так и не слетевшее с губ "истеричка" застревает в горле. Его будто обухом горели по голове, и он так и замирает с поднятой рукой, и гневно направленным на Минхо пальцем. Ли явно его провоцирует. Эта мысль внезапно охлаждает весь пыл, а в голове скользит мысль, что старшего могло ранить так и не произнесённое слово. Феликс делает медленный, глубокий вдох, а затем затяжной выдох. Он старается отвлечься и подумать о чем-то другом, чтобы остатки злости окончательно прошли, и натыкается на воспоминание о родителях. Они никогда не ссорятся. Сколько он себя помнит, его мама и папа решают конфликты словами, не крича и не пытаясь принизить друг друга. Он как-то услышал от них, что у ссоры есть два начала — накопленные мелкие обиды, которые ищут себе выход, и какая-то проблема, которую сложно решить одному, но помощи просить не получается. Тогда ссоры и крики - это завуалированная просьба услышать и понять, когда ты на грани срыва, но произнести слова "мне нужна помощь" выше твоих сил. — Потому что что?! — шипит Минхо, и теперь Феликс окончательно убеждается — Ли хочет вывести его на эмоции, чтобы прокричаться. Он смотрит на него как-то по новому, и склоняет голову слегка в бок. Минхо быстро облизывает пересохшие губы, и зыркает из-под упавшей длинной челки по сторонам - нервные признаки. Его колени пригнуты, руки замерли в воздухе, судорожно сжимаясь в кулаки — оборонительные жесты. В его глазах, где-то совсем далеко плещется боль и страх, а Феликс осознает — что-то мучает его, но старший не знает, как об этом сказать. — Что ты молчишь?! Сказать нечего?! Феликс внезапно отмирает и направляется к нему. Он видит, как Минхо пугается этого движения, и отступает назад, прижимая руки к груди. — Э-эй, ты чего? — его глаза расширяются, а сам Ли становится таким маленьким и напуганным, что Феликс внезапно хочет обнять его крепко, и никогда больше не отпускать. — Не трогай меня. Ты слышишь? Феликс! Ли ловит его за руки, перехватывает тонкие кисти одной рукой, а второй резко толкает к себе, прижимая близко к груди. Минхо тут же начинает вырываться и шипеть на него, стараясь оттолкнуть, но Феликс держит крепко. — Отпусти меня, прошу! — он почти умоляет, змеёй изворачиваясь в чужих руках. — Чш-ш, Мино, — негромко окликает младший, и встряхивает его несильно, безмолвно прося успокоиться. Минхо резко замирает, услышав ласковую форму своего имени, и больше не делает попыток сбежать, но Ли чувствует, что он ужасно напряжён. — Я держу тебя. Это те слова, которые сейчас нужны — Феликс знает. Старший дышит тяжело, и даже если Ли не видит, то догадывается — его глаза бешено мечутся по комнате. Ёнбок медленно поглаживает слегка покрасневшие от трения кисти в своей ладони, и просто ждет. Минхо не двигается — он явно не знает, что делать в этой ситуации и как поступить. Затем секунда, ослабевший выдох, и он обмякает в его руках, уткнувшись носом в теплую шею. Феликс тут же обхватывает рукой его талию, не давая упасть, и оставляет лёгкий поцелуй на виске. — Все хорошо, Мин-и, я рядом, — он слышит совсем тихий всхлип, и окончательно отпускает чужие руки, позволяя обнять себя за талию. Ли зарывается пальцами в темные волосы, и начинает мягко массировать кожу головы на своем плече, успокаивая. — Хэй, Мино-я, ну что ты, м? — Прости меня, прости... — сипит старший, сильнее сжимая его в объятиях. — Все в порядке, я не обижаюсь, ладно? С тобой что-то не так, я вижу, не вини себя. Феликс аккуратно приглаживает слегка растрепанные волосы, заправляет пряди за уши, и мягкими движениями поглаживает талию, забравшись ладонью под растянутую футболку. Минхо дышит горячо в его шею, и совсем тихонько, едва слышно всхлипывает, сжимая в ладошках кофту младшего. Тот зарывается носом в его макушку, и невесомо целует, прикрывая глаза. — Эй, малыш, расскажи, что случилось? Что тебя расстроило, м? Ли поворачивает голову, и прижимается щекой к его плечу, сильно зажмурившись. Ёнбок невесомо касается его щеки, чувствуя влагу на пальцах, и поджимает губы. Мягко стирает большим пальцем слезы, и стекает ладонью на шею, аккуратно массируя мышцы. Минхо молчит долго, слепым котенком тычась в его ключицы, и прижимается все ближе и ближе. Младший бегает лёгкими поцелуями по открытой шее, стараясь успокоить, и крепко обнимает его, давая близости и тепло, которое так отчаянно ищет Ли. — Ну не плач, Мин-и, я не могу смотреть на твои слезы, — Феликс едва держится, чтобы не разреветься вместе со старшим, но терпит, зная, что его истерика никому лучше не сделает. — Прости, — хрипит Минхо, но хватку не ослабляет, негромко хлюпая носом куда-то в шею. — Эй, Мино, тебе не нужно извиняться, — он находит маленький кулачок на своей кофте, и мягко гладит, безмолвно прося разжать пальцы. Ли слушается, за что тут же получает тихий чмок в макушку. Феликс переплетает их пальцы с тыльной стороны его ладони, и тянет выше, чтобы прижаться губами к мягкой ладошке. — Ты же расскажешь мне, что случилось? Ли судорожно вздыхает, и кивает почти незаметно, нервно кусая губы. Ёнбок гладит его поясницу, и зарывается носом во вкусно пахнущие волосы, чувствуя как старший совсем мелко, почти незаметно дрожит в его руках. — Меня увольняют, — всхлипывает тихо, а Ли замирает непонимающе. — Что? Но почему? — он отстраняется немного, чтобы заглянуть Минхо в глаза, но тот не даётся, пряча лицо в его шее. — Просто так, — едва не истерично, и Феликс оставляет попытки поймать его, просто прижимая ближе к своей груди. — Мне сказали, что в штате перебор, — старший всхлипывает все чаще, из-за чего его речь сбита, но Ли слушает. — и что мне нужно освободить место молодым. Сказать, что Феликс в шоке — ничего не сказать. Он знает, что начальство у Минхо не самое лучшее, — Ли постоянно жалуется на их директора — но ведь не настолько? Кажется, все же настолько. Что значит молодым? Минхо двадцати шести нет, а его хотят уволить просто за то, что он работает в том хореографическом центре чуть больше трёх лет? Теперь Феликс хочет не расплакаться, а хорошенько вмазать человеку, кто это ляпнул. — Ох, Мино-я... — выдавливает он, бегая взглядом по комнате перед собой — не знает, что сказать. — Ничего страшного, м? Теперь у тебя появилась веская причина послать Пака, и больше его не видеть, — пытается перевести все в шутку. Феликс уже давно хотел предложить поискать работу в другом месте, но все побаивался, что Минхо обидится, ведь он любит преподавать. Теперь ему нечего бояться. Ли тихо всхлипывает, и кивает мелко, безоговорочно соглашаясь со всем, что говорит младший. — Мин-и, тебя же любят ученики, м? Ты можешь преподавать онлайн, пока мы тихо и спокойно будем вместе искать место, где тебе будет комфортно работать. Как тебе идея? — Ёнбок искренне рад, что сам Минхо когда-то научил его мыслить быстро. Старший снова болванчиком кивает, размазывая слезы по его черной кофте. Ли зарывается пальцами в темные волосы, и мягко гладит по голове, пытаясь перекрыть непрекращающийся поток слез. — Коть, давай сядем? Минхо вздрагивает от любимого прозвища, позволяя утянуть себя на диван сзади. Он ёрзает слегка на худых ногах, стараясь усесться поудобнее, и обнимает крепко за плечи, все ещё прячась где-то в шее младшего. Тихо, дрожаще всхлипывает, жмурясь от ощущения теплых ладоней на спине и пухлых бедрах, что так или иначе помогают успокоиться, и замирает, безмолвно разрешая делать с собой все, что вздумается. Вскоре он затихает, все ещё чувствуя мягкие поцелуи на широких плечах и где-то в волосах. Феликс совсем аккуратно отстраняет его от себя за талию, и все же заглядывает в опухшее личико, хоть Минхо и уводит глаза, стыдливо закусив губу. — Все хорошо, Мин-и, постарайся не думать об этом, — слабо улыбается младший, зная, что Ли будет винить себя за несдержанность. Он мягко вытирает его мокрые, слегка порозовевшие от трения о ткань, щеки, и тянется вперёд, чтобы оставить лёгкий поцелуй на влажных от слюны губах. — Пообещай, что ты всегда будешь говорить мне, если тебе нужна помощь, хорошо? Минхо опускает голову, но кивает мелко, невольно ластясь к теплой ладони на щеке. — Я... Прости меня, — все же шепчет он. Феликс только открывает рот, чтобы снова возразить, но Ли, подняв голову, резко обрывает его: — Нет, подожди, я правда виноват. Я сорвался на тебя, хотя ты ничего не сделал. Мне нужно было все тебе рассказать. Феликс расплывается в мягкой улыбке. Он обхватывает чужие, тут же надутые в притворном отвращении, щеки и громко, явно показушно, чмокает Минхо в нос. Ли, явно придя в себя, фыркает и начинает тереть нос ладонью, пытаясь вырваться из крепких объятий, в которые моментально заключил его младший. — Нет! Если б я знал, никогда бы не извинялся, — шипит он, барахтаясь на чужих коленях. Сразу становится как-то легче дышать. Нет того напряжения, которое витало между ними с того самого момента, как Минхо залетел в зал. Или, может быть, с того момента, как старший услышал тот приговор. В любом случае, теперь все хорошо. Да, многое еще не решено, но у них уже есть идеи для решения всех проблем, и вообще. Вместе они справятся. Людям просто нужно чаще разговаривать.