Dust in the Wind

All we are is dust in the wind

      Хруст снега под ногами слышно даже через наушники, а там легко и простодушно — «Dust in the wind» на повторе. Чонгук идёт быстрым шагом, а не бежит лишь потому, что чертовски скользко. Поправляет сползающий с плеча ремень дорожной сумки и крепче сжимает в кармане связку ключей с нелепым брелоком-космонавтом.       В окнах третьего этажа — полумрак. Тэхён боится спать в темноте, и ночник, найденный однажды на барахолке, отбрасывает причудливые тени. Чонгук считает эту штуку уродливой, но избавиться не поднимается рука. Тэхёну нравится. А Чонгуку нравится Тэхён — значит, к его причудам нужно прислушиваться.       Пальцы замёрзли. Растирая ладони о мягкую ткань спортивных штанов, Чонгук даже не злится на холод. Он никогда не злится, приближаясь к порогу дома. К месту, где комфортно. Где пахнут приторной сладостью ароматические свечи, где ждёт крепкий чай с вишнёвым сиропом, где совершенно неважно, какой на дворе год и окончательно ли этот грёбаный мир выдохся.       С третьего раза Чонгуку удаётся ввести код на электронном табло и окунуться в теплоту подъезда. Он оказывается у своей двери всего за несколько секунд. Быстро бегает.       Тэхёну нравится.       Огромный шлем космонавта мешает бесшумно вставить ключ в замочную скважину. Чонгук виновато жуёт нижнюю губу и входит внутрь.       Не сразу улавливается носом странный запах, не свойственный этой квартире. Не сразу замечается перестановка на кухне. Также не сразу осознаётся, что на обеденном столе два пустых бокала. Из-под вина, которое уже выпито и теперь нежно-голубой бутылкой впечатывается Чонгуку прямо в сетчатку, нагло сверкая дорогой этикеткой.       Спустив с плеча тяжёлую дорожную сумку, он инстинктивно ведёт подбородком в сторону спальни. По очереди вынимает наушники. Оттягивая неизбежность, аккуратно кладёт футляр на полочку в шкафу.       Приглушённые голоса и хриплое дыхание за стеной тонут в какой-то романтической мелодии. Чонгук её не узнаёт. Обычно парень слушает одно и то же, не разбираясь толком в жанрах.       Ступая по-кошачьи и достигнув цели, Гук старается проглотить кадык. Физически невозможно? Вот и заставить себя шагнуть в пропасть невозможно тоже.       Деревянная ручка без лишних звуков поддаётся, и в моменте, когда из динамиков внутри спальни внезапно выливается та же самая «Dust in the wind», крепкие ноги Чонгука начинают дрожать.       Первый шок — самый сильный. Знаешь, хочется вырвать себе глаза, ведь они беспардонно лгут. Они искажают реальность. Они плохие. Заболевшие чёрной чумой.       Второй шок снисходительно гладит тебя по затылку: «Дыши, дорогой, так бывает».       Чужой мужчина в твоей постели.       Бывает.       Тэхён сверху на нём.       Бывает.       Мокрые от пота тела.       Бывает.       Чужие руки, по-хозяйски наглаживающие худую грудную клетку, и рваные, быстрые движения бёдер.       Бывает.       Тэхён запрокидывает голову назад, прогибаясь в спине.       Так бывает.       Определённо.       Например, на съёмках какого-нибудь дешёвого реалити-шоу.       Гук смотрит и не понимает, что именно сейчас испытывает.       И тогда приходит третий шок, обрушивая звенящую пустоту и ржавый, металлический привкус предательства. Мгновенная химическая реакция начисто уничтожает голосовые связки, выворачивает желудок и застывает в икрах мёртвой судорогой.       Он чувствует, что ладонь, всё ещё сжимающая в кармане потрёпанного космонавта, вдруг стала мокрой и горячей. Опустив взгляд, Чонгук видит густые тёмные капли, мерно падающие на белый ламинат. Кровь. Он даже не ощутил боли, просто тот самый, первый шок намертво воткнулся острыми краями ключей прямо в линию сердца на правой ладони.       — Блять! — взрывается в тишине незнакомый голос.       А затем звучит его... Бархатный, сорванный и до ужаса испуганный. Чонгук уверен: эти оба мысленно считают мгновения до того, как их головы будут разрублены топором.       — Чон… — Тэхён больше не занимается верховой ездой, путается в одеяле, простынях и собственных ногах прежде, чем Гук расслабляет кулак, выпуская металл, окрашенный в алый.       — Не вставай, — произносит Чонгук, — Холодно.       Перед глазами распухшие губы Тэхёна, а медовая кожа блестит в слабом освещении. В каждом волоске на теле пульсирует страх неизвестности.       Возможно, через секунду Гук просто уйдёт и больше никогда сюда не вернётся. Больше не станет участвовать в реалити-шоу, сотрёт из памяти абсолютно все слайды, заест в ближайшей закусочной глубокое отрицание.       А возможно… госпожа Пак из девятой, позвонит офицеру Дон Гю и скажет, что её сосед, Ким Тэхён, давно не выходил из квартиры.       И рождественский бублик на двери его странно пахнет…