Вне зоны доступа

Вечер пах осенней сыростью и дорогим парфюмом, который Вадим нанёс перед тем, как понять, что его безжалостно — как ему казалось — кинули. Час ожидания у колонн театра превратил его привычную ироничную улыбку в ледяную гримасу. — Могли бы просто сказать, что не хотите идти, Ольга Сергеевна, а не разыгрывать этот дешевый спектакль с застрявшим лифтом, — процедил он в трубку, когда она наконец соизволила позвонить. Голос её дрожал, но Вадим был слишком уязвлен, чтобы вслушиваться. — Всего доброго. Он нажал отбой. Резко, зло. Сбросил звонок, словно отсек лишнюю деталь в отлаженном механизме своей жизни. Ольга осталась стоять на тротуаре, сжимая в руке безмолвный телефон. Внутри неё всё горело от обиды и несправедливости. Лифт, темнота, духота, а теперь — этот высокомерный индюк, который даже не дал ей вставить слова! — Ах так? — прошептала она, сглатывая слезы. — Спектакль, значит? Ну хорошо. Через полчаса она уже сидела в полумраке дорогого ресторана «Эрмитаж». Бокал сухого красного сменился вторым, затем третьим. Алкоголь не приносил облегчения, он лишь раздувал угли обиды до размеров лесного пожара. Ольга не заметила, как к её столику приплыла грузная фигура. Мужчина средних лет, с сальным блеском в полуприкрытых глазах и расстегнутым воротником дорогой рубашки. — Одна такая красивая? И грустит? — раздался над ухом хриплый голос, от которого Ольге мгновенно стало тошно. — Давай я развею твою скуку, куколка. Он бесцеремонно опустился на соседний стул, придвигаясь слишком близко. Пахло от него перегаром и чужой, дешевой властью. Ольга попыталась отодвинуться, но его тяжелая ладонь мгновенно легла ей на бедро, сжимая пальцы. — Пустите, я... мне нужно в дамскую комнату, — выдохнула она, чувствуя, как хмель мгновенно выветривается, уступая место панике. — Иди, птичка, я подожду, — ухмыльнулся он, медленно разжимая пальцы, уверенный в своей безнаказанности. Ольга почти бежала по коридору к туалетам. Пальцы не слушались, телефон едва не выскользнул из рук. Она набрала единственный номер, который сейчас казался спасительным кругом. Вадим. Казанцев сидел в машине, тупо глядя на приборную панель, когда экран замигал. Он хотел сбросить. Хотел проучить её. Но какой-то звериный инстинкт заставил его нажать на кнопку приема. — Вадим... — её голос в трубке был не просто дрожащим, он был мертвым от страха. — Пожалуйста. Забери меня. Ресторан «Эрмитаж». Он... он идет за мной. Связь оборвалась. Вадим замер всего на секунду. В его голове будто взорвалась граната. Тревога — дикая, первобытная, ледяная — затопила разум. Он не помнил, как завел мотор. Дорога до ресторана превратилась в размытую полосу неоновых огней. Он гнал так, словно на кону стояла его собственная жизнь. Хотя почему «словно»? Если с ней что-то случится... если он опоздает из-за своей дурацкой гордости... В это время в женском туалете ресторана Ольга пятилась к стене. Дверь со скрипом открылась, и в узкое пространство вошел он. Тот самый пьяный ублюдок. — Ну что ты прячешься, глупышка? — он запер дверь изнутри на задвижку. — Мы же только начали. — Уйдите! Я буду кричать! — Ольга выставила вперед сумочку, но он легко выбил её из рук. Вещи с грохотом рассыпались по кафелю. Мужчина навалился всей своей тяжестью, вжимая её в холодную плитку стены. Его слюнявые губы потянулись к её шее, а грубые руки начали рвать ткань вечернего платья на плече. Ольга закричала, но звук утонул в шуме воды и музыке, доносившейся из зала. Она отбивалась, царапала его лицо, но силы были слишком равны. Лопатка больно врезалась в стену, в глазах поплыли слезы отчаяния... Дверь туалета содрогнулась от страшного удара. Еще один удар — и хлипкая задвижка вылетела с мясом. На пороге стоял Казанцев. Глаза — два черных провала, дыхание тяжелое, как у загнанного зверя. Увидев Ольгу, прижатую к стене, и этого ублюдка, рвущего на ней одежду, Вадим на секунду ослеп от ярости. — Тварь, — выдохнул он. В два шага он оказался рядом. Схватив нападавшего за шиворот, Вадим с силой, которой сам от себя не ожидал, швырнул его спиной на раковины. Раздался треск фаянса и глухой стон. Мужчина попытался подняться, но короткий, удар Казанцева в челюсть отправил его в глубокий нокаут на пол. Вадим тяжело дышал, кулаки были сжаты до белизны суставов. Он медленно повернулся к Ольге. Она дрожала всем телом, сползая по стене, прижимая к груди разорванную ткань платья. — Оля... — его голос сорвался. Вся его спесь, весь цинизм испарились. Осталась только эта дикая, всепоглощающая тревога за неё. — Господи, Оля... ты цела? Он успел?.. Она лишь, всхлипывала. Вадим шагнул к ней, бережно, словно она была из тончайшего хрусталя, поднял на руки. Накинул на её плечи свое пальто и, не обращая внимания на суету в коридоре, вынес на улицу. В машине Ольга молчала, сжавшись в комок на пассажирском сиденье. Её била крупная дрожь. Вадим одной рукой вел машину, а он набрал Лизу. — Лиза, привет. Мама у меня, — постарался он сказать как можно спокойнее, хотя внутри всё еще клокотал адреналин. — Не волнуйся, всё хорошо. Она побудет у меня до вечера воскресенья. — О, Вадим Юрьевич! Хорошо, я поняла, спасибо вам, — ответил сонный голос Лизы. Подъехав к своему дому, Вадим заглушил мотор. Ольга уже спала — нервное потрясение и алкоголь сделали свое дело, погрузив её в глубокое, тяжелое забытье. Он аккуратно взял её на руки и понес в подъезд. В квартире, стараясь не разбудить, уложил на кровать. И тут он опешил. Её шикарное вечернее платье было безнадежно испорчено, молния сзади разошлась, обнажая нежную кожу спины, покрытую мурашками от холода. Оставлять её в этом разорванном, пахнущем чужим насилием шелке было нельзя. Вадим сглотнул. Его пальцы, обычно такие уверенные, сейчас слегка дрожали. Он аккуратно, стараясь не смотреть лишний раз, чтобы не осквернить её своим взглядом после пережитого, стянул с неё платье. Под ним оказалось лишь тонкое белье. Вадим быстро дошел до шкафа, достал свою самую мягкую, просторную белую рубашку и осторожно продел её руки в рукава. Застегнул пару пуговиц на груди. Накрыл её тяжелым одеялом до самого подбородка. Сам он ушел в зал. Рухнул на диван прямо в одежде, уставившись в потолок. В ушах всё еще стоял её крик. *** Воскресное утро началось тихо. Солнечный луч пробивался сквозь шторы, когда Ольга открыла глаза. Голова гудела, но память возвращала события прошлой ночи с пугающей четкостью. Она посмотрела на себя: огромная мужская рубашка, пахнущая им — дорогим табаком и древесным парфюмом. Она тихо встала и вышла в коридор. Вадим сидел на кухне, обхватив руками чашку с черным кофе. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тени. Услышав шаги, он поднял голову. Их глаза встретились. — Как ты? — тихо спросил он. — Спасибо тебе, — едва слышно произнесла Ольга, делая шаг к нему. — Если бы не ты... — Я должен был приехать раньше. Я полный идиот, Оля. Моя гордость чуть не... — он не договорил. Ольга подошла ближе. Вся та дистанция, которая существовала между ними на работе, все эти условности новой смены — всё рухнуло. Она положила ладонь на его щеку. — Ты приехал. Это всё, что важно. Вадим перехватил её руку, прижал к своим губам. Тревога, которая мучила его всю ночь, наконец начала отступать, сменяясь совершенно другим чувством — горячим, непреодолимым, лавинообразным. Он поднялся, притягивая её к себе. Его губы нашли её губы. Это не было нежным поцелуем — это было спасение для них обоих. Поцелуй со вкусом горького кофе, пережитого страха и безумного облегчения. Ольга тихо застонала, запуская пальцы в его волосы. Рубашка Вадима, которая была на ней, оказалась слишком легкой преградой. Его руки скользнули под ткань, обжигая её кожу. Он легко подхватил её, сажая на край кухонного стола, сминая посуду и какие-то бумаги, но им обоим было плевать. Каждое прикосновение было как разряд тока. Они брали друг друга с какой-то яростной, спасительной жадностью, словно доказывая самой жизни, что они здесь, они живы, и они принадлежат друг другу. Всё просто получается Мир-маятник качается А свет переключается на звук На расстоянии выстрела Рассчитывать бессмысленно Что истина не выскользнет из рук И не порвётся бесконечный круг Вне зоны доступа мы неопознаны Вне зоны доступа мы дышим воздухом Вне зоны доступа достаточно осознанно вне зоны доступа Вне зоны доступа мы Вне зоны доступа