Цветы Одиночества

Мартиэль вернулся из леса чрезвычайно довольный и расслабленный. В неровно стриженных каштановых волосах почти до плеч красовались веточки и листья, зеленые глаза были лениво полуприкрыты, на плаще из мха ползала всяческая живность. Причина такого замечательного настроения в том, что ему наконец-то сняли магический барьер, о котором он даже не подозревал. К нему вернулись воспоминания о сыне. Более того — с этим сыном он и встретился! Теперь понятны стали собственные зависания и головные боли, поведение обитателей Завесы, в том числе и странные виноватые рожицы Кристофера. Этот парнишка вовсе оказался другом Лориэля, его сына! Да и Верховные Божества всё знали, потому и кружили вечно рядом. Мартиэль в последнее время старательно исполнял обязанности и на часок ежедневно отлучался поболтать с детёнышем. И сейчас, переодевшись и умывшись, Марти понял, что страшно соскучился по супругу. Мужчина поплелся в крыло Любви, то и дело позевывая. Перемещения так истощили его душу, что хотелось отоспаться на сто лет вперед в объятиях самого чудесного создания. Но всю сонливость снесло, как только он вошёл к Филовириэлю. Верховный Бог Любви валялся на постели, уткнувшись лицом в подушку. Обычно аккуратно причесанные золотистые волосы были растрепаны, лавровый венец валялся в углу комнаты, очки неаккуратно брошены на тумбу. Рядом с постелью лежала пара бутылок, в руке же красовалась третья. — Уу, это в честь чего? — присвистнул Мартиэль, присаживаясь рядом. Верховный Бог Любви вздрогнул и уронил бутылку, уставившись на Марти большими, испуганными карими глазами. Зрачки заполонили почти всю радужку. — Ты что вообще выпил…? Леший взял одну из бутылок и повертел ее. На ней красовалась надпись на старом Аэлирине, диалекте светлых эльфов. Мартиэль мог прочитать название, но не перевести. И о напитке таком никогда не слышал. Филовириэль будто только осознал, кто перед ним, попытался подняться, но перевалился через край прямо на руки супруга. Он спрятал лицо в руках и вдруг всхлипнул, что-то забормотал, скача между диалектами и общим наречием. — Все-все, Филь, я же не злюсь… — тихо выдохнул Мартиэль, прочесывая волосы Богу любви. — Ты чего так…? — Ты на меня не злишься? — это все что услышал и понял Марти, когда дрожащий супруг отнял руки от лица. У того заплетался язык, глаза были влажные. — За это? Нет… — удивился лесной дух, поглаживая Филовириэля. — Нет… За то, что я тебе ничего не рассказывал о… — Бог Любви снова резко спрятал лицо в руках и хныкнул. Марти понял, в чем дело. Неужели супруг расценил его отсутствие, как глубокую обиду? — За это тоже не злюсь… — как можно мягче произнес Мартиэль, поцеловав Филовириэля в висок. — Я ведь сказал тогда: «знаю, так надо было» … Я все понимаю. Бог Любви резко обнял Марти за шею и прижался, подобно брошенному котенку. — Значит я дурак. — тяжело, горячно выдохнул он и хлюпнул носом сразу. — И мерзкий пьяница… — Не мерзкий, но что есть, того не отнимешь… — вздохнул лесной дух. Филовириэль сразу скатился с его рук и растянулся на полу, глядя перед собой так печально и одновременно надуто, что Мартиэль прикусил губу. Странно, наверное, что это его умиляет. — Филь… Это что вообще за напиток? Я думал, что вхлам напиться за Завесой невозможно… Филовириэль надулся только сильнее, с глаз у него крупным градом покатились слезы. — Боги милостивые… — пробормотал лесной дух, погладив супруга по голове. — Нам нужна помощь. Хм… Несравненного отвлекать пока что не стоит… Мартиэль вдумчиво осмотрел комнату и заметил подозрительный черный клювик в проеме двери. — Так, Высочество, это что такое? — Марти возмутился и в дверь тут же сунулся большой ворон, переминаясь с лапки на лапку и абсолютно бесстыдно глядя глазками бусинками. Это был ворон Верховного Бога Забвения, Элессиоса. Еще птенчиком он увязался за ним и добился того, чтобы его сочли домашним питомцем. А имя ворону было — Его Высочество, Одиночество. И теперь он увязался за Мартиэлем, всюду за ним подглядывая. — Ладно, иди сюда, поможешь… Мартиэль встал, взял пергамент и накарябал пером послание Кристоферу, затем свернул и обвязал веревочкой, сунув в лапки ворону. — Это Кристоферу, которого очень не любит твой хозяин. Человеческий мальчик с наглой рожицей и гнездом на голове. Понял? — разъяснил Мартиэль, погладив ворона по оперению. Его Высочество, Одиночество гордо надулся, важно расправил крылья и полетел прочь. Марти же вернулся к супругу и лег рядом, поглаживая его по голове и заглядывая в мокрые глаза. — Ну чего ты так надулся, м? Я тебя обидел? — лесной дух утер слезы Филовириэлю, супруг же хлюпнул носом в очередной раз. — Ты думаешь, что я мерзкий, но говоришь обратное… — Верховный Бог Любви уткнулся лицом в пол и беззвучно заплакал. — О, Боги… Тебе точно нельзя пить… — сдержал смешок Мартиэль, перевернул Филовириэля на спину и потянул к себе, тут же мягко поцеловав в губы. Филь взвизгнул и дернулся, слабо завозившись, но Марти и не думал отстраняться. На языке ощутился сладковатый, схожий с медовым привкус вместе со стойкой железной отдушиной. Подобный вкус ему был незнаком. Лесной дух отстранился и погладил ослабшего Филовириэля по щекам, после аккуратно осмотрел губы и язык. Крови нет. Значит, «чудо-напиток» действительно не так прост. — Ну, куда еще тебя поцеловать, чтобы ты понял, как я тебя люблю? — мягко поинтересовался Мартиэль, вытирая мокрые ресницы супруга и стараясь не выказывать своей обеспокоенности. Верховный Бог Любви перевернулся, медленно, по-кошачьи заполз к Марти на колени с совершенно дурным взглядом. — Ты у меня самый чудесный… — с придыханием прошептал он на самое ушко, прикусывая мочку. Лесной дух замер, прижав супруга ближе. — Это меня ужасно заводит… Филовириэль обвил его руками и ногами, и поцеловал, не позволяя отстраниться. У Мартиэля даже голову вскружило, так сильно он соскучился. Бог Любви на него навалился и заставил упасть на спину, пристроился уже сверху, не прекращая поцелуев. Как бы ни хотелось Марти поддаться — он ловко перевернул супруга под себя и остановил. — Сначала мы узнаем, что ты выпил, и как только ты придешь в себя — мы поговорим обо всех твоих желаниях. — заверил его Марти таким тоном, будто объясняет что-то малышу. Это единственное, что придумал делать лесной дух. Да Филовириэль же обдолбанный, кто в здравом уме станет спать с кем-то в таком состоянии?! Их прервал ворвавшийся Кристофер. Парнишка восторженно лыбился, темные волосы лежали так, будто он в жизни не расчесывался, а серые наглые глаза сверкали довольством. — У Дарниса от шока челюсть отвалилась, когда он увидел, что мне ворон письмо принес! — радостно возвестил Крис. — А еще меня травмирует присутствие Натаниэля на занятиях! Неясно, у кого рожа хуже: у него или Элессиоса… Ох, е… Вы че тут? Я вам не мешаю? Кристофер опустил руку с пергаментом, ворон со страшным дребезжащим звуком слетел с плеча парня и перепрыгнул на диван. Взгляд Криса переместился на бутылки и Филовириэля, на котором сидел Мартиэль. — Мне нужна твоя помощь… Можешь взять одну из бутылок и отправиться к Несравненному? Спроси, что это и как после этого прийти в себя. Пожалуйста. Надеюсь, он знает, что это вообще такое… — Мартиэль протянул одну из злосчастных бутылок приятелю, который немного насупился. — Я не могу оставить Филовириэля так… — Я разве мальчик на побегушках? — фыркнул Крис, однако принимая бутылку. — Это же дружеская просьба, а не приказ… — вздохнул Марти, просяще уставившись на парнишку. Тот вертанул кудряшку пальцем и наконец улыбнулся. — Ладно-ладно! — он развернулся и понесся к своему наставнику. На него, как всегда, косились, но Крис был очень доволен, что можно прилипнуть к Вилонарриэлю. Он влетел в Крыло Мира, стал озираться и пытаться почувствовать его тяжеленную ауру. Настроившись как следует, Крис сделал пару шагов в случайном направлении… И о, бинго! Напал на след наставника. — Да у меня талант! — похвалил парнишка сам себя и помчался к Вилонарриэлю, которого застал у реки. Кристофер резко замер, шокированно приоткрыв рот. Верховный Бог Мира разговаривал с сиреной! Так их звали люди, но истинное имя этих созданий — «Firimë El», то есть «гиблая песнь». Фиримы, — чаще их зовут просто «гибелью», потому что при встрече в море с ними не уцелеть, — на первый взгляд просто эльфы или эльфки. Однако нижняя часть тела у них самый настоящий рыбий хвост! И прекрасны эти создания ровно до того момента, пока не начинают жрать своих жертв или плохо владеть собой. Кристофер слышал, что на самом деле фиримы уродливы, гниют заживо и вместо лица у них огромный глубокий рот с кучей зубов! Сейчас черноволосая фирима с бледной сияющей кожей, увлеченно строила большие синие глазки Вилонарриэлю, обнимая камень своими изящными тонкими ручками. Она была полностью обнаженной и иногда отстранялась, вытягивалась, чтобы привлечь внимание. Но Верховный Бог всея живого вообще на нее не смотрел, увлекся игрой бабочек, что носились друг за другом. Мужчина сидел на земле к Кристоферу спиной и теребил длинную темную косу. У парнишки промелькнула мысль, что этот жест ему знаком и кого-то напоминает. Вилонарриэль и фирима издавали поочереди странные трели, совсем отдаленно напоминающие язык эльфов, который Кристофер привык слышать и пытался учить. А если это чудище сейчас околдует Несравненного? Хотя как она может его околдовать и зачем ей это…? Но фирима вдруг взглянула на него и над водой показался синий хвостик. Она игриво шлепнула им по воде и заманчиво хихикнула, отрываясь от камешка и заигрывающе обводя свои груди ладонью. Кристофер обмер и уставился на нее, внимательно следя за действиями девушки. Фирима вдруг чуть ушла под воду и поймала его взгляд, послав воздушный поцелуй. Крис почувствовал, как краснеет и сердце его замирает. Как это он мог подумать, что подобное прекрасное создание превращается во что-то ужасное? Да нет же, это такая прекрасная девушка… Никого прекрасней в мире не сыщешь, никого не найдется красивей… Вилонарриэль заметил, что собеседница отвлеклась, и изучающе оглянулся, наткнувшись на Кристофера. Крису было все равно. Фирима певуче что-то произнесла, парнишке даже показалось, будто он понял. Понял, что она зовет. Он сделал шаг. Верховный Бог всея живого произнес что-то, что Кристоферу показалось агрессивным. Крис даже возмутился: как это он может так обращаться с такой прекрасной девушкой?! Нужно срочно заставить его извиниться! А фирима лишь игриво надула губки, что-то ответила, шлепнула хвостом и нырнула в воду. На Криса тотчас же обрушилась тучка и его окатило ледяной водой. Он вскрикнул и шлепнулся на землю, голова сразу заболела и, как ни странно, прояснилась. — Никогда не смотри фиримам в глаза. — сипловато произнес Вилонарриэль, явно сделав огромное усилие, чтобы сосредоточиться и перейти на человеческую речь. Кристофер протер глаза и поднялся, еще сжимая дурацкую бутылку. — Это малоизвестно ныне, но они чаруют не только голосом. Вилонарриэль осторожно повел ладонью над Крисом и парень тут же высох, прекратив мерзнуть. Крис невольно покосился в сторону реки, еще ежась. Он что, только что увлекся полурыбой?! — Не прошло? — Верховный Бог всея живого задумчиво наклонился и заглянул в глаза парнишки, будто выискивая в них что-то. — Хм, не думаешь, что она для тебя старовата? Ей не меньше тысячелетия. — Сколько-сколько?! — тут же шокировался Кристофер, уставившись прямо в зеленые глаза Вилонарриэлю. В них приятно было смотреть. Словно в лес окунаешься. Он уж точно не фирима, но чарует не хуже… — Фиримы — одни из самых древних существ. Это отдельная от нас раса, живут намного дольше. Они уже наполовину мертвы. С рождения. Потому спокойно бывают как в мире живых, так и здесь. — тихо произнес мужчина, выпрямившись. — Но даже некоторые эльфы теперь считают, будто это души утопленниц или мстительных дев, что уж говорить о людях… Фиримы — очень хитрые разумные создания, которые верят только морю, не подчиняются никому и питаются душами. Даже здесь они не прочь полакомиться, и раньше частенько наведывались… Сейчас у нас перемирие. Люди нашли способ их ловить, потому-то им выгодней… Ах, прости. У тебя, верно, дело ко мне… Кристофер очень хотел дослушать, но сейчас и правда было срочное дело. Судя по видку Верховного Бога Любви и тревоге Мартиэля — все плохо. — Эээ, да! У меня вопрос! — торопливо произнес Кристофер, вытянув бутылку вперед. Вилонарриэль перевел взгляд на нее и брови тотчас же у него поползли вверх. — Это не мое! Это Мартиэль спрашивает: «что это такое и как от этого опохмелиться»? — Мартиэль…? — неверяще произнёс Вилонарриэль, взяв бутылку из рук Криса. — Ах, понял… Запасы Филовириэля. Это давным-давно запрещённый напиток. «Сладкие грёзы», легкий наркотик… Отнеси это к Элессиосу, пожалуйста, он знает, что делать… Такие уж у Филовириэля привычки. — К Элессиосу…? — страдальчески изогнул брови Кристофер. — Он же меня на месте убьет… — Не говори глупостей… — мягко осадил его Вилонарриэль, поведя от реки. — Он прекрасно знает, что стоит ему развеять душу невинного — его низвергнут. — Он хочет меня развеять? — лицо у парнишки стало еще жалобней. Верховный Бог всея живого вдруг искренне улыбнулся, а это зрелище редкое. — Не исключено. Сможешь сам его найти? — Смогу… — проканючил Кристофер, вдруг уткнувшись Вилонарриэлю в плечо. Кто-то из стоящих неподалеку ахнул, кто-то осуждающе цокнул. Реакция уже привычная, однако Крис ее совсем не понимал. Никто не говорил, что с Богами нельзя обниматься! А Вилонарриэль и правда не возражал: осторожно погладил по спине, скользнул к волосам, почесал ему за ухом, после взъерошил и отпустил. Кристофер сразу стал намного довольней. — Тогда иди. — Вилонарриэль развернул его и подпихнул словно птенчика. Крис поплелся, мысленно стараясь отследить энергетику Бога Забвения. У него она была самой слабой из Верховных и тошнотворно-сонной. Наверное потому он и злой такой! Наконец углядев след, Кристофер вступил на дорогу к Божеству. Как только увидел этого эльфа со странного оттенка кожей, белесыми глазами и зализанными пепельными волосами — замер и подавил попытку зажмуриться. Как же стыдно в моменте стало за все свои насмешки и шутки, которые он тайно отпускал. Как с ним заговорить вообще?! Крис маленькими шажками направился ближе, захотел убежать, да поздно уже — Элессиос заметил его и уставился безмолвно. — Эээ, там Филовириэль наебенился и Несравненный сказал, что вы знаете, что делать. — пробормотал Кристофер, протягивая бутылку. Элессиос медленно взял ее, не сводя с Кристофера тяжкого взгляда. Да что он вообще сказал?! Наверное, стоит учиться изъясняться прилично даже на стрессе. Парень попятился назад. — Кхм… Ну вы помогите ему… Несравненный попросил. Элессиос, будто в издевку, сделал вид, что не понимает его. И ответил на эльфийском, да еще и на диалекте темных эльфов, который Крис вообще не понимал! — Там, кстати, Мартиэль сидит. — невзначай обронил парнишка, с удовлетворением заметив резкую заинтересованность, проступившую на чужом лице. Кристофер вспомнил, как Марти не хотел видеть этого Верховного Бога, но поделать ничего не мог и просто убежал напрямик к крылу Любви. Торчать с этим стремным Божеством — себе дороже! Юноша влетел в покои Филовириэля и скороговоркой выдал: — Короче, это какая-то древняя запрещенная наркота, к вам, ээ, скоро придут и помогут! И унесся дальше. Мартиэль, уже умывший Филовириэля и посадивший его в пледик, удивленно уставился туда, где только что был Кристофер. — М… Так ты запрещенкой балуешься? — с легкой улыбочкой спросил лесной дух, и прежде чем Филовириэль снова слезливо надулся, поцеловал его в губы и отстранился только тогда, когда супруг сдавленно выдохнул и обмяк. — Мне очень плохо. — пожаловался тот и его и без того красные и припухшие глаза снова стали мокрыми. Мартиэль вздохнул и погладил его по щекам — К тебе сейчас придут и помогут… — мягко сообщил Мартиэль. И действительно: через несколько минут дверь приоткрылась. Но Марти не ожидал увидеть ЭТОГО эльфа. Он тупо вылупился на Верховного Бога Забвения, который тоже замер, держа в руках колбочку. Лесной дух страстно желал запустить в него одной из бутылок и послать куда подальше. Но не его состояние под угрозой, потому Мартиэль резко выставил ладонь и отвернулся. Элессиос медленно подошел и положил в нее зелье, пальцы его коснулись запястья, но Марти быстро руку отдернул. — Спасибо. — буркнул лесной дух, откупорив зелье. — Он сейчас будет плеваться и вопить. — предупредил Элессиос холодно. Марти на него покосился. — Пусть пьет до конца. Филовириэль тупо смотрел перед собой и, кажется, прекращал различать кто перед ним. С пустым интересом он глядел на Элессиоса, который неожиданно для лесного духа отвел взгляд. Мартиэль, прижав к себе супруга, приставил колбу ему ко рту. Тот сначала с явным удовольствием глотнул, а потом действительно вскрикнул, зажмурился, задергав ногами и попытавшись вырваться, но Марти непреклонно сквозь сжатые зубы заставил допить зелье. Филовириэль морщился и высовывал язык еще несколько секунд, потом вдруг встрепенулся и протер глаза. Ошалело всех оглядел, неожиданно плюхнулся на кровать и засопел. — Ему надо проспаться. — сухо оповестил Элессиос. Мартиэль молчал, перебирая в голове последовательность состояний Филовириэля. — Как часто ты им пользовался, когда он принимал это? — вкрадчиво произнёс Мартиэль, поворачиваясь к Богу Забвения. Тот поморщился. — Он лез сам. — У, естественно. А ты, конечно, понятия не имеешь о том, как действует этот напиток. — едко ответил Марти, вставая и укрывая супруга одеялом. — Почему ты постоянно все усложняешь? — прошипел Элессиос, сжимая кулаки. — С каких пор «я хочу тебя» значит то, что трогать кого-то не надо? — До сих пор не могу понять: ты мудак или дурак? — серьёзно произнес Марти и упер руки в бока. — Да дело в состоянии! Под действием веществ эльф или человек — как хочешь, уязвимы. Это спонтанное необдуманное решение, которое при ясном разуме потом будет давить! — С каких пор секс — какое-то страшное решение, которое давит на тебя? — цокнул Элессиос, заметно злясь. — Смотри: ты принял какую-то гадость из рук мужчины, который предположительно тебя привлекал, но тебе было страшно хуево! Эта гадость подействовала, вся пакость забилась внутри и приглушилась, а потом вы переспали! И ты потом отходишь, у тебя все болит, потому что этот эльф — поганое клыкастое грубое чмо! А потом еще он берет и уходит, как будто шлюху выебал! — в конец разгорячился Мартиэль. Элессиос опустил руки и шокированно на него уставился. — Так ты из-за этого так взъелся?! — выдохнул он. Марти понял, что на эмоциях привел слишком очевидный пример. — Не только. Ты все равно поганец, который отвратительно относится к окружающим. — цокнул мужчина, неприязненно сморщившись. — Но Филь тебя хорошо на место поставил. — А ничего что ты меня тогда сам оседлал? — возмутился Элессиос, еще не отпустив предыдущую тему. Мартиэль первый раз за долгое время залился краской и отвернулся. — Ты меня напоил своим зельем и забил эмоции. И вообще, я злюсь не на это, а на то, что ты ушел как тварь последняя! — Мартиэль сжал зубы. — Да не о том речь! Ты гадости про моего супруга говорил. Мерзкие! Ладно я «чудище лесное», так ты что про него сказал?! Элессиос скорчил неприятную рожицу. — Ты не думал, что есть причина, по которой я за тобой увязался? — тихо процедил заметно напряженный Бог Забвения, полностью игнорируя вопрос. Марти прикрыл глаза. Нет, он определенно не хотел об этом думать и искал способ увернуться от ответа. — Спасибо за комплимент моим умениям в постели. — наконец ответил лесной дух, отвернувшись к супругу. — Дело не в том, что было, что ты делал, а в твоем отношении как к остальным, так и к нам. Величие — не надменность, Забвенный. Не высокомерие. Поучись у Вилонарриэля. Возможно, зря он это сказал. Зря, потому что это самая больная тема для Бога Завесы. Но уже через несколько секунд Марти услышал, как Элессиос уходит. Что ж, оно и к лучшему. Мартиэль вздохнул, развернулся и плотно прикрыл дверь, затем отошел к Филовириэлю и погладил его по волосам. Тот неожиданно поднял весьма осознанный взгляд, взмахнув ресницами. — Та-аак… — улыбнулся Мартиэль, заправив золотистую прядку Филовириэлю за ухо. — И сколько ты слышал? — На самом деле все. С самых рассуждений о том, как он грязно мной пользовался… Мне не нужно отсыпаться, зелья достаточно. Хотя в этот раз я чувствую себя намного хуже… — Филовириэль сконфуженно отвел взгляд и поднялся, протирая глаза. — Меня обычно таким никто не видел кроме Элли… Это редко со мной… Когда выпадает тихое время и меня обуревает грусть, то я нечаянно залезаю в свое тайное местечко. А там уж… Знаешь, «Сладкие Грезы» очень вкусные… — Оо, ну раз ты три бутылки выхлебал, — верю… — хохотнул Марти, приобняв супруга. — Сколько?! Во имя Древних, как я себя вел?! — ужаснулся мужчина, даже прикрыв рот рукой. Мартиэль улыбнулся. — То-то я ничего не помню… — Много плакал, доказывал, что я считаю тебя мерзким алкоголиком… Ах, а потом сказал, что немедленно хочешь меня здесь и сейчас. — почти не приукрашивая, улыбнулся Марти. — Потом просто замер и глядел в пустоту. С единорожками летал, м? — Вовсе нет… — смущенно хихикнул Филовириэль, опуская глаза. — «Сладкие грезы» навевают сладостные видения, скрытые в глубинах сознания. Мне виделся ты… Смутно помню. — Соскучился? — растроганно спросил Мартиэль, прижав Филовириэля к себе. Тот кивнул и уткнул взгляд в колени. — Я в самом деле думал, что ты зол на меня… — признался Бог Любви, теребя одежку на супруге. — Решил, что тебе нужно немножко остыть, потому не трогал… — Я честное слово не злился. На тебя — нет. Да и на остальных не особо… Это все было для моего же блага. — Мартиэль оплел супруга всеми конечностями и прикрыл глаза. — Я все это время в лесу пропадал… Совсем не планировал тебя игнорировать. — Да и я работал… Сложно будучи Верховным Божеством отношения строить. — тихо пошутил Филовириэль, уткнувшись Мартиэлю в шею. — Я почему-то забываю об одной вещи… — задумчиво произнес Марти, разглядывая свою ладонь с золотистыми узорами и целуя указательный палец. Филовириэль вздрогнул. Золотые нити связывали их души после принесения клятв, потому касание к концу узора на указательном пальце чувствовали оба. — Эта рука всегда теплая, мне нравится тебя ощущать… Верховный Бог Любви медленно мягкими поцелуями поднялся по шее, после перехватив чужие губы и прижавшись. Когда Филовириэль брал инициативу — Мартиэль будто забывал дышать и превращался в неумелого подростка, который тает от любого касания. Так горячо Бог Любви целовал, так приятно… Филовириэль отстранился, довольно расплываясь в улыбочке, плюхнулся на подушки. Марти тоже лег, уставше вытягиваясь. — Однажды я специально стал это пить чаще, чтобы привлечь внимание Элессиоса. — невесело, почти шепотом произнёс Бог Любви, будто признаваясь в чем-то гадком. — Ведь я мог вести себя как угодно… Дразнить, приставать, говорить глупости… Сначала он просто меня отпаивал этим зельем… Филовириэль при этом покосился на колбочку, лежавшую недалеко. Видно было, что оно ему не по нраву. — Гадкое, но действует хорошо. Сразу отрезвляет, приводит душу в порядок… Так вот, я стал играться. Бегал от него по всей комнате и не давал себя лечить, потом вешался на шею, целовался и… Нетрудно понять, к чему это приводило. Так что сначала секс, потом трезвость… Меня, как и тебя, тревожило лишь то, что он каждый раз уходил. Если бы оставался — совсем все иначе было бы… — Ну вот и я о том же… — пробурчал Марти, уткнувшись супругу в плечо. — Не думаешь, что теперь с этими «грезами» пора заканчивать, м? — Закончу. Это стыдное поведение… — Верховный Бог Любви прижался щекой к макушке супруга, устраиваясь удобней. — Напиток ведь запретили не просто так… Это случилось еще в мои двадцать, потому что эльфы упивались им до смерти. Время мирное было, а молодежи повеселиться хотелось… Естественно, находились смельчаки, которые подпольно готовили… Но я к такому притрагиваться не смел. А здесь, за Завесой, можно найти почти все что угодно. Кроме совсем тяжелых веществ. Вилонарриэль просто не дает такому попасть сюда. Да и алкоголю к ученикам младше пары веков тоже… — Ага, Кристофер мне жаловался. — тихо засмеялся Мартиэль, лениво потягиваясь. — За каждую попытку на него падали цветы. — Несравненный изобретателен… — проворковал Филовириэль, чувствующий себя заметно лучше. — Я с большим удовольствием выбирал его вместе с прошлыми Верховными Божествами. Он был во все лучшим кандидатом… Был еще один сильный… Не припомню, как звали, но юноша ужасно недостойный. Верховный Бог Любви вдруг закусил губу и прижался поближе к Марти, будто испугался чего-то. Лесной дух немного приподнялся, чтобы заглянуть в глаза, но Филь резко прижался и спрятал лицо у него в шее. — Я очень боюсь отчаяться и начать гнить. — тихо-тихо выдавил из себя Филовириэль. — Я видел такое… Я видел, как устают Божества, теряют смысл, но не покидают постов… И их души начинают разлагаться… От такого почти нельзя восстановиться… — Тише, Филь… — Мартиэль крепко оплел супруга руками. Кажется, теперь он понял причину употребления напитка. — Фэйревенн торчит здесь почти тысячелетие, а его душа до сих пор в порядке. А он только и делает, что ежедневно учит… Верховный Бог Любви не ответил, только потерся носом о шею. Марти раздумывал, что бы такого сделать, чтобы избавить его от таких страшных тревог. В конце концов, он мягко отстранился, взял лицо супруга в ладони, несмотря на легкие попытки протестовать. — Филь, ты слишком солнечный, чтобы превратиться в такое. Более того, — ты мой. А это значит, что ты никогда не потеряешь смысл. Потому что я предлагаю тебе не тухнуть в свободное время, а ходить на свидания. — вполне уверенно и очень даже довольно заявил мужчина. Филовириэль встрепенулся и удивленно на него уставился. — Я знаю очень много красивых мест. Вот ты когда последний раз плавал? — Марти… — вместо ответа горячо прошептал Бог Любви, уставившись на него столь влюбленно, что у лесного духа сразу сердце сжалось. Филовириэль обнял его за шею и зацеловал, точно также не давая говорить. — Ты серьезно?! Я очень давно не плавал, да и на настоящих свиданиях тоже, надо сказать… Не был… — Значит я тебя отведу к красивому лесному озеру и устрою лучшее свидание в твоей жизни. — воркующе произнес Мартиэль, разнеженный поцелуями супруга. — Так что не беспокойся. Уж кого-кого, а тебя гниль не заразит. Филовириэль устроился сверху и растаял под поглаживаниями Марти. Лесному духу даже показалось, будто он уснул. Но через пару минут Верховный Бог Любви поднялся и кратко поцеловал его — Ты лучший супруг, которого я видел за все свои жизни. А я почти ежедневно вижу множество пар, которые молятся мне. — с уже привычной улыбкой произнес Филовириэль, поглаживая мужчину по щекам. — Спасибо. Хочешь кофе? — Не откажусь. — самодовольно протянул Мартиэль и сразу расплылся на постели, поглядывая за сошедшим с нее супругом, который натянул очки, убрал следы своего печального времяпровождения и вышел. Вернулся уже с изящным деревянным подносом, двумя кружками и конфетами. Марти сразу оживился и помог поставить все на столик, а потом вдруг обратил внимание на ворона, который так и сидел на диванчике, увлеченно копошась у себя в перьях. — Ваше Высочество, вам не пора? — фыркнул весело Мартиэль, вытянув ворону руку. Его Высочество, Одиночество безропотно на нее вспорхнул и перебрался ему на плечо. — Иногда мне кажется, что Забвенный посылает его наблюдать. — хихикнул Филовириэль, немного опасливо погладив ворона пальцем. Тот внимательно уставился на него, повернув голову боком. — Хо-зя-ин не зна-ет. — устрашающим, пугающим тембром по слогам заговорила птица. Верховный Бог Любви даже отпрыгнул, шокированно на него уставившись. Мартиэль тоже поморщился, говор ворона — отнюдь не сладкий звук. — Хо-зя-ин хо-ро-ший. — О-о, значит хоть с тобой он хорошо обращается. Уже неплохо. — хмыкнул лесной дух и отошел к окну. — Лети давай, Одиночество. Нам нужно отдохнуть. Ворон издал каркающий рокот и вылетел в открытое Мартиэлем окно. — Как же страшно он разговаривает… — поежился Филовириэль, стоило Высочеству, Одиночеству выпорхнуть. — Ага, точно все хозяину передает. Умная птица. — Марти прикрыл окно, вернулся к супругу и сел с ним на диван, успокаивающе его чмокнув. Филь довольно устроился рядом с лесным духом и взял свою чашечку, изящно ее подняв и аккуратно отпив. Мартиэль наоборот подтянул к себе ноги, обеими руками обхватил свой напиток, погрел пальцы немного и тогда уж стал пить. — Иногда Забвенного все-таки жаль. Его дворец — как темница, он там один среди мертвых. Не думаешь, что ты слишком сильно мстишь ему? — тихо произнес Филовириэль, оторвавшись от своей чашки. — Мне кажется, оскорбление моей фигуры того не стоит… — Во-первых, стоит. Во-вторых, даже если Элессиос просто тупой и мыслит как неотесанный дикарь — относится он ко всем мерзко, а не только к нам. — отчеканил Марти, залпом допив кофе и отставив чашку. — Ему давно пора понять, что стоит меняться… Он же сам себя в этом варит! — А что насчет его фразы о том, что он не просто так за тобой увязался…? — тихонько спросил Филовириэль, с любопытством поправляя очки и продолжая осторожно попивать чай. Забавно он выглядел, пусть уже успокоившийся — все еще растрепанный и припухшими глазками, такой любопытный и очаровательно уставший… — Понятия не имею о чем он. — быстро произнес лесной эльф, когда понял, что надолго умолк, разглядывая супруга. — Теперь ты ведешь себя как дурачок… — мелодично протянул Филь, однако шире улыбаясь. — А чего мне вести себя иначе? — буркнул Мартиэль, медленно забравшись на Филовириэля, забрав у того чашку, отставив ее и поцеловав мужчину. После лесной дух скатился с возлюбленного на пол, подтянул его за бедра к краю под возмущенное аханье. — Мне он не сдался… Мне нужен ты… Мартиэль поцеловал Бога Любви куда-то в колено, затем взял ножку в очаровательном белом носочке. — Да и запомни: ты — Верховное Божество… Если соскучился — ты имеешь право взять какого-то там лесного духа за шкирку и вытянуть из леса… — тихо проговорил Мартиэль, принимаясь целовать от лодыжки вверх, переходя к бедрам, меж которыми Бог Любви неосознанно зажал его, притянув поближе. Марти расплылся в улыбочке и поднял взгляд, Филовириэль же сразу отпустил его и отвернулся, прикрыв себе рот. — Я рад видеть тебя в любое время… Каждую секунду… Даже если я с сыном — приходи, он точно не против будет… — Твой зять на меня странно смотрит. — тихо прошептал Филовириэль, отняв руку ото рта и прикусив губу. Марти стал целовать вторую ногу от лодыжки. — Он на всех странно смотрит… Ты Верховное Божество, можешь задрать свой очаровательный носик до небес… — Марти прервался просто чтобы позволить себе маленькую шалость. Он задрал тунику супругу и чмокнул прямо в область головки вставшего члена. Филь от неожиданности охнул и соблазнительно прикусил губу, снова зажав голову довольного Мартиэля меж бедер. Филовириэль всегда вел себя как подобает Верховному Божеству Любви. Он в этой роли хорош, организован, недаром ведь уже три века с хвостиком на посту. Мартиэль обожал то, что он имеет полное право видеть Филовириэля настоящим, что может видеть как властное Божество, держащее в своих руках одну из самых важных сфер, так и кареглазого котенка с глупенькими загонами… — Тогда ублажай меня. — наигранно властно заявил Филовириэль, нетерпеливо подтянув Марти ближе и зарывшись пальцами ему в волосы. Усталости и след простыл, лесной дух только этого «приказа» и ждал.

***

Куда позже того под огромной луной летел большой черный ворон, в клюве держа изящный красный цветок на голом длинном стебле. Птица залетела в пустующий домик лесного духа и уронила прекрасный ликорис на кровать. Затем Его Высочество, Одиночество сел на стол, потоптался и внимательно уставился на общую картину. Ворону явно что-то не понравилось, потому он снова взял цветок и переложил его на стол. Сосредоточенно попрыгав вокруг, Одиночество убедился, что все выглядит достаточно гармонично и улетел.