Удаление инородного тела из дыхательных путей приёмом Геймлиха

Вечером, сидя в съёмной квартире, юноша выбирал удачные фотографии с бэкстейджа своих собственных съёмок. Вот актёр в тёмно-синем, даже иссиня-чёрном пиджаке, стоит около набережной, окружённый оператором, гаффером и гримёром одновременно. А здесь - продюсер томно курит у перил, а позади него стоит звукарь... Несколько секунд Миша просто пялился в экран. Да, эти удачные. Ещё одна, где Вова уже на переднем плане, он показывает знак "victory". Выглядит счастливым. Улыбка сама собой возникла на лице, даже уголки губ слегка затряслись, а неловкие смешки стали вырываться из горла в молчащие углы комнаты. Экран устройства уже несколько раз успел потускнеть, прежде чем начинающий режиссёр смахнул фотографию. Улыбка сползла так же внезапно, как и появилась. Только что он сидел как идиот и нелепо посмеивался, рассматривая... Как тринадцатилетняя дура. "Ну, давай, ещё подрочи на него. Ты же главный пидор этого института" Да нет, он просто вспомнил, как ребёнок на съёмках постоянно повторял всякий бред с цифрами. Все смеялись тогда. Все смеялись. Тогда они случайно встретились взглядами. Чёрт! Юноша закрыл лицо руками и откинулся на мягкий хлопок кровати. Да нет, это же нормально, он мой хороший друг, мы видимся почти каждый день, рамки дозволенного размываются и привязанность путается с симпатией, а симпатия с влечением, а влечение... Нет, ничего. Нет, ничего. Пальцы сами потянулись к знакам на экране блокировки. Следом открылась галерея. Как жалко и смешно одновременно. Дыхание стало сбивчивым, а сердцебиение участилось, будто крови нужно было разогнаться и пройти круг по телу в два, а то и в три раза быстрее обычного. Голова казалась одновременно и своей, и чужой, воспоминания о недавней встрече ощущались словно пощёчина и ласка. Это тело. Это смех, это взгляд. Это голос. Это стон. Это касание. Это ткань. Телефон с силой отлетел в случайном направлении, так совпало, что это оказался пол. Трещины расползались по верхней части экрана, и теперь фотография казалась неказистой. Он молча смотрел в стену напротив, свернувшись как младенец. Это грязь. Материал, из которого состояла домашняя одежда, ощущался липким от пота. Это неправда. Это фантазии. Это стыд.