Спасение

      Громкие басы пульсировали в такт бешеному сердцебиению Эли. В голове шумело, перед глазами всё плыло. Она едва держалась на ногах, пытаясь добраться до выхода из клуба, но толпа будто нарочно отталкивала её назад, в самый эпицентр хаоса.       Кто‑то подлил что‑то в её напиток — теперь она это точно понимала. Мир вокруг терял чёткость, ноги подкашивались. Последнее, что она запомнила перед тем, как окончательно потерять опору, — чьи‑то липкие руки, потянувшиеся к ней из темноты.       — Отпусти её, — голос прозвучал резко, как удар хлыста.       Эля с трудом сфокусировала взгляд. Перед ней стоял Глеб — тот самый Глеб, который два года крутился где‑то на периферии её жизни: то в одной компании, то на одной вечеринке, то просто случайно пересекался взглядом. Сейчас его лицо было серьёзным, почти жёстким. Он схватил за руку того, кто пытался утащить Эллину в сторону, и оттолкнул его с такой силой, что тот едва не упал.       — Пойдём, — Глеб подхватил её под локоть, почти поднял на руки и понёс к выходу.       Воздух на улице показался ледяным. Эля глубоко вдохнула, и тошнота немного отступила. Глеб усадил её на скамейку, присел рядом, снял куртку и накинул ей на плечи.       — Ты как? — тихо спросил он.       Она хотела ответить, но слова путались. Вместо этого Эллина просто кивнула и закрыла глаза.       Очнулась она уже в незнакомой комнате. Свет пробивался сквозь плотные шторы, голова болела, но уже не так сильно. Рядом, на краю кровати, сидел Глеб. Он тут же обернулся, заметив, что она проснулась.       — Наконец‑то, — выдохнул он с облегчением. — Как ты?       Эля огляделась. Она была в футболке, явно не своей, но вся одежда на месте. И никаких следов… того, чего она так боялась.       — Что произошло? — хрипло спросила она.       — Ничего, — твёрдо ответил Глеб. — Я привёз тебя к себе, уложил спать. Всю ночь проверял, как ты, боялся, вдруг станет хуже.       Она посмотрела на него внимательнее. Под глазами — тёмные круги. Волосы взъерошены. Рубашка помята. Видно, что он и сам толком не спал.       — Спасибо, — тихо сказала Эля.       Глеб неловко улыбнулся и встал.       — Я пойду завтрак приготовлю. Ты пока отдыхай.       Когда он вышел, Эля откинулась на подушку. В памяти всплывали обрывки вчерашнего вечера. И его голос: «Отпусти её».       Почему она раньше не замечала, какой он? Добрый, надёжный. И, кажется… влюблённый? Эта мысль заставила её вздрогнуть. Нет, не может быть. Или может?       За дверью послышался звон посуды и тихая ругань — Глеб что‑то уронил. Эля невольно улыбнулась.       А потом вспомнила его фразу, сказанную вчера, уже в машине, когда она почти засыпала:       — Подожди, ты что, со мной флиртовал?       — Последние два года, — спокойно ответил он. — Спасибо, что заметила.       Тогда она не придала этому значения — голова была слишком тяжёлой. Но сейчас эти слова прозвучали по‑новому.       Глеб вернулся с подносом, поставил его на тумбочку.       — Будешь омлет? — спросил он, избегая её взгляда.       Девушка села, подтянула колени к груди.       — Глеб, — осторожно начала она. — Ты правда… два года?       Он замер, потом вздохнул и наконец посмотрел ей в глаза.       — Да, — просто сказал он. — Правда.       В комнате повисла тишина.                   Девушка вдруг поняла, что больше не хочет делать вид, будто не замечает. Больше не хочет убегать от этой правды.       — И что теперь? — спросила она, сама не веря, что произносит это вслух.       Парень улыбнулся — впервые за утро по‑настоящему, широко и счастливо.       — Теперь, — он сел рядом и осторожно взял её за руку, — теперь мы можем попробовать. Если ты захочешь. Эля посмотрела на его ладонь, потом на его лицо — и кивнула. — Хочу, — сказала она.